Онлайн-журнал «Русский репортер»

Костя Цзю: В России я нужен!

Вера Михайлова

Говорим бокс — подразумеваем Цзю. Он первым из российских боксеров стал абсолютным чемпионом на профессиональном ринге. Правда, для этого в далеком 1992 году ему пришлось переехать из России в Австралию. Цзю — человек-легенда, один из самых популярных в мире россиян. На Зеленом континенте его считают национальным героем наравне с Расселом Кроу и Николь Кидман. А сам боксер говорит: «Я — русский австралиец»

Костя Цзю

«Когда видишь горящие глаза ребенка — это такой кайф!»

Костя, в последнее время ты участвуешь во многих проектах в России. Что тебя сюда тянет? Разонравилась Австралия или просто соскучился?

В Австралии я живу, мне там хорошо, спокойно, там мой дом или даже дача. А в России работаю. Я думаю, что здесь я нужен больше, чем там. Здесь мои дела во многом связаны с социальной сферой, с детьми. Когда я путешествую по стране и приезжаю в маленькие города, я вижу реакцию подростков. Например, сегодня мы с женой ездили в Оптину пустынь, так и там дети каким-то образом узнали меня, окружили, стали просить автограф. Получается, я для них какой-то авторитет, значит, могу на них повлиять, убедить их приходить в спортзалы. Я специально начинаю строить в России дворцы спорта Кости Цзю, чтобы дети могли туда приходить и тренироваться. Пусть их заветная мечта когда-нибудь исполнится!

Столько сложностей! Зачем тебе это нужно?

Потому что я хочу это делать. В Австралии у меня налажен бизнес, неплохой доход — мне вообще ничего не надо делать. То, что у меня там есть, я уже заработал, можно жить только на это. Но, понимаешь, быть востребованным — вот это мое. Я не могу ничего не делать, не получается, я уже пробовал. А в России я нужен, знаю, что нужен. Когда видишь горящие глаза ребенка — это такой кайф! Когда ребенок счастлив оттого, что получил шанс в жизни. И бокс нужен. Здоровее будет нация — это же классно!

Ты давно не живешь в России. Не страшно было начинать здесь такой серьезный проект, связанный со строительством?

Действительно, оказалось, что это довольно дикий бизнес. Изначально идея этих дворцов спорта пришла моему парт­неру на Сахалине. Мне она понравилась, я слетал в Южно-Сахалинск, сам все посмотрел, губернатор нам выделил землю в центре города под строительство. Но потом дело застопорилось: землю, как выяснилось, отдали под автостоянку. Пришлось еще раз посетить Южно-Сахалинск. Но на этот раз мы подстраховались и взяли с собой представителей мос­ковской прессы. Подняли в городе большой шум, местные жители нас поддержали. Благодаря такому давлению мы, когда встретились с вице-губернатором и мэром, нашли компромисс: местные власти предложили организовать сов­местное предприятие — Академия бокса имени Кости Цзю — вместе с администрацией города. Для меня этот проект очень важен. Ведь речь идет о том, что дети из малоимущих семей смогут бесплатно заниматься спортом в современных, хорошо оснащенных залах.

Талант и упорство сделали из Кости Цзю абсолютного чемпиона мира

Раз ты даешь спорткомплексу свое имя — значит, ты что-то гарантируешь?

Во-первых, я гарантирую, что детей будут тренировать бесплатно. Понимаешь, есть две составляющие: коммерческая и некоммерческая. Ну, это, конечно, бизнес, и нужно, чтобы он был рентабельным. Поэтому дети ходят бесплатно, а родители, взрослые — за деньги. А если к этому, например, салон красоты пристроить — это уже определенная привилегия. Или, например, офисы или жилые помещения. Любой бизнесмен должен зарабатывать на своем проекте. Но обмана не будет, мой бизнес уже налажен. В первую очередь это делается не для того, чтобы заработать большие деньги.

А ты не боишься, что, прикрываясь твоим именем, могут сделать что-то не так?

Это не страшно, это неприятно. Как, например, в Южно-Саха­линске — начинаются проблемы, в суть которых я не хотел бы входить. И потом, я уже чувствую ответственность: мы объявили о начале строительства центра, а оно сорвалось. В следующий раз, думаю, лучше сначала все четко организовывать, а потом уже рекламировать. Потому что любой проект нужно доводить до конца. Если ты что-то упускаешь — часто бывает, что где-то что-то забывают, кто-то не заинтересован, — может физически не хватить времени выправить ситуацию.

Но сам ты бываешь в России наездами, а в твое отсутствие здесь крутятся такие серьезные дела. Ты так доверяешь своей команде?

Да, слава богу, в последнее время я не обманывался в людях. У меня есть хорошие партнеры, которые со мной работают, хороший менеджер из Австралии.

В Австралии, наверное, все проще?

Да, бизнес там налажен, но, к сожалению, все мои дела там связаны с коммерцией. У меня есть зал, но даже дети в нем тренируются не бесплатно: их родители могут позволить себе заплатить. Хотя у меня есть особые условия, льготы для людей, которые занимаются боксом и выигрывают какие-то турниры, — им я даю возможность в течение полугода или года тренироваться бесплатно.

А где ты более популярен, в Австралии или в России?

Думаю, в последние годы здесь. Правда, это разная популярность и разное отношение. Когда путешествуешь по Австралии, наступает определенный шок. У меня был случай: мы приехали в деревню, там живут 2–3 тысячи человек, и мы там устроили аукцион, продавали сувениры, например копии перчаток, в которых я дрался, и так далее. Собралась треть населения деревни. Вдруг подходит человек, который развозил пиццу, и спрашивает: «Что здесь за шум?» Ему отвечают: «Да вот, Костя Цзю мероприятие проводит». «А можно зайти?» — говорит. «Понимаете, мероприятие платное, зайти нельзя». А он: «Ну, одним глазком взглянуть!» Ну, пустили его. В это время начинается аукцион, и он покупает три моих вещи — платит за них $15 тыс. После этого подходит к моим людям и говорит: «Можно обратиться с просьбой? Я только что потратил здесь 15 тысяч. Могу я пригласить Костю после этого мероприятия к себе в пиццерию?» Я сказал: «Конечно, приду». Мы заканчиваем аукцион, и я еду к нему в пиццерию. Представляешь, надеваю колпак и начинаю готовить пиццу вместе с ним. Приходит какой-то местный абориген, а я ему говорю: «Вам какую пиццу?» Он ничего понять не может — Цзю ему пиццу готовит.

И это все не на камеры?

Нет, камеры там не было. Это просто для души. Мы оба получили от этого удовольствие.

Судя по всему, в России ты используешь свою популярность по-другому.

Я не стесняюсь того, что могу стать для детей в каком-то смысле примером для подражания. Это мой опыт: я умел работать, пахать и заработал все своим трудом. Мы росли в другое время, у нас были свои кумиры. Сейчас те образы развенчаны. Я вижу, что сегодняшним детям не на кого быть похожими. Так почему бы им не смотреть на меня, если это им поможет? Я давным-давно забыл свои персональные амбиции, я знаю свой статус. Для меня не так важно видеть свое имя в газете или себя по телевизору. Я люблю быть в сторонке, но уже не могу, не получается. Где бы я ни находился, что бы ни делал, как бы ни стремился к уединению, есть обязанности публичного человека. Это тяжело, когда живешь под камерой постоянно, 24 часа в сутки. В Австралии с этим проще, а здесь приходится ходить с охраной. Я хотел бы жить там, а работать здесь, но это очень сложно: если хочешь что-то сделать в России, нужно посвятить этому все свое время. Поэтому сейчас мы с женой планируем вернуться сюда на какое-то время. Здесь очень много дел.

Костя Цзю всегда в центре внимания

В Русском клубе в Австралии мне показывали скатерть с твоим автографом. Часто общаешься с соотечественниками?

Да, я бываю в Русском клубе, но про скатерть не помню. Знаешь, где я только не расписывался! На предметах, на частях тела… Подходит ко мне девушка одна молоденькая, лет 18–20: «Костя, распишись, пожалуйста» — «Ну, давай бумажку». — «Нет, мне не на бумажке». — «Ну, давай, — говорю. — Где надо?» — «Ты распишешься?» — «Распишусь». Тут же снимает лифчик и дает мне расписаться. Конечно, можно сказать «нет», но это как-то неправильно — человек обидится. Все было: расписывался и на грудях, и на попке. Помню, как-то раз оставил автограф на руке, на следующий день встречаю этого человека, а он по моей росписи сделал татуировку.

С ума сойти!

Я такое уже раза три встречал. Вот это шокирует. Серьезно, шокирует. Начинаешь думать: значит, что-то делаешь правильно в жизни, если это до такой степени влияет на людей.

«Учу своих детей быть мужиками»

Среди твоих знакомых в Австралии есть такие звезды, как Рассел Кроу. Ты привык общаться с известными людьми. Чувствуешь себя среди них равным?

Я как-то очень плавно перешел эту границу. Когда общаешься с такими людьми, не чувствуешь никаких сложностей. Например, Лариса Долина — настоящая звезда, но мы с ней близкие друзья. Слава Фетисов, министр спорта, — мой хороший товарищ. Я не скажу, что с Расселом мы особо близки, просто несколько раз встречались. Но если мы оба находимся в Австралии, то я запросто могу прийти к нему домой, и он — то же самое. Понимаешь, это нормально. Бывало, я встречал старых друзей, которых не видел много лет, и они начинали как-то странно разговаривать, чуть ли не подхалимски. Вот тогда я действительно чувствовал себя неловко. Потому что получается: я такая звезда, а все остальные маленькие и незначительные. Это не так. Я стараюсь, чтобы люди ничего такого не чувствовали, общаясь со мной. Ведь я такой же, каким был. Я не меряю людей по количеству нулей на банковском счете. Мне очень нравится, когда мои одноклассники при встрече обращаются ко мне так же, как в детстве, и не чувствуют при этом неловкости.

Жена Наташа и дочь Анастасия тоже приехали в Россию

А как тебя раньше называли? Было какое-то прозвище?

Да я не помню. Жена знает. Но прозвищ у меня никогда не было. По-моему, Косян меня называли, но это не кличка.

Как обычно проходит твой день в Австралии?

Рабочие дни по-разному, а вот выходные люблю проводить с семьей. Мне так нравятся спокойные дни безо всяких дел! Утром где-то часов в 6 встаю — зарядка. Когда заканчиваю тренировку, дети просыпаются, готовлю им завтрак, потом развожу по школам. Возвращаюсь домой примерно в полдесятого, потом еду к родителям, с ними часа два проведу, пообщаемся. Дома — за компьютер. Обычно прочитываю все сообщения, которые приходят от фанов.

Неужели все?

Ну, стараюсь.

Отвечаешь?

Когда дома — отвечаю. У меня очень много фанов, более 20 тысяч. Всем невозможно ответить. Но я знаю лично, наверное, человек 150 самых активных. Мы общаемся, не раз встречались. А после работы с почтой в 15.30 забираю детей из школы. Потом везу их на дополнительные занятия — учебу или тренировку с 5 до 9 часов.

Чем они занимаются?

Футболом.

В окружении соратников

А сам ты чему-нибудь их учишь?

Быть мужиками и отвечать за свои поступки. Знаешь, когда заходит речь о вопросе отцов и детей, я все время вспоминаю актеров Майкла и Керка Дугласов. Керк играл Спартака, был интереснейшим артистом, очень популярным, в то время как его сын Майкл только начинал карьеру. Постепенно Майкл перерос отца, стал лучшим актером, богатым, знаменитым. Вот и я хочу, чтобы мои дети тоже смогли перерасти меня. Хочу, чтобы их знали не как детей Кости Цзю, а чтобы они создали свое имя сами.

Откуда им взять стимул, если у них все есть — уж ты их, наверное, не обделяешь?

Я учу их зарабатывать.

Как?

А так. У нас нет халявных денег. Я много раз проверял: когда человек в достатке, когда все есть, когда деньги лежат повсюду и не знаешь, сколько у тебя в кармане, то это расхолаживает. У нас правило: просто так нельзя брать деньги. Вот сын подходит: «Пап, дай 5 долларов». Мелочь лежит в специальном месте. Я говорю: «Возьми». Берет столько, сколько нужно, сдачу приносит и кладет на то же место. Дома у каждого есть определенные обязанности. Например, я с удовольствием мою утром посуду, я люблю это делать. Еще я люблю готовить детям завтрак — когда бываю дома, это моя обязанность. У старшего сына обязанность убирать мусор, у второго, Никиты, — утром и вечером кормить наших питомцев: зайца и морскую свинку. Дочка еще маленькая, но она по утрам должна заправлять постель, хотя пока еще не всегда получается.

Как все строго! Тебя самого так воспитывали?

У меня дисциплина была с детства: шаг вправо, шаг влево — расстрел. Папа очень строгий был. Но меня никогда не били. Я и сам не люблю наказывать детей. Так им и говорю: «Я не хочу вас наказывать, вас это унизит, поэтому сделайте так, чтобы мне не пришлось этого делать. Не провоцируйте меня».

Твои родители живут в Австралии?

Да, а еще сестра с супругом и детьми.

Борщ с пампушками — обед чемпиона

Они не чувствуют себя эмигрантами?

Нет, уже давно там. Сам я чувствую себя русским австралийцем. Я люблю Австралию, эта страна многое мне дала.

Например?

Научила вести дела, разбираться в людях. Я знаю: лучше сделать самому, чем потом исправлять чужие ошибки. Тяжелее всего, когда у тебя общий бизнес с друзьями. Я не люблю работать со своими близкими. Единственный способ обез­опасить себя — заключить договор, где прописан каждый шаг и обе стороны знают свои права и обязанности. Тогда работать легко. Жизнь меня научила: не бойся подписать контракт с другом. Понимаешь, у нас так сложилось — у меня даже с моими родителями подписан договор.

Контракт с родителями?

Не контракт, мелочь. Я им построил дом, это мой дом, но я отдал его им. Но в Австралии есть такое слово «налоги». Много бумажной возни: официально, раз дом построен, он должен приносить деньги. Поэтому из родительской зарплаты (я им плачу зарплату, или, скорее, пенсию) определенная сумма идет мне и вычитается за аренду помещения. Таковы законы: все аспекты должны быть правильно оформлены на бумаге. Но, конечно, сложно прийти к родителям и сказать: «Раз вы живете у меня, то будете платить мне деньги».

Для российского сознания это вообще невообразимо…

В том-то и дело. А мне, думаешь, легко? Но в Австралии люди привыкают: твои адвокаты дают совет, и ты ему следуешь. Я сейчас поселил в один из своих домов друзей, которые не в состоянии пока платить — им просто нужно где-то жить. Но я опять же подписал с ними контракт о том, что они приезжают ко мне и живут за символическую плату в 1 доллар в течение года. И по-другому, к сожалению, никак нельзя. Я слишком много ошибался в своей жизни. Сколько раз было: заключил сделку с другом, а потом не знаешь, как с него спросить. Даю деньги, а самое тяжелое, оказывается, — забрать их обратно.

Тебе приходилось терять друзей после таких историй?

Ну, да. И это очень тяжело мне давалось.

С женой у вас тоже брачный контракт?

Нет, все, что у меня есть, официально записано на нее.

Если я разведусь, то буду нищим.

Очередные лазейки в австралийском законодательстве?

Дело не в законодательстве, просто у меня много судов, со мной судятся по поводу чего угодно. Слышала историю, когда моя собака сбила прохожего?

Нет.

Был такой случай. Моя жена гуляла с нашей собакой. Он у нас умница, ротвейлер, останавливается с одной стороны дороги, смотрит: машин нет — перебегает улицу и ждет жену там. В тот раз было то же самое, только в этот момент по тротуару шел человек. Ротвейлер — это все-таки не болонка, собака пронеслась мимо, и тот человек упал. Да, наш пес сшиб его с ног. У прохожего трещина ключицы. Жена пришла домой вся в слезах. Я пошел к адвокату и спросил: сколько мне нужно заплатить этому человеку? Ведь он получил травму, надо как-то компенсировать. Мне говорят: «Ну, заплати пять тысяч». Я говорю: «Ты с ума сошел! Пять тысяч долларов! За что? За то, что он два раза в больницу сходил?» Но в конце концов согласился. Пришел домой к пострадавшему и говорю: «Жалко, что так получилось, я готов заплатить тебе пять тысяч за твои расходы». А он: «Нет, тридцать тысяч». Средняя годовая зарплата человека в то время была как раз где-то около тридцати тысяч долларов. Я ему: «Ну, десять тысяч я еще заплачу, но больше — ни копейки». Он уперся. Тогда я говорю: «Значит, у меня другого выхода нет — увидимся в суде». Он подал на меня в суд, наплел, что год ходит на психотерапию и массаж, но ему не помогает, у него проблемы с семьей, с женой спать не может, у него появилась фобия на собак. Судебное разбирательство шло семь лет. В итоге я проиграл, заплатил в общей сложности около 250 тысяч: пятьдесят — пострадавшему, а остальное — адвокатам. Причем судья сказал: «Ты не виноват, но он пострадал». Я говорю: «Но если я невиновен, почему я должен платить?» Я считал и до сих пор считаю, что прав. Но моя принципиальность мне дорого стоила.

И таких ситуаций очень много.

И тогда ты все перевел на жену?

Да. Сейчас, если меня осудят, я скажу: «У меня ничего нет, извините».

Интересно, что ты, боксер, отстаиваешь свои права в суде. Ты вообще не сторонник физической расправы в повседневной жизни? Например, ты идешь, а на тебя пять человек нападают…

Во-первых, я бы не пошел туда, где могут напасть пять человек.

В России это может случиться практически в любом месте.

Почему же на меня не нападают? Здесь понятно — в России я хожу с охраной. Но в Австралии я хожу точно так же, как любой другой человек. Тут секрет в том, чтобы владеть определенной техникой. Бывает, что человек просто излучает враждебность, тогда и люди реагируют соответственно. А бывает наоборот — тогда и к тебе отнесутся доброжелательно. В любом случае даже из конфликтной ситуации можно сделать неконфликтную. Я научился это делать.

Как?

А я не знаю. Просто умею и все.

То есть, несмотря на то что ты боксер, ты можешь за себя постоять и без кулаков?

Конечно, могу.

Тебе проще договориться.

Правильнее. Потому что мне ничего не нужно доказывать. Почему часто происходят драки? Кто-то хочет кому-то что-то доказать. Ведь не просто так люди нападают.

Ну, знаешь, столько агрессивных отморозков!

Я бывал в пабах, в клубах, где все пропитано чувством агрессии. Я заходил туда спокойно. Меня все знают, многие подначивают: «Ну чего ты, ну давай, покажи силу!» Из такой ситуации я выходил много раз, переводил агрессию в шутку. Этому нужно учиться. У меня это получилось.

Фотографии: Арсений Несходимов для «РР»; EPA; Reuters