--

Режиссер-самоделкин

Бизнесмен из Обнинска Сергей Варицкий знает, как прийти в большое кино окольными тропами. Надо сделать по-настоящему народный фильм на актуальную тему. Первую в стране провинциальную кинодраму «Сырые дрова» с бюджетом в 500 тыс. «деревянных» помогала снимать вся прогрессивная тусовка Калужской области. Для владельца магазина «Обои» и режиссера Сергея Варицкого фильм стал реализацией личных амбиций. Для самодеятельной съемочной группы — живым манифестом творческой самодостаточности провинции, небогатой, но гордой

16 октября 2007, №20 (20)
размер текста: aaa

…По лесу катится трактор «Беларусь». За штурвалом сельский житель Николай 35-ти лет от роду. Трактор переваливается через сугробы, перемалывает тонны снега, захлебывается, плюется, пересекает поле, въезжает в деревню — почерневший снег на дороге, столбы, сугробы, дома, собака на цепи — и застревает в воротах. Дверь кабины открывается, из нее вываливается сначала вед­ро, а за ним Николай. Это первый провинциальный художественный фильм. «Сырые дрова».

По дороге из Обнинска в Калугу едет желтая «газель». В ней — звукорежиссер местного радио, басист здешней рок-группы, режиссер студенческого театра, студент-график, бывший ученый-физик и менеджер торговой фирмы. Едут на премьеру фильма «Сырые дрова». Они в нем играли.

По той же дороге в черном джипе мчится с женой и дочерью обнинский бизнесмен Сергей Варицкий. Тоже на премьеру фильма «Сырые дрова». Он его снял.

…Если ты живешь в маленьком городке, хоть и всего в ста километрах от Москвы, и собираешься снимать большое кино, на тебя смотрят в лучшем случае с сочувствием. Вот и к 49-летнему бизнесмену Сергею Варицкому в Обнинске относятся неоднозначно. С одной стороны, он типичный буржуа: несколько собственных магазинов и пилорама, уверенные жесты, печальный взгляд, большой черный автомобиль, молодая светловолосая жена, младшей дочке семь лет — короче, уважаемый человек. С другой стороны, Сергей Николаевич именует себя не иначе как режиссером. Скептики хихикают, хотя основания у Варицкого есть: в его портфолио рекламные ролики, клипы и документальные фильмы.

…Когда Сереже было семь лет, бабушка продала бычка и купила кинокамеру. Внук пленку отснял, папа проявил. А смотреть-то где? Тогда бабушка продала второго бычка и купила кинопроектор. Стоит ли говорить, что спустя десять лет внук поехал поступать во ВГИК, на режиссерский факультет.

— У человека должны быть амбиции, — оправдывает себя молодого Варицкий-взрослый.— У меня были. В 17 лет во ВГИК — это что, не амбиции? Я вырос в тамбовской деревне. Десятый класс заканчивал в Обнинске, в школе-интернате, потому что родители переезжали в Балабаново и жить было негде. Интернат — это такой закрытый мирок: в город мы почти не выходили… И вот сдал я документы во ВГИК, стою в коридоре и чувствую себя лишним человеком. Гляжу, по коридору идет Баталов. И тут девочка, которая вместе с нами стояла, подбегает к нему и говорит: «Дядь Леш, мама вам хотела что-то передать…» А я подумал: «Господи, куда я лезу? Тут такие… боги!»

Не поступил он в тот раз. Вернулся в Обнинск. Работал токарем, лаборантом. А потом пошел в свердловский Институт народного хозяйства. Но мечта о кино не отпускала.

1

— В Свердловске была своя киностудия. А через дорогу от нас — Дом культуры Комитета госбезопасности, — вспоминает Варицкий. — В этом ДК была шикарная киностудия: монтажные столы, кинокамеры, пленки… И работал там один человек, Артем Борисыч. Он мало что снимал, но хвастал своей техникой. И однажды сказал мне, что при студии открывается филиал Высших московских курсов сценаристов и режиссеров. Чтобы готовить кадры для красноярской киностудии — хотели вырастить свое, уральское кино.

Свой институт и Высшие курсы Варицкий закончил параллельно. Вместо диплома сделал документальный фильм про проектирование машин:

— Пришел я на защиту, включил проектор, комиссия проснулась, сказала: «Ё! Такого мы еще не видели» — и влепила мне «пятак».

А потом он вернулся в Обнинск. Прошло 20 лет.

— Почему вы так долго шли к своему первому фильму?

Варицкий смеется.

— А он не первый. До этого была безумная идея снять сериал о ребятах из моего выпускного класса. Пятнадцать лет назад я снял одну серию. Название — «Утраченные грезы». 26 минут — все по европейским стандартам.



— Не получилось?

— Я приехал в Москву, отнес кассету в редакцию кинопрограмм «Первого канала», и дама, которая была там руководителем, сказала: «Молодой человек, вы не на правильном пути. Сериалы в России сниматься не будут никогда. Это не наша эстетика».

На экранах в то время шли «Богатые тоже плачут».

 — В общем, денег не дали. Первая серия до сих пор тешит мое самолюбие, потому что мы снимали первый молодежный сериал в России.

Потом Варицкий штурмовал «Мосфильм» — пробовал устроиться туда на работу. Но ему решительно посоветовали вернуться туда, откуда приехал. Быть режиссером 3-й категории на свердловской киностудии за 92 рубля в месяц Варицкий не хотел. Режиссером на «Хрендокнаучпопе» (студия «Хро­никально-документальное научно-популярное кино») тоже. Перспектив нет, думал он. Значит, придется делать деньги.

— Жить надо было, — объясняет он. — И я, честно говоря, люблю нормальную жизнь. Не люблю быть нищим. Может, это и плохо. Может, художник должен быть голодным. Но я в это не верю, потому что душа человека небогатого постоянно жаждет свободных расходов.

И он открыл магазин «Обои». А потом арендовал землю и открыл магазин «Строительный рынок». А вслед за тем пилораму. И студию кабельного ТВ. Снимал рекламу.

— Мне очень повезло, что я в те годы набрал команду. Тогда это было возможно. Сейчас уже нет. Более-менее приличный работник садится на электричку и уезжает в Москву. Даже если он потом возвращается, это уже не работник.

— Почему?

— Потому что он приезжает униженным и не хочет работать.

— А какая связь между бизнесом и кино?

— Режиссура — это управление процессом. Бизнес — это искусство управления людьми: одному даешь одну роль, другому другую. От того, насколько комфортно чувствуют себя люди на этих ролях, и зависит успех. Если ты режиссер, все получается.

У Варицкого есть еще один фильм — документальный. Про Циолковского. Называется «Жестяной дирижабль». Тоже короткий, на 20 минут. В нем использованы архивные материалы ФСБ. За эту короткометражку местное управление УФСБ выдало Варицкому грамоту «За активное содействие органам госбезопасности».

— Когда в криминальные 90-е приходили бандиты, я им эту грамоту показывал…

— Помогало?

— Я спрашивал их: почему вы пришли сейчас? Почему вы не пришли пять лет назад, когда у меня ничего не было? Не дали денег, не сказали: развивайся, а потом поделишься. Я говорил: мне нечего вам платить, ребята. То, что я сделал, я сделал сам. Было тяжело, потому что за спиной ничего не было, кроме этой грамоты… ФСБ в то время сама была на лопатках. Хотя помогали, конечно, разводили, как говорится.

В 2003 году Варицкий был в Москве по делам. Зашел в Дом кино, купил журнал «Киносценарии» и наткнулся на работу Константина Сынгаевского «Сырые дрова». И понял, что должен это снимать. Просто обязан. В комитете по кинематографии, куда он пришел просить денег, понимающе улыбнулись, заявку приняли и поставили на очередь — 341-м. Но ждать он не мог. С деньгами в итоге помогли друзья по бизнесу: собрали полмиллиона рублей. Всю съемочную группу нашли на месте. Главные роли сыграли актеры калужского драмтеатра, второстепенные — добровольцы из Обнинска. За скромный гонорар — 300–500 рублей в день. Снимали на цифру. Декораций не строили. Съемочный процесс протекал не сказать чтобы гладко: зима, холод, снег выше колена. Сыгравший главного героя Игорь Корнилов, управляя трактором (работал без дублера), чуть было не задавил съемочную группу. Исполнитель одной из ключевых ролей — деревенского алкаша — до того вжился в образ, что ушел в запой, — пришлось откладывать съемку… Тем не менее фильм закончили и даже в бюджет уложились.

