Онлайн-журнал «Русский репортер»

Под соусом [ 6 ]

Анна Леонтьева

Если человек всю жизнь комплексовал, во время танца все комплексы выйдут наружу. Это как если нищий выиграл миллион: все его проблемы сразу станут видны

Вшестом классе мы с подружкой наклеивали на ногти яркие лепестки ноготков с клумбы и задорно пели, приплясывая на ступенях школы: «Куба далеко, Куба далеко — Куба рядом, Куба рядом…» Сегодня мы с кубинским учителем танцев Марио снимаем в школе зал для занятий. Выходя, встречаем вежливого младшеклашку, который чинно со всеми здоровается. «Здравствуйте», — приветствует он меня. Но когда из-за моей спины показывается Марио, от неожиданности выпаливает: «Привет, негр!»

Первая волна: различия климата

Виновники наших танцевальных увлечений — улыбчивые кубинские гастарбайтеры, всеми правдами и неправдами достигающие и наших берегов. Большинство этих парней, зачастую не знающих нот, могут дать фору многим профессиональным танцорам благодаря природной пластике и особому радостному отношению к жизни, женщине и танцу. Не образуя никаких «кубинских диаспор», музыкальные островитяне радостно слетаются на звуки национальной музыки.

Благодаря бурному обмену студентами, начавшемуся еще в советские времена, сегодня в России живет и работает немало кубинских граждан, закончивших наши институты, хорошо говорящих по-русски и так или иначе связанных с танцами. Для кого-то это хобби, для кого-то — бизнес.

Когда-то любимые ритмы помогали кубинцам отогреться в чужой стране. На вечеринках они поражали своих однокашников необычной пластикой. В начале 90−х кубинские танцы можно было увидеть только в студенческих общежитиях. В 97−м появились первые сальсотеки. Девочки приводили туда черных партнеров из института Патриса Лумумбы с красивыми романтичными именами: Ренальдо, Хильберто, Роберто…

На свои настоящие танцевальные тусовки кубинцы не приглашают, но в России готовы научить всему, что умеют сами

— На Кубе в любом ресторанчике играет живая музыка, — говорит Дэнис Кардона Таблада, преподаватель школы танцев «Студио Карибо». — Люди идут по улице и поют песни. Я, например, брал гитару, мой сосед — кастрюлю, третий — палки, кто-то пел — вот и музыка! Мы бедная страна, но мы живем за счет внутренней музыки. Здорово, что это сейчас в России модно, что русскому народу это понравилось. Здорово, что мы, кубинцы, можем вас этому научить. Конечно, как не все китайцы знают кунг-фу, так не все кубинцы прекрасно танцуют. Но даже тот кубинец, который еле-еле танцует, при первых же аккордах расплывается в улыбке до ушей. Правда, когда я толь­ко-только сюда приехал, я был в панике. На Кубе если я встречаю красивую девушку, то говорю ей: «Привет, ты мне очень нравишься!» И слышу в ответ: «Ты мне тоже нравишься!» Все, есть контакт! А сюда приехал — говорю девушке: «Ты мне нравишься!» А она: «Ты больной?» — «Ну почему больной?.. Просто ты мне нравишься!» — «Пошел ты!» — и ушла… Познакомиться возможно только во время танца!

Дэнис — белый кубинец: папа когда-то увез на Кубу русскую жену. А в 95−м году мама заболела и пришлось вернуться с ней в Россию. Отец остался на родине, как утверждает Дэнис, из опасения за свой партбилет. Проб­лем с жильем в России не было — оно досталось в наследство от бабушки.

— Я был на Кубе. Папа так изменился! Стал рокером. Отрастил волосы, татуировки сделал, сережку повесил, купил себе электронную гитару. Мне говорит: «Обогнал меня по гитаре!» Когда-то мы с ним соревновались…

В Москве Дэнис начал с бармена и официанта, но чувствовал, что чего-то в жизни не хватает. Как-то раз в бар зашли красивые девушки и заинтересовались драйвовой музыкой, которую крутил Дэнис.Те девушки стали его первыми партнершами. Дэнис понял, что может и хочет заниматься танцами и преподавать. Тогда же, в 97−м, он начал давать частные уроки, потом преподавал в танцевальной школе, потом создал свою. Всегда носит с собой «карманную» музыкальную аппаратуру, говорит мелодично и правильно, может часами рассказывать, какие инструменты нужны для того или иного музыкального жанра, в каком году какой великий исполнитель какой вклад внес в развитие кубинской музыкальной культуры. Пытается создать грамотный сайт по истории кубинских танцев. Ездит на конгрессы в Америку, Англию, Грецию.

На детских праздниках на Кубе принято ставить «взрослую» музыку, под которую взрослые танцуют вместе с детьми. Поэтому практически никто из кубинцев не может сказать: «Я не танцую». Альфонсо Молина танцует с семи лет. На Кубе, когда учился в школе-интернате и спал на двухъярусной кровати, танцевал, воображая, что крепление кровати — это руки партнерши.

Альфонсо почти 20 лет преподает в Москве танцы. Он первый кубинец, который обращается ко мне на «вы» и умеет писать объемные SMS со знаками препинания и вежливыми оборотами. Альфонсо и выглядит весьма солидно, что не мешает ему на занятиях выделывать ногами невероятные кренделя. На шею он вешает небольшое полотенце, потому что учить начинающих — занятие трудоемкое и потогонное: «Поворот! Дувайной!..»

Закончил институт нефтяной промышленности. Работал гидом в Петербурге. Потом занимался бизнесом, связанным с поставкой шкур крупного рогатого скота. Потом торговал запчастями. Изучал русский язык — со словарем в руках спрягал глаголы и образовывал от существительных прилагательные. Сейчас кроме многочисленных школ танцев у Альфонсо свой небольшой бизнес, о котором он говорит с неохотой — пока «не встал на ноги», боится сглазить. Много путешествует по стране с мастер-классами по сальсе. Сальсу от Альфонсо любят в Саранске, Омске, Екатеринбурге, Иркутске.

— Когда первый раз проснулся в Москве и увидел за окном вместо пальм огромные ели, — заплакал. Но вот уже больше 20 лет живу в Москве. Москва — город сложный, высокомерный. В 70−е впервые поехал в Сибирь со стройотрядом: шесть кубинцев, два никарагуанца, один вьетнамец. Первое впечатление — насколько душевно в России могут встречать иностранцев! После торжественной части заперли двери и вынесли огромные бутыли водки…

Альфонсо часто работает аниматором на вечеринках. Для кубинца эта профессия очень органична, однако, говорит Альфонсо, на Кубе аниматором не заработаешь. Потому что люди не тяжелеют от выпитого и съеденного, а при первых аккордах пускаются в пляс. Каждый сам себя анимирует!

Многие кубинские танцоры рассказывают, что сделали танцы профессией вопреки воле родителей. Ведь на Кубе танцы — не работа, если только это не серьезный балет. Работа — это врач…

Помимо преподавания танцев Марио Диас занимается промышленным альпинизмом — это мытье окон, чистка крыш и другие работы на большой высоте: «Это помогает танцевать. Преодоление себя, своих страхов дает новое дыхание для танца. Когда спускаешься на землю, ощущаешь такую легкость!»

На Кубе окончил военное училище. Потом год на подготовительном изучал русский язык. В Москве поступил в МГИМО. Пафоса, свойственного выпускникам этого заведения, в Марио нет и следа. Говорит, в институте было очень тепло. Первое впечатление о стране — что она красивая и… другая. В 91−м году закончил институт, но возвращаться домой не захотел. Организовал маленькую танцевальную школу в МГИМО — туда ходили только студенты. Потом приобщился к шоу-бизнесу.

Сейчас дома Марио ждут трое детишек, а он стремительно перемещается по танцзалам Москвы с увесистым рюкзаком (несколько смен одежды для кубинских и африканских танцев), просит учениц надевать на занятия юбку и туфли на каблуках — от этого и бедра, дескать, начинают работать, и плечи, и в голове что-то происходит. По Москве ходят слухи о том, что он может научить танцевать даже совсем безнадежных. Говорит: «Наши и русские танцоры отличаются так же, как климат. Не потому что темперамент, а потому что так преподают, или потому что тут люди спешат».

Вторая волна: павлин-мавлин

В 90−х интерес к Кубе в России ослаб. Кубинцы теперь наших институтов не заканчивают, а приезжают на заработки, по приглашению танцевальных школ, иногда наугад. Некоторые, прилетев в московский аэропорт, не знают, где заночевать, и в первое время им очень подходит жизнь ночных танцевальных клубов с последующим отсыпанием в метро. Первые шаги кубинских эмигрантов по московской земле удивительно напоминают рассказы о советских эмигрантах, пытавшихся найти свою нишу в абсолютно чуждой им западной реальности: знакомства с девушками, мытье посуды, работа в барах.

Надежда Борисова и Татьяна Попова (танцевальная группа «Мирамэ») организовывают гастроли знаменитых танцоров в России.

— Те, кому повезет, — рассказывают они, — находят администратора школы танцев или девушку, которая становится администратором. Он преподает, а она ищет клиентов, занимается промоушеном, организационной работой. Но такие пары часто распадаются, потому что он танцует с детства и, быстро сориентировавшись в музыкальной тусовке, рискует приобрести «звездную болезнь». Хотя бывают и прочные союзы.

У кубинцев отношение к России особое: с одной стороны, их воспитывали на ней, с другой — они ее совсем не знают. Многие даже не представляют, что такое наш климат, и сразу впадают от него в депрессию. Бывает, что в течение 2–3 месяцев человек просто угасает. С другой стороны, им обещают зарплату, которая по кубинским меркам кажется просто громадной: уезжая, они думают, что смогут содержать всю семью.

Кубинцы считают, что мы слишком спешим, чтобы хорошо танцевать сальсу. Поэтому в танцевальных школах учат не только движениям, но и образу жизни

Вот только никто не думает о том, что работодатель в любой момент может выкинуть не угодившего спеца на улицу. А ведь живут танцоры зачастую на полулегальном положении — не раз уже вылавливали кубинцев, которые не хотят уезжать. На них смотрят, как на экзотических птиц: каков бы ни был заработок, они предпочитают передвигаться на такси, чтобы не нарваться на милиционера. При этом, что бы у них в жизни ни творилось, они все время солнечно улыбаются.

Не раз бывало после танца с кубинским парнем подходит эдакий верзила и спрашивает: «Тебе что, русских мужиков не хватает?» А когда мы занимались организацией гастролей знаменитого Хорхе, нам говорили: «Ну, привозите свою мартышку…» В самих сальса-школах часто относятся к своим тренерам как к товару. Руководители крупных школ это поощряют: «Мы, мол, тут танцуем, но на всякий случай посмотрите, как павлин-мавлин двигается. Просто для иллюстрации…»

Наши ребята даже на Кубу ездят только для того, чтобы показать, как круто они танцуют, чтобы «сделать этих кубинцев». Они ходят по обычным туристическим местам, но настоящей Кубы не видят: кубинцы на свои настоящие танцевальные тусовки непосвященных не приглашают. А то, что туристам показывают, — это все Микки Маус. Я помню свою первую сальсу в Москве: ее танцевали так серьезно, как будто в руках у партнера был буклет по финансовым рынкам. А что такое кубинская сальса? Чувствуешь музыку, балдеешь и крутишь задом.

Роберто Чарону повезло в Москве сразу. У него есть одно не совсем типичное для кубинца качество: он — трудоголик. Огромного роста мускулистый парень, на родине профессионально занимавшийся дзю-до (имеющий, между прочим, черный пояс), у нас оказался более востребован как танцор. Просто потому что кубинец. Дает уроки, групповые и частные, выступает с коллективом «Ритмус де Куба», хореограф которого — его жена Анастасия Андреева.

— Куба ассоциируется у меня с Грузией, — говорит Анастасия. — Там так же одарены музыкально — все поют и танцуют. У нас, чтобы стать музыкантом, надо учиться, а кубинцы приходят порой буквально с улицы и даже нот не знают — и все у них получается!

Впечатлениями о России Роберто делится с помощью жены — своего русского словарного запаса ему явно маловато:

— Перемещение с острова, где все расплавлены на солнышке и с утра до ночи улыбаются, в наш злой и задерганный город, очевидно, дается не легко. У нас все время нужно быть настороже: обидеть могут и мужа, и меня — за мужа. Другая крайность — популярность в России смуг­лых танцоров на волне увлечения кубинской культурой. У кубинцев имидж ловеласов. Девушки буквально вешаются на Роберто. Но если я уверена в наших отношениях, пусть на него хоть вся дискотека повеситься — меня это не трогает. Мне, конечно, повезло больше других жен танцоров: мы работаем в смежных профессиях, пересекаясь по танцам. Хотя если доверия нет — согласитесь, какая разница, танцор твой муж или клерк!

Latino party

Алексей Алексенцев, монополист сальса-ресурса в интернете, владелец собственной школы танцев и арт-директор нескольких клубов, один из первых начал организовывать танцевальные школы латинос в Москве. Он не согласен с утверждением, что музыкальность — это национальная черта кубинца: «В крови не может быть музыки, там может быть только ром!»

—Танцевальное сообщество мне нравится больше, чем все  остальные, потому что в нем нет социальной иерархии. В школу или на вечеринку может прийти любой самый крутой директор и точно так же, как все остальные, доказывать свою танцевальную состоятельность!

Зато на самой вечеринке в формате латинос иерархия есть, да еще какая. Тут есть свои «деды», которые танцуют давно и редко когда снизойдут до новичка. «Мальчики» лучше простоят несколько туров, придирчиво вглядываясь в лица и позы потенциальных партнерш, пытаясь прочитать по ним степень их вовлеченности и, я бы сказала, посвященности. «Девочки», подхваченные несколько раз и показавшие, как говорят в спорте, «хорошие результаты», нарасхват, вне зависимости от возраста и длины ног. Чисто деловой подход: только танец — сальса, меренге, бачата, реггетон, румба… Во время танца, скорее всего, даже знакомства никакого не произойдет, и мужчина, разгорячено круживший партнершу несколько раундов кряду, не спросит у нее телефон. А если он ей недоволен, то вообще вполне может хладнокровно оставить ее в самый разгар танца, обрекая на дальнейший простой, — в этом случае можно спокойно уходить с подиума на галерку пить сок или пиво. Увы, этот налет снобизма — чисто российское явление. Мы не веселимся, а, скорее, демонстрируем друг другу сложные па.

Татьяна из группы «Мирамэ»:

— Я по образованию социолог и написала небольшое исследование на тему «По какому принципу партнер приглашает девушку на танец». Из него понятно, что мужчине гораздо проще купить машину! На Кубе танец — только предлог познакомиться и пообщаться, внешняя оболочка общения между мужчиной и женщиной. А на наших танцполах своя интрига, своя атмосфера: там важно, какие фишки ты умеешь, кто с тобой поздоровался, кого ты тут знаешь.

Сергей, сальсеро, топ-менеджер:

— Пригласить девушку безумно сложно. В процессе танца я должен заниматься с ней творчеством, придумывать фигуры, но если она слишком хороша для меня, мне страшно, что ей будет скучно, а если плохо танцует, то вообще ничего не получится. Многие люди разучивают пару-тройку движений и напоминают автомат, бросаешь монетку — и пошло: инчуфла, басилала, басилала кон эир, эксибала… Это тоска!

Надежда, группа «Мирамэ»:

— Ощущение от танца иногда такое, как будто тебя изнасиловали. Как будто если ты не выполнишь всех требований, какие тебе предъявляет партнер, то получишь выговор. Кубинские партнеры приглашают тебя, чтобы с тобой поиграть. Если во воемя танца партнер хлопнул тебя по попе — это не обидно, все это в рамках вашей игры. Девушка в танце — это всегда провокация, поэтому кубинским мальчикам зачастую не интересно танцевать с нашими девушками: «Она меня не провоцирует!» Для кубинца неважно, что видят со стороны другие, ему важно, что у него в этот момент с девушкой. А у нас важно именно как все со стороны! Как будто в зале сидит жюри и ставит баллы за каждый танец. Нам надо учиться не танцевать, а общаться.

Альфонсо:

— Со временем это пройдет. Если человек комплексовал всю жизнь, все комплексы во время танца выйдут наружу. Это как если нищий выиграл миллион: все его проблемы сразу станут видны.

Уважающие себя танцевальные клубы обязательно держат кубинских аниматоров. Это парни, которые приглашают потанцевать и при этом еще и улыбаются. Для которых размеры, формы и уровень подготовки партнерши не имеют значения. Самые сальсеристые из них выполняют весьма колоритные трюки типа падения «пьяных мачо» с последующими ловкими выкрутасами. Залетают на огонек и другие кубинцы, непременно пьют мохито, по-испански ругая его за отсутствие каких-то там чисто кубинских ингредиентов. Часто предлагают жениться — непосредственно после танца. Это следует воспринимать как простой, ни к чему не обязывающий комплимент, хотя жениться могут. И не раз.

И даже очень пожилые кубинские сальсеро ловко ведут партнершу, несмотря на уже очевидную неспособность двигать ногами. 

Не путайте соус и сальсу

…а также танец и отношения. Перепутать их очень легко, если ты не танцуешь с детства и не привык к новым ощущениям. Интернет полон драматичных танцевальных историй. Покинутые мужья, на свою беду не увлекшиеся сальсой; неверные мужья, сбежавшие с более ловкой парт­нершей; сцены ревности при виде тесного и страстного танца бачата, исполненного не с законным супругом… Увлечение сальса-вечеринками сродни одержимости, и тесты на сальсеристость в сальса-ресурсе подтверждают это. Опытные сальса-фрики могут писать романы о сошедших с ума женщинах, брошенных или используемых Мужчинами — Прекрасными Партнерами. И в обратную сторону: о бедных партнерах, сведенных в могилу Танцующими Женщинами — Игроками. Одна из первых изученных мною статей так и называлась — «Сальса: инструкция по безопасности». Статьи эти в основном переводные — из ненашей жизни. Но и российским гастарбайтерам с Кубы не дают покоя лавры мачо и ловеласов. Видимо, в прохладной и суетной жизни наших соотечественниц еще осталось место для мечты о Настоящем Мужчине.

Марио:

— Танец — это магия, она бывает черная и белая. Есть танец — творчество, созидание. А есть танец, который женщину может заворожить и даже приворожить. Некоторые танцоры, естественно, этим пользуются. Партнер должен вести женщину, но не подчинять, направлять, но не заставлять. Со стороны женщины необходимо

одно — доверие. В танце между людьми нет преград, даже если они познакомились пять минут назад, потому что танец — это слияние, растворение. Мы сами идем на это и, естественно, попадаемся. Кого обвинять, если хочется не танца, а отношений? Какие инструкции я могу дать? Да никаких, только как ребенку, который пытается потрогать горячий утюг. Я не имею права что-то женщинам советовать. Им хочется тепла. И есть мужчины, которые умеют красиво обманывать, и это не только кубинцы.

Татьяна, группа «Мирамэ»:

— Наши девочки не могут устоять перед кубинцами,

потому что они открывают в нас то, чего не мог никто. Но есть другая сторона вопроса: кубинец в чужой стране априори мачо, ну и приходится слегка переигрывать.

Альфонсо:

— Наши парни тут встречают столько красивых женщин и становятся такими популярными, а мы все немного ловеласы. Большинство женщин здесь воспитаны в не­уважении к мужчинам: отец бьет дочь, мать — отца. Честное слово, если мой отец сказал бы: «Эта штука зеленого цвета» (потрясает в воздухе краснокожей книжицей меню) — то попробуй ему возрази! У нас девочка воспитывается с мыслью, что мужчину надо уважать просто за то, что он мужчина. А с другой стороны, объясните мне, зачем муж говорит жене: «Ты толстая»? Она же от этого закрепощается…

Танец

Однако если не уходить с головой в сложный и опасный омут танцевальных интриг и смотреть на сальсу и смежные с ней жанры как на увлекательную новую страницу своей жизни, можно сравнить этот танец с изучением эсперанто — международного языка, дающего неограниченные возможности общения в любой точке земного шара. Потому что и Париж, и Лондон, и Нью-Йорк, и Токио уже заразились сальсой. В любой точке путешествия нужно просто найти в путеводителе сальса-клуб — и остальные языки учить не обязательно!

