Онлайн-журнал «Русский репортер»

«Колобок» на костях

Елена Чудинова

Аведь начиналось все самым достойным образом… Два года назад, летом 2006 года, в Ивангороде, что граничит с Эстонией, проводились торжества в память и в честь барона Александра Людвиговича фон Штиглица.

Основатель Государственного банка России, учредитель Главного общества российских железных дорог, промышленник и благотворитель фон Штиглиц много занимался народным образованием. На его деньги в 1876 году было выстроено в Санкт-Петербурге Центральное училище технического рисования (в советское время носившее имя Веры Мухиной). Жил фон Штиглиц в Ивангороде и в Ивангороде упокоился, в крипте возведенной им церкви Святой Троицы.

Предполагалось даже, что во время торжеств на колокольню реставрируемой церкви будут возвращены заново отлитые колокола. Что и произошло, но на три месяца позже. Реставрация, финансируемая «Центром национальной славы России», вообще длилась долго. Удивляться тут не приходится: рядом с храмом находился некогда режимный объект, и пьяные вохровцы устроили себе тир — развлекались стрельбой по алтарной фреске. Был там и склад, была и свалка… Одного мусора в начале реставрационных работ вывезли семь грузовиков. Но наконец колокола зазвучали, службы начались… Тут-то и произошло нечто странное, такое, о чем даже писать как-то стыдно и неловко.

Когда все это случилось, теперь уже не установишь, но обнаружилось в нынешнем мае. В один непрекрасный день четыре надгробия (самого фон Штиглица, его жены, приемной дочери и зятя) покинули крипту и оказались лежащими на каких-то досках на церковном дворе, зачехленные в черную пленку. Вес каждого — около двух тонн. Это сколько же усилий надо было приложить, чтобы выдрать их из пола да еще и поднять?! Три беломраморных надгробия, одно из красного гранита. Автор этих строк просмотрела около трех десятков фотографий: на саркофагах отчетливо видны свежие повреждения (как выяснилось позже, о них было сломано несколько домкратов…). Места захоронений заложили кусками фанеры, в крипту принесли фортепьяно. На Пасху там был устроен детский утренник: разыгрывалась по ролям сказка «Колобок».

Когда против вандализма выступили в местной прессе А. Н. Белобородов (историк искусств) и Маргарита Сергеевна Штиглиц (доктор архитектуры, представитель рода фон Штиглиц в России), от настоятеля и церковного старосты начали поступать объяснения. Объяснение первое: надгробия обветшали, не подлежат реставрации, на их месте будут установлены новые, меньшего размера. (Как может «обветшать» каменная глыба?

Либо она разбита, либо цела. А надгробия супругов фон Штиглиц и супругов Половцевых не просто целы, а, учитывая все безумие минувшего века, замечательно целы.) Объяснение второе: надгробия были вынесены временно, ввиду необходимости починки пола и стен. (Что же такое нужно делать с полом и со стенами, чтобы ради этого таскать туда-сюда почти восемь тонн?) И какое из этих объяснений соответствует истине — ведь не оба же разом?

Еще одно, данное настоятелем немного раньше — надгробия «мешают молиться», — звучит вообще дико, просто кровь стынет. Но все же, прежде чем ужасаться, стоит попытаться понять. У священника ведь тоже есть своя логика. Реставрация шла неимоверно тяжело и мучительно долго. Хочется наконец послужить в человеческих условиях. Иметь два храма, верхний и нижний, удобнее, чем один. Еще не сделана роспись стен — опять терпи, мирись с неудобствами. А так — устроил второй алтарь внизу и служи себе спокойно, а наверху пусть между тем расписывают. Но при четырех огромных надгробиях полноценное помещение внизу не выкраивается, хоть ставь там алтарь, хоть нет. Замечательно, конечно, что этот Штиглиц возвел церковь 130 лет назад, но приходскую-то жизнь в ней налаживать надо сегодня! Так, может, и Бог с ним, со Штиглицем? «Нам важен только храм» — эти слова о. Александр Салыкин, к сожалению, произнес в эфире петербургского канала «ТВ 100».

Но, отче, ведь это же тот самый фон Штиг­лиц, чьи рабочие не бастовали в самые смутные времена, чей гроб они несли на плечах до места упокоения! Это был «их барон», они гордо называли себя «штиг­лицкие», а потомки их — нынешние ивангородцы и наровчане.

Вот оно, проявление «кризиса идентичности», в котором, как в трясине, увязло наше общество. В Ивангороде это выглядит особенно жутко: ведь всего лишь на другом берегу — те, кто не хочет нам добра, кто переписывает, фальсифицирует и подтасовывает Историю.

Конфликт разрешился, когда «Центр национальной славы России» принял сторону историков и потомков барона. Настоятель одумался, прислушавшись к голосу организации, без которой церковь Святой Троицы и сегодня лежала бы в руинах. 22 мая военный историк С. Г. Зирин снова ездил из своего Ямбурга в Ивангород — на сей раз с тем, чтобы собст­венными глазами увидеть, как первое из надгробий (баронессы Каролины Логиновны) возвращается на свое место. «Ура? Наверное, так», — отписал он мне по электронной почте. Как-то не похоже это на радость победителя. Просто усталый вздох облегчения. Да и о какой победе может идти речь, когда историк России вынужден выступать против действий священника русской Церкви?

«Надо сопрягать, надо сопрягать», — говорит голос в мистическом сне Пьера Безухова. Славные могилы нужны не только верующим, но и религиозное возрождение невозможно в безвоздушном (внеисторическом) пространстве.

Ивангородский конфликт мог произойти в любом другом месте. Кризис идентичности идет по телу страны пятнами, и пластыри официоза только загоняют эту болезнь внутрь. Покуда последнее доблестное имя не будет любовно извлечено из забвения, нам этого кризиса не преодолеть.

Надо сопрягать.

Фото: Кирилл Лагутко для «РР»; иллюстрации: Ольга Панова