…Желтая «газель» въезжает в Калугу. Страсти накаляются. Разговаривают о кинематографе.

— Ты мне, Костя, как морщины ни делал, все равно лицо розовое! — выговаривает гримеру звукорежиссер обнинского «Русского Радио» Андрей Игнатенко.

— У меня была старая советская книга по гриму, по ней и делал! — отмахивается студент-график Константин Ефремов.



— У нас все съемки натурные, павильонов нет, — говорит Андрей. — Дома настоящие, снег настоящий. Все шумы натуральные, живой звук!

Юля Носова, она же ассистент режиссера, крутит в руках DVD-диск:

— Вчера взяла. Говорухина фильм, последний. Но… драматургия слабовата.

Юля руководит местным студенческим театром Института атомно-тепловой энергетики. И подбирает актеров для сериалов, которые москвичи снимают в Калуге.

— Не смогла найти в Обнинске блондинку на роль трупа! — рассказывает она. — Пришлось из Москвы выписать.

…Ветер треплет афиши на городских столбах. «Сырые дрова» — первый калужский художественный фильм. Кинематограф любит Калугу. Здесь снимали «Белый Бим Черное ухо», «Любить по-русски», «Карнавал». Все калужане знают место, где, стоя на роликовых коньках, Ирина Муравьева говорила: «Шо за город такой, горы да пригорки!»

Но на премьере людей немного. Организаторы говорят, что боялись аншлага. Билеты не продавали — раздали пригласительные. Зал небольшой, но места хватает всем.

На экране разворачивается драма. Тракторист Николай живет в обычной деревне и беспробудно пьянствует. У него жена и маленькая дочь. Жена пилит мужа: «В доме только картошка осталась, даже муки нет!» Тот огрызается: «Мало платят!» И вдруг жизнь дает Николаю шанс. В деревню приезжает лесозаготовитель Леонид: ему нужны лесорубы, он обещает хорошо заплатить. Николай обещает собрать бригаду, идет в магазин, берет в долг водку и закуску, чтобы обмыть с приятелями удачную сделку. Но бригаду собрать не получается, потому что тракторист уходит в запой. Внезапно появляется предприниматель.

— Тебе нравится сидеть в дерьме! — говорит Леонид.

— Если бы мне дали! — кричит в ответ Николай.

— Нет, доброго дяди больше не будет.

Предприниматель садится со своим напарником в машину.

— Сырые дрова, — говорит он.

— Что? Какие дрова? — не понимает напарник.

— Сырые дрова. Вроде они есть, а толку от них никакого.

— Да, толку никакого, — соглашается напарник.

— Слишком долго шел дождь, — делает вывод лесозаготовитель.

Это, надо понимать, аллегория: мол, люди-то у нас замечательные, только условия жизни никудышные — вот и спивается народ.



Дальше у Николая происходит «ломка». Чтобы вернуть долги, он решает продать масляный насос с колхозного трактора. Ночь. Горящий факел. Трактор. Николай выламывает из него насос и в душевном волнении говорит (этот разговор с трактором — один из ключевых моментов в фильме):

— Друг ты мой! Брат ты мой железный! Ты прости меня! Но надо! Надо долг вернуть, одежки надо купить Оксане моей, Насте! Позарез деньги нужны!

— Скорее! Заказчик ждет! — торопит Николая недавний собутыльник.

За забором ждет машина. Николай протягивает в окно запчасть и получает взамен две бутылки водки. Кто-то говорит с кавказским акцентом:

— Маладэс, Николай, удружил, спасыбо!

Машина уезжает. Николай кидается следом, кричит: «Деньги давай!», падает в сугроб и плачет.

Хочется хеппи-энда, но его не будет. На следующий день протрезвевший Николай уходит в город на заработки. Но на полпути встречает односельчанина и из разговора с ним понимает, что, если нет ни собственного инструмента, ни пристанища в городе, делать там нечего. Герой садится на дорогу и рыдает в голос…

На этой грустной ноте фильм заканчивается. Под печальную музыку обнинского композитора Владимира Чучелова по прозвищу Карлсон по экрану ползут титры.