Сергей, сальсерос, топ-менеджер:

— Мне всегда казалось, что я полюблю себя больше, если станцую. Я получаю кучу адреналина, если вижу, что девушке нравится, как я ее веду. Сальса — это семинар на тему «Как брать на себя ответственность за партнершу». В течение всего лишь нескольких минут ты проходишь полный цикл взаимодействия с женщиной: знакомишься — предлагаешь — показываешь, каков ты в танцевальном пространстве, — прощаешься.

Пятнадцать лет назад, гуляя по парку Дзержинского, ныне Останкинскому, я со смесью удивления и иронии наблюдала ежевечерние танцевальные собрания «Кому за 30». При условии сносной погоды танцплощадка почти никогда не пустовала, и лица танцующих были оживлены, хотя отсчет от тридцати начался, очевидно, довольно давно. Вот и понятие social dance, то есть именно те танцы, которые сближают и дают возможность диалога между полами, сначала отдавало чем-то таким «за 30». Но танцзалы в отремонтированных подвалах, на спортплощадках и в школах все гуще покрывают карты российских городов. Люди хотят танцевать, независимо от возраста: кто-то из опрошенных мною учителей танцев рассказал, что его старшей ученице 67 лет, а на семинарах по сальсе, ча-ча-ча и бачате известного Хорхе встречаются пары и постарше. Открытая, откровенная, теплая, провоцирующая на флирт кубинская танцевальная культура завораживает нас, разобщенных жителей больших городов.

Анастасия:

— Сальса — тот самый танец, которым можно овладеть и потом применять его на практике, получать от него удовольствие. Это танец, который, в отличие от бального, ты можешь, выучив, станцевать с любым партнером. Это новая для нас форма общения, перенятая у радостной культуры, она легко освобождает тебя от запретов.

Это очень зажигательно по ритму и сексуально по ощущениям, это взаимоотношения мужчины и женщины с подтекстом, который ни к чему не обязывает. Это жгучий коктейль из свободы и желаний, разрешенных официально.

Марио:

— Отношения между мужчиной и женщиной я вижу, когда преподаю. Женщины учатся танцевать с надеждой, что мужики вот-вот проснутся. К сожалению, мужчины боятся брать на себя ответственность — и в жизни, и в танце.

Надежда, группа «Мирамэ»:

— В школах существует каста клиентов и каста учеников. Клиенты — это те, которые хотят получить продукт сразу и быстренько. Ученики — те, которые понимают, что танцу можно учиться бесконечно. За счет клиентов и получается на танцполах такая грустная сальса. Скоро к нам приезжает Фернандес, и мы с ужасом ждем его, потому что он в танцах занимается профессиональной акробатикой, а поскольку наши мальчики танцевать учатся позже, чем делать фишки, наверняка они начнут перенимать его трюки — и тут уж держитесь, девочки, травмы обеспечены!

Олег, сальсеро, бизнесмен:

— Латинские танцы нравятся мне тем, что они хотя бы на один вечер правильно распределяют гендерные роли. То есть в обществе, где мужчины и женщины практически перестали отличаться друг от друга, приятно видеть, что хотя бы во время танца даже самые сильные женщины должны уступать и подчиняться — и им это нравится! А даже самые слабые мужчинки являются ведущими — и это им тоже, безусловно, не может не нравиться!

Наша реальность так сильно заточена под выпивку именно потому, что людям надо как-то уменьшать дистанцию, раскрепощаться, общаться, вступать в отношения. Сальса — танец, который не требует допингов, иначе можно переломать друг другу руки. Вспомним альтернативы: спортзал, выпивка с друзьями (с женой etc.), поездка в караоке-бар… Но и в караоке нет единства:

— Шнура!

— Нет, давайте Окуджаву!

— Да кто такая Окуджава?!

Нет, друзья, давайте тогда уже сальсу — и возьмемся за руки, ей-богу! ;

Фото: Agence Vu / Fotolink; Михаил Галустов для «РР»