Онлайн-журнал «Русский репортер»

Оккупант на «Беларуси» [ 1 ]

Игорь Гребцов

Корреспонденты «РР» пересекли границу Абхазии и Грузии вместе с контрабандистами на тракторе «Беларусь». Они видели «странную войну» в Кодори; то, как грузинское население Зугдиди переживает российскую «оккупацию»; дошли до Поти и Батуми и попытались взглянуть на войну глазами людей, которые все еще пытаются жить обычной жизнью. Но если бы значительная часть из них не была готова взять в руки оружие, война бы и не началась

Российские военные на дорогах Грузии

• 1
• 2
• 3
• 4
• 5

Торгово-военное положение

В Абхазии, как и в Южной Осетии, тоже была война. Только в Цхвинале люди воевали, а в Сухими войной еще и торговали. Собственно, торговля начиналась прямо с сочинского аэропорта: там таксисты сходу сообщали, что за поездку к пограничному пункту в Псоу возьмут дорого.

— Э, понимаешь, — говорили смуглые водители-армяне, — там война, поэтому 2000 рублей.

Вообще-то от Адлера до Псоу ехать километров 20, но после нескольких минут споров и препирательств один из таксистов, смекнув, что я собираюсь ехать значительно дальше, решил пойти ва-банк.

— А хочешь, в Кодори отвезу за 10 000?

— За сколько?! Да за такие деньги ты меня в Стамбул отвезти должен и шашлыком кормить по дороге!

Под общий смех своих коллег посрамленный хапуга ретировался. В итоге, оценив мою торговую стойкость и знание географии Черноморского побережья, мне предложили поездку на «мерседесе» за 500 рублей и даже обещали не брать попутчиков.

Погранконтроль я прошел без проблем, по крайней мере намного успешнее, чем гражданин Украины, который рвал на себе волосы и бил кепкой оземь:

— Та шо, значит, государство у нас не то?! — пиная свой баул, горячился хлопец. — С каких это пор Украина не то государство?! А какое — то?! А ну пропускай!

Но его не пустили. Пострадал парень за политику своего государства, заявившего, что русские корабли не пустят обратно в Севастополь, если те продолжат озоровать в Черном море. Действительно, группа кораблей ВМФ России во главе с крейсером «Москва» 10 августа встретила четыре грузинских катера и один из них потопила. А теперь на этом КПП русский прапорщик «топил» планы на отпуск горластого харьковского семейства.

Перейдя мост над рекой Псоу, я оказался на абхазской стороне, где на меня наскочил человек в тельняшке и шерстяных армейских галифе:

— Проходите направо! — громко выкрикнул он и указал рукой на постройку, являющуюся частью КПП. Там какие-то девушки-курортницы уже облегчали свои кошельки и получали какие-то бумажки у мужчины в пиджаке.

— Кто вы такой?! Никуда я не пойду! Объясните, в чем проблема, почему я должен туда идти? — возмутился я.

То, что за этим последовало, совершенно выбило меня из колеи. Мужчина сделал мученическое лицо, прижал руки к груди, потом протянул ко мне ладони и едва не упал на колени:

— Я умоляю вас! — сказал он, как мне показалось, едва сдерживая слезы. — Я вас очень прошу! У нас война. И вы должны купить нашу страховку. Пожалуйста, не спорьте.

Я открыл было рот, сделал пару шагов, но все же нашел в себе силы стряхнуть гипноз и направился к абхазскому офицеру, сидевшему неподалеку от окошка, у которого толпились женщины.

— Кто этот человек? Я русский журналист и не желаю оплачивать никакие страховки, — сказал я ему.

— Не хотите? — спросил он.

Я кивнул ему в ответ.

— Ну и не платите.

Позже, уже в маршрутке, я познакомился с русским офицером-отпускником:

— Совсем обнаглели! Страховка — 500 рублей! Жена заплатила, а я не стал, — ворчал инженер-конструктор стратегических ракет. — Да наши столько воевали за этих «товарищей», что русские офицеры тут должны еще как минимум 30 лет бесплатно отдыхать!

Я согласился. И он добавил:

— А то и все 50! Где их армия?! Опять мы за них эту грузинскую кашу расхлебываем! Долбануть бы одним нашим «изделием» по Тбилиси — и дело с концом! А то устроили тут… — совсем осерчал он.

«Кашу» действительно расхлебывала российская армия. Абхазские ополченцы направились было в Кодорское ущелье и в город Гали, где они собирались переправиться вместе с нашими войсками за реку Ингури и занять Зугдиди. Однако, когда в населенном преимущественно грузинами и мегрелами городе начались случаи мародерства, российские военные, опасаясь, что подобное продолжится и на грузинской территории, решили обратиться напрямую к президенту Абхазии Багапшу. Он приехал в Гали вместе с сухумской милицией и лично разогнал ополченцев, призвав их идти в Кодори.

Вопреки официальным заявлениям, война в Кодори была. Были и жертвы, и возможно, не два человека. Впервые я услышал об этом в одном из местных ОВД. Боевые потери здесь фиксируют следующим образом — просто возбуждают уголовное дело по факту убийства. Позднее один высокий чин абхазской армии после долгой беседы сказал мне, что русские десантники действительно понесли в Кодори потери.

Видел я и оперативную карту, на которую были нанесены позиции грузинский войск. По свидетельствам сотрудников МВД, грузинам после нескольких столкновений удалось уйти из ущелья «с честью» — своих раненых и убитых товарищей с поля боя они забрали. Так лично для меня был развенчан миф о том, что «грузины — трусы, а их армия при виде абхазов убегает как зайцы» — весьма распространенный среди местного населения.

Таможня дает добро

Российские военные прессу не жаловали. Возможно, сказывалось присутствие в Абхазии генерал-лейте­нан­та Владимира Шаманова. Поэтому максимум, чего нам удалось добиться, — это поездка на позицию минометчиков в Гальский район, где журналистам торжественно продемонстрировали один миномет, после чего прапорщик рассказал о его тактико-технических характеристиках.

А 14 августа на вертолете прилетел генерал-майор Чабан, командующий миротворцами, и заявил, что война закончилась. Впрочем, в тот же день в частной беседе с генералом Шамановым я узнал, что существует и другой взгляд на события:

— Война закончилась в политическом смысле, на бумаге, — сказал генерал и, помолчав, добавил: — А на бытовом уровне она продолжается. Саакашвили не желает выполнять 6−й пункт соглашения, а значит, у нас еще есть работа.

Впрочем, скрыть что-либо в Сухуми вообще трудно, особенно если в сторону Грузии каждую ночь идут колонны боевой техники и автомобили с личным составом.

На базе миротворцев в Гали договориться о поездке в Зугдиди нам не удалось. Пришлось решать проблему перехода абхазско-грузинской границы самостоятельно. Выяснив, что между Гали и Зугдиди есть канал контрабанды, я занялся поиском контрабандистов. В кафе я заприметил посетителей, к которым официанты относились с особым почтением. Представившись и изложив суть дела, я перешел к главному — поездке в Грузию. Они спросили, как я собираюсь это сделать.

— Вот карта. Видите: вот и вот — мосты, по ним входили военные, но на реке несколько галечных островков. А мы вполне сможем пройти, место тут должно быть мелкое. — Мужчины явно заинтересовались, закивали мне головой. — Мне нужны люди, которые занимаются контрабандой: у них можно разузнать подробности.

Мужчины переглянулись и рассмеялись.

— Ты даже не представляешь себе, насколько по адресу обратился! Но скажи, зачем тебе в Грузию? И как долго ты собираешься там остаться? — спосил один их них.

Я сказал, что военные мне говорили, что в Зугдиди совершенно не с кем общаться, что там все спокойно и нет никаких проблем, но мне хотелось бы оказаться там хотя бы на пару часов и поговорить с местным населением.

Ответ их вполне удовлетворил. Моя затея показалась им забавной. Мужчины предложили покушать, заправить машину и поехать на юг, в деревню, где у них есть свой человек и «лодка».

Журналисты как контрабандный товар

Через полчаса мы тронулись в путь. Когда мы уже подъезжали, одному из контрабандистов пришло SMS, он прочитал и сказал мне:

— Мне только что сообщили: война кончилась. Грузины сдались. Трусы! — в его голосе звучала обида, что все так быстро закончилось.

В деревне мы обнаружили БТР, в тени которого российские солдаты пили чачу. В момент, когда основная масса российских войск переходила границу с Грузией по мосту через Ингури, в этой деревне было 8 таких машин — они стояли у самой реки, но так и не пошли на ту сторону и вернулись в Гали уже днем 12 августа. Этот бэтээр оставили сторожить переправу. А на соседней улице стоял дом, хозяин которого, Костя, и был тем самым «своим» человеком, к которому мы ехали и у которого есть «лодка».

— Что, Костя? — спросил у него Рома. — Надрали вашему Саакашвили жопу? Ваши сдались, мы победили. Не помогла вам ваша Америка!

Эти слова очень опечалили Костю. Он сказал, что пока еще рано об этом говорить и все еще может измениться. Кроме того, русские поступили нечестно: первыми-то напали осетины, которых на грузин натравили русские.

— Осетины несколько дней стреляли по нашим — им это надоело, они решили их проучить, а русские только того и ждали, — Константин свято верил официальной грузинской версии событий.

Познакомившись и слегка закусив, мы отправились по дороге, шедшей от его дома к реке. Никакой лодки там не было.

— Ну и где же лодка? — спросил я.

Мужчины рассмеялись, а Костя указал рукой на один из островков. Прямо на нас, борясь с горным течением, шел по Ингури трактор «Беларусь». В кузове сидели два человека. «Лодка» добралась до берега, «десант» высадился, а мы с Костей заняли их место.

Колеса трактора скользили по речной гальке, течение постоянно сносило его в сторону, а нас так подбрасывало, что пару раз я чуть было не улетел в реку. Ехали минут 20. Вечерело. На том берегу в таинственной дымке лежала Грузия — высокие горы, леса… Были видны даже крыши Зугдиди. На острове посреди Ингури пасся табун лошадей.

На грузинском берегу меня привезли на заброшенный мясокомбинат, где последние 7 лет обитают беженцы из Гали. Их там несколько семей, всего человек 100.

«Как мы ждали войну»

 Как мы ждали! Как мы ждали, что наши танки пойдут на Абхазию! Как надеялись! Хотели уже и вещи собирать, — сокрушается грузинский беженец Михаил.

— Вы что же, знали о войне? Что она начнется? — спросил я.

— Мы ждем ее каждый день! — хором и наперебой отвечают «опасные, необщительные, закрытые» мегрелы.

Такими эпитетами награждают их миротворцы на том берегу. Они за войну, потому что там, в Абхазии, их родина.

Вперед выходит паренек лет двенадцати и с вызовом смот­рит мне в глаза. Он родился уже здесь, в логове беженцев.

— Когда мне будет восемнадцать, я сяду в танк, поеду через реку и верну наш дом! — заявляет он.

Племянник Кости подводит нас к ангару и выгоняет оттуда «Форд Фокус». Меня везут показывать Зугдиди. К нам присоединяется и другой Костин племянник. Он предлагает для начала заехать на местное телевидение.

— Расскажи нам всю правду. Кстати, а что в России говорят о войне?

— Что грузины напали на Осетию, убили две тысячи человек, а сейчас ваша армия разбита.

— Бред! — возмущается он. — Это вы напали, понимаешь? Вы напали! Весь мир так говорит, вы что, газеты не читаете?

Я пожимаю плечами. На этой стороне Ингури лучше согласиться с тем, что говорит «весь мир».

«Русские оккупанты»

Мы въезжаем в Зугдиди. Ни следов бомбежек, ни разрушений — чистые, опрятные улицы, люди гуляют, пьют кофе, работают магазины. Военных с автоматами нет. Все примерно так, как рассказывали нам в Гали:

— Мы им поставили ультиматум: или вы сваливаете оттуда, или мы вас к … разнесем! Они выбрали первое, и боевые части МВД и армии ушли.

На местном телерадиоцентре меня обступила целая толпа: в меня тыкали пальцами и что-то наперебой говорили. В эфирной студии люди о чем-то громко спорили, потом, кажется, дошло до рукоприкладства. По крайней мере, грохот стульев я точно слышал. Я решил ретироваться, но меня не выпускали: как я понял, они вызвали милицию, чтобы отправить меня не то к миротворцам, не то еще куда. Я попросился в туалет у подвыпившего человека, который представился сотрудником МВД Грузии. Ему было очень грустно и хотелось спорить. Он почему-то решил, что я должен быть его оппонентом.

— Вы агрессоры, вы фашисты! Что вы наделали?! Вас исключат из ООН! Вы бомбите города, вы перешли границу, вы ставите ультиматумы! Кто вы такие?! — сотрясал он воздух.

Я юркнул в туалет и решил выбираться из здания. Долго искал другой выход. Наконец случайно влетел в кабинет, где сотрудник МВД Грузии говорил о чем-то с двумя своими коллегами. Мое появление их явно напугало: один из них даже схватился за кобуру. Я спросил, где выход, и побежал. На улице толпилось человек 50. Они очень обрадовались моему появлению и тут же запихали в «Ниву», куда залезла съемочная группа и какая-то звезда местной тележурналистики в блес­тяще-зеленом платье, так идущем полным кавказским женщинам. Она представилась Зазой и попросила передать привет нашему общему знакомому — журналисту.

— Тут российские солдаты, ты же хочешь на них посмот­реть? — спросила она.

Вообще-то я, как «нелегал», не горел желанием показываться на глаза военным, но как-то незаметно, оказавшись в машине между двумя суровыми мужчинами, согласился. 

Мы приехали к «захваченному» зданию местного отделения то ли налоговой службы, то ли МВД — точно мне объяснить не смогли. Там за зеленой металлической оградой сидели несколько российских миротворцев и стоял БТР.

— Вот он! — крикнула журналистка, подводя меня к ограде. — Я же обещала вам, что привезу «того» русского журналиста. Вот он.

И она решительно отошла. Но ни арестовывать, ни выяснять мою личность никто не собирался.

Солдаты, смущенно улыбаясь, подошли к ограде. Один из них попросил:

— Не снимайте нас.

И все же видно было, как ему приятно, что кто-то из самой России приехал на него посмотреть. Я спросил, что передать в России. Солдаты пожали плечами. Кто-то сказал:

— Если поставите мое фото, напишите, что нас хорошо кормят и тут не стреляют.

И они ушли. А я вернулся к разочарованной Зазе, которой не удалось сфотографировать сцену моего задержания, попросил подвезти обратно к телецентру, она согласилась неохотно:

— Вы нам больше не нужны. Ну ладно, садитесь.

Как Зугдиди не стал партизанским

Когда мы подъехали к телецентру, оказалось, что там собралось еще больше людей — их было уже под сотню. Они спорили, стоит ли им формировать отряды и воевать с русскими. Большинство считало, что не стоит. Когда я спросил, почему Саакашвили их оставил, они только замахали руками. Их куда больше интересовали командующий миротворцами генерал Чабан и его дальнейшие действия. А поскольку никаких действий не было, партия мира должна была победить. Было бы вокруг насилие или мародерство, настроения могли качнуться в другую сторону.

Тут меня нашел Костя и сказал, что пора выбираться, потому что нами очень сильно интересуется милиция. Впрочем, я уже заметил, что за мной следуют двое в штатском. Правда, судя по тому, как они отпихивали соотечественников, было похоже, что они больше следили за тем, чтобы меня никто не обидел. Костин племянник пошел договариваться с милицией и договорился — они сели в свою машину, мы в свою и так, с эскортом, доехали до выезда из города. Кстати, я оказался прав: за мной присматривали, потому что не хотели проблем с русскими. Опасались, что, если сгоряча мне набьют морду, российские военные могут это неправильно понять.

Мы опять переправились через Ингури. На обратном пути над нами пролетел вертолет. Он уходил к побережью, туда.

В Гали стояла колонна войск. Мы поинтересовались у ребят, куда они. Сержант им говорить запретил, но один из солдат все же шепнул:

— Мы идем в Поти, а завтра — в Батуми.

Вереница из сорока «Уралов» медленно двигалась в направлении моста через Ингури. А вечером на базе миротворцев офицеры за столом говорили о войне:

— Армию опять подставили, — сказал один.

И все с ним согласились: если армия надолго задержится в Грузии, то партизанской войны не избежать, и по эту сторону Ингури тоже. А воевать с партизанами военные не любят.

«Батону» из Батуми

14 августа поступили сообщения: российские корабли и десант — с моря, штурмовые подразделения — с суши и авиация — с воздуха атаковали порт города Поти. Три судна затопили прямо у причалов, еще два вывели в море и утопили там. Это были военные и патрульные грузинские катера. Мы решили, что должны своими глазами увидеть, как Поти и Батуми переживают «оккупацию» и каковы на самом деле риски мародерства и начала партизанского сопротивления российским войскам.

Костя сказал, что нам лучше всего встретиться с «Батону». Во-первых, он абхаз, во-вторых, бывший мэр Батуми, в-тре­тьих, хорошо знает начальника порта Поти, в-четвертых, он его партнер по бизнесу. Поговорив по мобильнику с «Батону», Костя сказал, что тот примет нас в Батуми и поможет со всеми нашими журналистскими делами, поскольку ему это «просто интересно».

«Батону» оказался действительно большим человеком, не только в переносном, но и в прямом смысле. Он встретил нас на джипе на въезде в Аджарию, которая начинается почти сразу за Поти. Наши грузинские спутники обещали показать порт и то, как наши военные взрывают корабли, но в итоге дали только диск с видео, где вроде бы какие-то суда взлетают на воздух. Что это за съемка, кто и когда ее делал — неясно.

Ехать в порт самостоятельно нас отговорили, «поскольку российские военные тщательно проверяют документы».

— Ну и как дела у Кишмарии? — поинтересовался большой человек, когда мы пересели в его джип, а его охрана перебралась в машину Кости.

Руслан Кишмария — глава Гальского района, с которым мы встретились, перед тем как второй раз отправиться на грузинский берег с контрабандистами. Откуда он узнал о нашем визите? На всякий случай я решил не спрашивать.

— Показывал карту, как должна была действовать грузинская артиллерия после того, как начнется война с Абхазией.

— Где он ее взял?

— Из Зугдиди привезли: сопровождать ее должен был местный ОМОН, вот в милиции со стены и сняли.

— Ты видел, как выглядит Грузия. Ты видел, как выглядит Абхазия. Что лучше?

— Грузия более развита.

— Вот! — шлепнул обеими руками по рулю «Батону». — Кишмария ничего не решает и ничем не может помочь людям, а мы бы могли.

— Кто мы?

— Ну я, например. Я знаком и с Багапшем. Я даже представлял интересы абхазской диаспоры за границей, до тех пор пока не понял, что Багапш ничего не хочет для своего народа, кроме как чтобы там стояли русские войска и он от этого богател. Он получает от России деньги, но видят ли эти деньги абхазы?

— Вероятно, нет, — сказал я, вспоминая развалины Сухуми и других городов республики, в которых успел побывать.

Действительно, каждый четвертый-пятый дом в руинах, дороги все в заплатках — не чета грузинским автобанам.

Прифронтовой Батуми встретил нас ярким светом неоновых реклам, стеклянными витринами отелей и магазинов. Улицы были освещены, люди гуляли и сидели в кафе на набережных. Большой трехэтажный ресторан с видом на порт, куда нас повел «Батону», оказался его собственностью. Банкетный зал был полностью в нашем распоряжении. За стаканчиком «черного» аджарского домашнего вина, от одного глотка которого сразу оказываешься в отпуске, «Батону» рассказал нам, что русским солдатам тут не рады. Через Батуми проходят грузы на Тбилиси из Турции и Европы. Войска «не пустят» турки — по трехстороннему соглашению между Грузией, Россией и Турцией.

Почему Батуми не воюет

— А почему грузинская армия не сопротивляется? — все спрашивал я.

Но ответа не получал. То есть какой-то его вариант я получил поздно вечером, когда помощники «Батону» отвезли меня в мэрию Батуми — на встречу с представителями местной власти. Имен никто не называл.

— Мы возьмемся за оружие, как только нас об этом попросит президент. Пока не просил, — сказал один из них, как я позже узнал, представитель спецслужб.

— Но почему ваша армия отступает без боя?

— Густонаселенные районы — были бы потери. Кроме того, мы не хотим провоцировать насилие. Может, Америка все же урезонит русских.

Другой мужчина, судя по выправке — военный, объяснил мне, почему русские трижды входили в Гори и уходили из него. Они пытались отсечь отступающие из западной Грузии грузинские войска. Те хотели через Гори выйти к Тбилиси.

— А как ситуация с мародерством?

— Есть единичные случаи.

— А если это станет системой?

— Значит, начнем партизанскую войну.

— А где возьмете оружие?

— Купим у русских.

— Как купите?

— Так же как покупаем сейчас солярку.

Но, несмотря на браваду, по настроению батумских влас­тей было понятно, что воевать Грузии уже не хочется и все ждут, что со дня на день войдут войска НАТО.

Утром «Батону» сказал нам за завтраком, угощая аджарским хачапури:

— Когда вся эта заваруха кончится, приезжайте ко мне! Только если этот беспредел продолжится, будет большая война.

Фотографии: Дмитрий Беляков — Цхинвал; Роин Бибилов Цхинвал — Владикавказ;  Александр Васильев Владикавказ, Михаил Галустов Цхинвал — Тбилиси — Гори; Юрий Козырев/NOOR Цхинвал — Гори; Вячеслав Кочетков/Эксперт ONLINE Ереван — Тбилиси — Гори — Цхинвал;  Алексей Майшев Сухуми — Кодорское ущелье — Гали — Зугдиди — Поти — Батуми; Ирина Попова Тбилиси