Первые зрители — актеры калужского драмтеатра, студенты колледжа культуры, местные журналисты — отнеслись к фильму доброжелательно, даже в двух местах посмеялись.

Хотя студенту Ивану Хлебникову показалось, что режиссер так и не смог уйти от стереотипного восприятия села.

Анатолий Косинский — директор обнинского колбасного завода и спонсор фильма. В этом фильме вся колбаса — его.

— У меня даже внутри все заболело, — разволновался он после премьеры. — Вспомнил, как увольнял своих слеса­рей-сантехников. Я согласен, «слишком долго шел дождь».

Но с другой стороны, сколько можно просыхать?

Бизнесмен Сергей Стон тоже помог чем мог — сыграл в фильме роль председателя колхоза. Бесплатно. Руководить ему не привыкать: у него в Обнинске фирма «ТехноПолис» — грузовые автомобили собирают. Но в его биографии тоже не все «чисто»: когда-то поступал в театральный, да «вовремя одумался».

Варицкий тоже был в кадре — это его руки протянули водку завязавшему было Николаю.

— А почему кавказский акцент?



— Без комментариев! — отвечает режиссер.

— И все-таки почему?

— А вы будто не знаете? — вступается оператор Павел Полищук. — Цыгане ездят по деревням, скупают там запчасти за бутылку, потом красят и за деньги продают!

— Фильм уже купила компания «Русское счастье Энтертейнмент», — сообщает залу Сергей Варицкий.

Зал смеется.

— Они сказали: «Классный фильм, йе!»

Зал смеется.

Картине прочат победы на антиалкогольных фестивалях и предлагают показывать ее при приеме на работу. Сотрудники местного музея уже попросили копию — для истории. Скоро фильм выйдет на DVD в России и на Украине.

— Но самый главный вывод, — гордится режиссер Варицкий, — снимать кино можно с актерами провинциальных театров!

Действительно, нигде в глубинке художественные фильмы пока не снимали. Если, конечно, не принимать в расчет телесериалы областных студий. А в Обнинске сняли.

Маленький провинциальный городок, мнящий себя микрорайоном Москвы, считает Варицкий. Правда, менталитет здесь свой, особый: все-таки Обнинск — первый наукоград.

— Здесь много интересных идей: радиация влияет, — объясняет звукорежиссер обнинского «Русского Радио» Андрей Игнатенко.

Сюда любят приезжать гастролеры: билеты раскупаются. В Обнинске зарплаты выше, чем в Калуге. В Обнинске полно амбициозных проектов. Может быть, из-за количества физиков на душу населения. Четыре театра на 100 тыс. человек. Свой фестиваль театров городов — спутников атомных станций. Свой международный православный кинофестиваль. И еще где-то рядом москвичи все время снимают телесериалы.

У рок-группы «Пеппилотта», которая записала саундтрек к «Сырым дровам», наполеоновские планы: она хочет завоевать Россию. Директор группы едет в Москву договариваться о концертах. Басист Владимир Чучелов подсчитывает расходы. На раскрутку надо $300 тыс.

— Вон группа «Ума Турман», — кивает Чучелов, — десять лет сидела в Нижнем. Вложили в них деньги — и вот!

«Пеппилотте» взять денег пока негде. За саундтрек и роль заезжего геолога Чучелов много не получил.

У непрофессионального артиста Андрея Гусева профессиональная актерская гордость. Он преподает историю в школе № 7. Но даже учительская зарплата не мешает Андрею иметь твердые убеждения.

— Вчера в сериал звали, еле отбился, — Гусев в черной косухе идет по школьному коридору в красных тонах советского агитпропа. — За съемочный день платят две тысячи, но не люблю я сериалы: ерунда все это, жвачка. А у Варицкого мне показалось интересно: мужики толкают пень — он катится вниз. Наша жизнь!

А потом Гусеву еще и вторая роль досталась — спившегося физрука. Но премьеру он все-таки пропустил:



— А кто будет этим обормотам историю преподавать? У меня шесть-семь классов каждый день!

Помимо уроков истории Гусев готовит с «обормотами» школьные вечера, ставит пьесы к городским театральным конкурсам, чинит все, что ломается, а потом бежит в Народный театр — есть такой в Обнинске. Если нужно подработать, напишет реферат или возьмет учеников. Но сниматься в рекламе не станет.

— Пошло это, гнусно — руки помыть хочется, — убеждает Гусев. — И как после этого я детям скажу, что Тарковский — мой любимый режиссер?

Александр Тулаинов — слесарь-сантехник и актер Обнинского молодежного театра. До этого девятнадцать с половиной лет проработал на атомной электростанции. Оператором горячих камер. В особо вредных условиях.

После того как он сыграл в «Сырых дровах», его тоже зовут в сериал. На роль бомжа.

— Почему такие роли предлагают? — переспрашивает Тулаинов. — Не знаю, любят, наверное… Эпизоды, эпизоды… Нехарактерный герой.

Фестивалю театров городов — спутников атомных электростанций три года. «МИГ» — значит «Мы играем». Олег Демидов, бывший ученый-физик, а ныне директор театра «Дэми», размышляет:

— Чем привозить плохие спектакли из наукоградов, лучше было бы, конечно, показать Обнинску хорошие спектакли из других городов. Но формат обязывает.

Демидов попал в Обнинск по распределению после аспирантуры. Занимался физикой атмосфер. Разрабатывал закрытую тему. Его работа была выдвинута на госпремию. Но однажды перспективный ученый решил, что дальше так жить не может. Ушел из науки, открыл театр. А потом поставленная им пьеса получила премию на Фестивале детских теат­ров в Геленджике. И декан режиссерского факультета ГИТИСа сказал: «У тебя нет диплома режиссера? Вот, возьми!»

— Диплом неофициальный, конечно, — усмехается Демидов, — но я с тех пор считаю себя режиссером.

С тех пор он «выращивает таланты» и отправляет их, «как брюкву», в Москву. Но Обнинску и самому нужны фильмы, считает Демидов. Потому что это прикольно. И потому что нужно оставаться жить в Обнинске. Из-за этого он и стал алкоголиком Антоном в «Сырых дровах».

— Ну как я мог отказать человеку, такому же энтузиасту и такому же немосквичу, как и сам? Остаться немосквичом — это же подвиг! А надо, чтобы модно было уезжать из Москвы в Обнинск.

Вечером Сергей Варицкий везет нас в свою телестудию, которая расположена прямо над магазином «Обои».

— В 1991-м, когда был путч, мы транслировали по местной кабельной сети новости со спутника CNN. И когда по всем каналам шло «Лебединое озеро», в Обнинске знали обо всем, что происходит в Москве. И на следующий день, когда наши победили, мы устроили большой банкет. Было такое ощущение победы…

С этого здания все начиналось. Его бизнес. Его телевидение. Его реклама. Его кино.

— Когда Союз рухнул, кино долго было в загоне, — говорит Варицкий. — А потом оказалось, что в него можно приходить другими путями. И что люди, которые сохранили любовь к кино, его и делают. Надо только идти вперед, ломать ногти, падать, подниматься и достигать того, что ты хочешь…

Он долго молчит, потом неожиданно признается:

— Мое кино, конечно, еще сырое, но я закрыл глаза на недостатки и выпустил фильм в свет. Я понимал, что продам его и верну деньги. Дело в другом. На этой картине я нашел актеров, съемочную группу, оператора, композитора и художника. Все, что удастся заработать, я потрачу на следующий фильм.

— О чем он будет?

— О калужском подполье… В Людинове, на юге области, во время войны подполье было куда круче краснодонской «Молодой гвардии». Но если у Олега Кошевого был писатель, то на нашего Лешу Шумавцова своего Фадеева не нашлось.

Слух о том, что на эту же тему хочет снять фильм Никита Михалков, Сергея Варицкого слегка напрягает, но отступаться он не намерен. Борьба продолжается.

Фото: Оксана Юшко для «РР»

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться

Сергей Варицкий, бизнесмен и режиссер из Обнинска, 49 лет. Владелец магазинов стройматериалов, завода по производству деревянных панелей, частной телестудии и кинокомпании. Учился в Институте народного хозяйства в Свердловске. Окончил филиал московских Высших курсов сценаристов и режиссеров при Свердловской киностудии. Снял документальный фильм о попытке органов НКВД завербовать Константина Циолковского, одну серию телесериала о жизни старшеклассников

Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение