Что показала Москва

Звезды и тернии 30−го Московского международного кинофестиваля

Федор Лобанов поделиться:
2 июля 2008
размер текста: aaa

Водин из дней нынешнего ММКФ случайный прохожий на Новом Арбате мог наблюдать такую картину: к фес­тивальному мультиплексу «Октябрь» параллельными курсами, но по разным сторонам тротуара, не замечая друг друга и не здороваясь, шли президент фестиваля Никита Михалков и наш голливудский триумфатор Тимур Бекмамбетов. Вот такая аллегория взаимоотношений ММФК и мировой киноиндустрии.

Бекмамбетовский фильм «Особо опасен» вышел на российские экраны 26 июня, в самый разгар кинофестиваля, но не имел к нему никакого отношения: ММКФ открывался куда менее статусным голливудским блокбастером — фильмом «Хэнкок» с Уиллом Смитом и Шарлиз Терон. Фестивальная дирекция заявила, что это беспрецедентный случай: картина показывается в Мос­кве за две недели до выхода в мировой прокат.

Но в день открытия выяснилось, что показы «Хэнкока» уже состоялись в Берлине, Лондоне и Париже. И в Москву Шарлиз Терон и Уилл Смит приехали не для того, чтобы открывать фестиваль, а в рамках европейского промо-тура этой картины. То есть они посетили бы столицу и без ММКФ, как делали это и раньше: Уилл Смит — рекламируя блокбастер «Я, робот», а Шарлиз Терон — продвигая боевик «Ограбление по-итальян­ски».

Фильм закрытия ММКФ тоже оказался не сов­сем премьерой: документальная картина «Марадона глазами Кустурицы» впервые была показана в мае на Каннском фестивале; фотографии Диего Марадоны и Эмира Кустурицы, играющих в футбол на тамошней красной дорожке, облетели весь мир. Но Никита Михалков почему-то проигнорировал эти факты, сказав на церемонии закрытия, что «Марадону» нигде и никому еще не показывали.

Премьеры и деньги

Стремление записать фестивальные показы в «беспрецедентные» понятно: за громкими премьерами гоняется любой фестиваль. Но их отсутствие вовсе не трагедия.

Задача кинофестиваля — не столько стать событием в жизни звезд, сколько показать лучшее, что сделано в мировом кино за прошедший год, и определить национальный прокат на год вперед. Поэтому фестивали класса «А» стараются показывать фильмы, еще не купленные прокатчиками, но способные заинтересовать дистрибьюторов. И с этой задачей 30-й ММКФ, за отдельными исключениями, справился: к примеру, внеконкурсная программа Петра Шепотинника «8 1/2 фильмов» состояла из замечательных картин, еще не купленных для проката в России. Новыми для наших прокатчиков были и фильмы основного конкурса, конкурса экспериментальных картин «Перспективы» и ретроспективы американского классика Джона Кассаветиса.

Но увидеть все это богатство как прокатчикам, так и простым зрителям мешало неудачно составленное расписание. Все самые интересные ленты показывали по одному разу, причем некоторые из этих показов шли одновременно. В результате, посмотрев 60 минут фильма Кассаветиса, зритель мчался в другой зал кинотеатра «Октябрь», чтобы посмотреть 15 минут фильма выдающегося тайваньского минималиста Цай Минляна, а потом сломя голову несся на «Винзавод», чтобы застать самый конец мастер-класса Питера Гринуэя.

Для крупного кинофестиваля с большой программой ситуация, когда зрителю хочется разорваться и быть одновременно в трех местах, — штатная. Но ее драматизм можно снизить, включив в расписание повторные показы фильмов, которые потенциально интересны многим. Показ одной копии фильма Кассаветиса стоит 2500 евро, показ одной копии Цай Минляна — 900 евро; организаторы говорят, что их повторные показы Московскому кинофестивалю не по карману. Неужели эти суммы действительно способны пробить брешь в бюджете ММКФ?

Жители и зрители

ММКФ проходит в мегаполисе, что осложняет его работу. Из фестивалей класса «А» его участь разделяет только Берлинский. Но немецкий город буквально живет фестивалем: куда ни зайдешь — в кафе, ресторан или магазин, везде обсуждают звезд, фильмы, всюду лежат фестивальные программки. В Москве же ничего подобного не происходит. В Берлине задействованы сразу несколько кинотеатров и мультиплексов, повсюду встречаются люди с фестивальными сумками. А у ММКФ только одна площадка — «Октябрь». Открытие и закрытие проходят в «Пушкинском», но в остальные дни там идет «Секс в большом городе».

В «Октябре» 11 залов, из них используются 10. Для фестиваля, проходящего в городе с населением свыше 12 миллионов, это ничтожно мало. Элементарно не хватает залов, чтобы по-чело­ве­чески показывать фильмы.

Приобретение билета на фестивальный сеанс для зрителя, не обладающего журналистской аккредитацией или связями в киномире, становится приключением.

В этом году основная масса билетов на ММКФ распространялась через «Билайн». Чтобы купить билет, нужно было позвонить с билайновского мобильного на платный номер, забронировать билеты, получить SMS для подтверждения оплаты, подтвердить оплату, отправив ответный SMS с цифрой «1» и получить код, по которому в автомате у кинотеатра можно было распечатать свой билет. Стоимость билета списывалась с телефонного счета.

Но одолеть многоступенчатую электронную систему удавалось не всем. «Когда мы забронировали билеты, нам сказали, что это будет стоить 1200 рублей, — рассказывает одна из посетительниц фестиваля. — Мы положили 1200 рублей на телефон. Но эсэмэска, на которую нужно ответить цифрой «1», не пришла: у них случился мегасбой. Нам сказали, что наши билеты есть в брони и мы можем прийти и купить их в кассе. А потом мы бегали и искали еще 1200 рублей, потому что те, которые мы планировали потратить на кино, лежали у меня на счету телефона». В результате из пяти фильмов, которые ей хотелось посмотреть на фестивале, эта «жертва электронного разума» посмотрела только три — те, на которые система бронировала билеты без сбоев.

Проблемы и перспективы

На основной конкурс Москве пока достается то, что не взяли другие фестивали, хотя и они страдают от нехватки первоклассного кино. Уже второй год подряд фестиваль делается в авральном режиме, за два месяца. В таком темпе хорошую программу не соберешь: для этого нужно работать круглый год, договариваясь с режиссерами и продюсерами задолго до начала фестиваля, имея дело с материалами еще не готовых картин.

Зато неожиданным подарком для зрителей стала программа «Перспективы», которая несколько лет назад начиналась как второстепенный и не всегда внятный конкурс режиссерских дебютов и отвязных экспериментов. И дебюты, и эксперименты у простого зрителя вызывают испуг, тошноту или тоску, помноженные на недоверие к режиссеру-новичку, еще ничем себя не зарекомендовавшему. Но в этом году в «Перспективы» попали и известные режиссеры — Виталий Манский с документальным фильмом о далай-ламе; и настоящее большое кино, сделанное на государственные деньги, — пронзительный финский фильм «Дом темных бабочек» об исправительном учреждении для трудных подростков; и полный оптимизма и радости жизни фильм, который легко представить в широком прокате, — «Кумбия нас связала» мексиканца Рене Виллареаля. Стало ясно, что бояться экспериментального кино не стоит: сегодня оно адресовано уже не горстке кинофриков, а самой широкой публике.

Фото: РИА Новости; Артефакт; архив пресс-службы

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение