Онлайн-журнал «Русский репортер»

Буря в бассейне

Вера Михайлова

На Олимпиаде в Пекине российские синхронистки в очередной раз завоевали все возможное золото. Красивые и изящные, они блестяще исполнили свою программу. Однако у каждой победы есть оборотная сторона. Что происходит за кулисами большого спорта, рассказала «РР» главный тренер сборной Татьяна Покровская

«Какое ты имела право остановиться? Какое ты имела право? Ты должна была сохранять диагональ, какое ты имела право тормозить? Ты что, с детства ничего не понимаешь? Есть счет: пам, точка, пам, точка, пам-пам, точка. Ты можешь подвести группу! Еще раз».

Идет тренировка сборной России по синхронному плаванию в бассейне города Раменское. Предолимпийские сборы. До Игр в Пекине остается месяц, а, судя по недовольству Татьяны Покровской, сборная к соревнованиям не готова и вот-вот упустит мировое лидерство. Бассейн перегорожен: в одной части занимаются синхронистки, в другой плавают простые граждане, то и дело бросающие на спортсменок любопытные взгляды. Тренер раздраженно ходит по помосту у бортика, а за ней бегает самый добродушный участник тренировки — йоркширский терьер Даниэл. Его Покровская принесла с собой в специальной сумке. Видимо, песик уже привык и к воде, и к крикам. А вот мне с непривычки не по себе и жалко спортсменок. Думаю: «Да какая тут подготовка, какой настрой, когда на тренировке на тебя все время кричат? Сплошные нервы».

Включают музыку, и девушки показывают кусок программы. Покровская внимательно следит за композицией, потом идет разбор полетов: «Уходите все на разный счет, ну просто как кому нравится. Вместо того чтобы проплыть назад, ты проплыла вперед — ну и как ты считаешь, может так получиться диагональ?» Девушка молчит. Даже неспециалисту видно, что тренер права — этот элемент спортс­менка выполнила плохо, общий рисунок композиции распадается. У края бассейна стоит телевизор, девушки подплывают к нему и смотрят повтор: во время тренировки постоянно ведется съемка. Снова запускают музыкальное сопровождение и повторяют неудачный момент.

Тренировка длится пять часов. Под конец Покровская выглядит довольной: «Идите в зал, позанимайтесь пятнадцать минут и свободны». Мы садимся на край бортика, и я задаю вопрос, который мучил меня все это время:

Синхронистки смотрят на себя со стороны в записи

Татьяна Николаевна, у вас очень жесткий стиль руководства, разве можно так добиться результата?

Да, у меня жесткий стиль. А иначе восемь человек не приведешь в порядок. Главное, что у восьми спортсменок разный уровень сознания и разный уровень восприятия тренера. Одна сразу же понимает сигнал и делает все как надо, а другой нужно очень много раз сказать и даже, может быть, крикнуть — тогда поймет. К сожалению, это так.

А они не обижаются?

Если даже и обижаются, то, когда стоят на пьедестале, понимают, что это необходимо. Они уже привыкли к этому стилю. Пожалуйста, я могу спокойно им все объяснять, но только если у меня восемь человек будут все делать нормально, синхронно: сказала — сделали. Я буду только рада. Для меня было бы гораздо легче сидеть спокойно: «Девочки, а теперь правую ножку поднимите на один счет» — и девочки вдруг все поняли. Но таких чудес не бывает. Ну, вот, скажем, солдаты на плацу. Им, казалось бы, только и нужно, что пройти, синхронно поднимая ногу на 45 градусов. А сколько времени они тренируются, чтобы просто ходьбу отработать? Там ведь до мата доходит. Хотя вроде бы чего проще: ну пройдись ты, поднимая ногу, — нет. С дуэтом проще работать: больше техники и все видно. Их легче равнять — их всего двое. А тем более, когда пара такая, как Анастасия Давыдова и Анастасия Ермакова, которые уже много лет вместе, притерлись друг к другу. А здесь восемь человек в воде.

Сложнее всего спортсменкам дается отработка синхронности

Сложно найти этих восьмерых для олимпийской сборной?

Очень сложно, очень. Вы понимаете, есть девочки очень техничные, но они солистки, а это тоже плохо. Вот была у нас Ольга Брусникина. Своей высокой техникой она сильно отличалась от других — а это плохо: всех же не дотянешь до блестящего уровня, это очень редко бывает, и поэтому их нужно выравнивать. И вот это выравнивание всегда сложно.

Женщина — это прекрасно

Постепенно становится понятно: Татьяна Покровская — вовсе не диктатор, а просто профессиональный тренер. Ее методы отдают тоталитаризмом, зато дают результаты. Вообще в тех видах спорта, где слово тренера — закон, российские спортс­мены выступают лучше всего. Правда, нечасто таким жестким руководителем оказывается женщина. Красивая блондинка, Татьяна Покровская в свои 58 лет уже принесла России не один десяток медалей на мировых первенствах и вывела нашу страну в безусловные лидеры мирового синхронного плавания. Таких, как она, единицы. Но аналогия с другим российским тренером прослеживается мгновенно.

Вас часто сравнивают с тренером по художественной гимнастике Ириной Винер. Вы считаете, сходство есть?

Да, наверное. Обе «художницы», обе жесткие. К тому же очень мало главных тренеров — женщин: в общем-то, это сложно. Только Ирина Винер не работает с группой, ей немножко легче. А я взвалила на себя сложный участок. Но кто-то же должен. Я бы с удовольствием занималась, например, только плавательной, технической подготовкой.

Йоркширский терьер Даниэл всегда рядом с хозяйкой

А почему мало женщин-тренеров?

Не знаю. Посчитайте: в ведущих видах спорта таких двое — Винер и я. Я не знаю, кто еще. Ну, есть, может быть, какие-то виды только поднимающиеся, там пока есть женщины.

Но ведь на вашем примере видно, что женщина в руководстве более чем эффективна.

Да я вообще считаю: когда женщина у власти — это прекрасно. Мы же очень скрупулезны, ничего не пропускаем, у нас это все идет изнутри, от сердца. И потом, мы очень дотошные.

А не стоило бы попробовать себя и в мужской команде?

Ну, это спорный вопрос. Пока в практике такого нет. Хотя было бы интересно, если бы футбольную команду тренировала женщина. Но, наверное, такие наставницы пока не выросли. Вот если мы перестанем приглашать зарубежных тренеров… Гус Хиддинк — прекрасный специалист, но не наш. Я вот думаю: ну а почему наши не смогли, какая тут причина? А пришел иностранец — и сразу смог. Как-то обидно немножко. По-моему, с командами все-таки должны работать отечественные специалисты. Вот у нас в синхронном плавании только свои наставники. Но это только у нас и в Японии. Остальные обязательно берут иностранцев в помощь. А я считаю, что именно отечественные тренеры придают национальной школе отличительные черты, самобытность. Поэтому русская и японская школы отличаются от всех. А если тренер ездит по миру и то в одной стране поставит программу, то в другой — это же один и тот же характер.

Сложные поддержки — «конек» сборной России

Но в синхронном плавании наша школа — наследница советской, а ее характерной чертой было умение любыми способами выжимать из спортсмена максимальный результат.

Да, в нашем виде осталась, наверное, эта социалистическая система. Кстати, одним из ее достоинств было умение раскрывать потенциал спортсменов. Лариса Латынина как-то сказала, что талант спортсмена — это просто алмаз, камень, найденный в природе. И чтобы он засиял, обязательно нужен хороший огранщик, ювелир, который доведет его до совершенного блеска. Понимаете, я придерживаюсь мнения, что в каждой стране найдется хотя бы несколько очень талантливых людей. Но если не будет соприкосновения их таланта с талантом тренера, результата не будет. Я, кстати, даже в слабых странах на каких-то совместных сборах замечаю такие самородки! Смотрю и думаю: ой, нам бы такую синхронистку! Ведь если эта спортс­менка не найдет своего тренера, ничего из нее не получится.

Балет вверх ногами

«Вы больше домой не поедете. Стоило вас на выходные отпустить — обе больными приехали. Вы срываете нам тренировку. Чем вы вообще там занимались?! Запомните все: из-за этих двух спортсменок никто до конца сборов домой не по­едет». Две провинившиеся девушки стоят у края бассейна. Громко возражать никто не решается. Вообще к тренеру если и обращаются, то только по существу: что-то непонятно, какой-то элемент неудобно делать. Все работают на результат.

Я заметила, что во время тренировки вы ни разу не произнесли слово «Олимпиада». Зато часто говорите о том, что нельзя подводить команду.

Потому что к Пекину мы готовимся, как к любому старту. Я стараюсь не говорить: «Девочки, ну это же Олимпиада!» Вы задумайтесь: в дуэте, ладно, одна может подвести, но их двое, а здесь — если семь пройдут блестяще, а одна даст сбой, что потом с ней делать? Здесь лишние нервы не нужны.

Анастасия Давыдова — четырехкратная олимпийская чемпионка

Тем более что от наших синхронисток всегда ждут только золота.

Да разве можно так говорить? Олимпиада — это вообще такое соревнование, где может произойти все что угодно. Вот на Играх в Сиднее, когда мы выступали группой, мы были на грани проигрыша. Весь сезон опережали соперников на несколько баллов, а тут вдруг считали сотые доли. А кое-кто еще и перепутал состав — взяли нашу резервную девочку вместо основной. А это программа, здесь все должны плыть синхронно, выполнять движения синхронно, выпрыгивать синхронно. И встает девочка, которая почти не тренировалась. У всех судей ушки на макушке: «Ага, у русских что-то перепуталось!» Девочки выступили без обычного блеска — сильно волновались. И когда стали показывать произвольную программу, поддержка, которую мы, можно сказать, первые изобрели, не получилась — девчонки дрогнули. Мы тогда отыгрались, но с минимальным разрывом. А на другой Олимпиаде у нас были проблемы с музыкой. Так что загадывать никогда нельзя.

Какой у девушек режим подготовки? Вот только что вы отправили их в зал, что они там будут делать?

В зале у них ОФП, акробатика. Потом недолго, минут двадцать, они слушают просчет композиции. Потом обед, небольшой отдых. И в 5.30 у них уже опять тренировка.

Это только за месяц перед Олимпиадой?

Нет. Так всегда. Весь год.

Сколько времени занимает постановка новой программы?

Ну, это как повезет. Тут бывает, за одну тренировку сразу одну часть делаешь, а бывает, что ничего не поставишь: все не нравится. Это творчество, оно непредсказуемо.

Ученицы Покровской вновь выиграли «золото»

А как все начинается?

У всех по-разному. У меня — на воде…

То есть вы всех запускаете в воду, говорите им, что делать, и так постепенно рождается новая программа?

Да. Под музыку, конечно. Ну, как балет, только у нас — в воде.

А как технически все отрабатывается — в воде или в зале?

Больше в воде, конечно, поскольку у нас водный вид. Но в зале тоже, причем они просчитывают композиции. Все движения должны дойти в их сознании до автоматизма. Потому что, к сожалению, они много элементов делают вниз головой. В художественной гимнастике, например, тоже свои сложности, но они хотя бы видят, что делают. Я группой «художниц» просто восторгаюсь — групповые упражнения очень сложные, гораздо сложней, чем индивидуальные. Если одна девочка выше бросила предмет, она уже не поймает его синхронно. Вот это, конечно, ювелирная работа. А у нас свои особенности, мы все определяем градусами.

Для этого у спортсменок должно быть хорошо с математикой, геометрией и с пространственным мышлением.

Да, да. Особенно хорошо развивается пространственное мышление. Поэтому, кстати, когда синхронистки начинают водить машину, они очень хорошо ориентируются, у них прекрасно развито периферическое зрение. А еще наш вид спорта развивает координацию, потому что все — вниз головой.

Одна балерина, солистка Большого театра, как-то сказала: «Если зритель видит, как нам тяжело, значит, мы плохо все делаем».

Правда, нас это тоже касается. Все, что девочки делают, очень тяжело. Это же все исполняется на задержке дыхания. А еще приходится равняться друг на друга. И следить надо не только за синхронностью: в группе есть еще диагональные равнения, их нужно делать под водой — девочки практически не видят друг друга, а им надо равняться.

И все это под музыку…

Ой, ну это самое сложное. В последнее время я музыку пишу сама. Еду в Бразилию, там у меня есть человек, с которым мы создаем композицию. Я выступаю соавтором. Это очень сложный процесс. Ну не понимают люди синхронного плавания, донести до них ту картину, которая сложилась у меня в моей голове, объяснить, что я хочу, очень сложно.

Трудоголик по призванию

Татьяна Покровская оглядывается назад. За ее спиной в бассейне тренируется дуэт Анастасия Давыдова и Анастасия Ермакова. Все то же самое, что и с группой, но куда спокойнее. У олимпийских чемпионок свой собственный тренер — Татьяна Данченко, своя команда. Гремит музыка «Светит месяц, светит ясный», Ася и Настя повторяют свою программу. Выглядят они, конечно, увереннее, чем группа.

Вы главный тренер сборной, разве вы обязаны вплотную заниматься тренировками?

Нет, в основном главные тренеры занимаются общей спортивной подготовкой, технической подготовкой. А дальше должны работать другие люди, для каждого вида программы отдельно.

А у вас никого нет на подхвате?

Были бы — с радостью передала бы им эти обязанности. Я очень много не успеваю по организации, по работе со спонсорами… Потому что постоянно уезжать, отрываться от работы — это чревато. Нет, у меня, конечно, есть помощники. Есть Елена Грызунова, которая помогает в группе, есть начальник команды Галина Галкина. Но я, как главный тренер, не могу их бросить и заниматься только своими делами.

То есть главный тренер должен быть менеджером?

Скорее, руководителем, организатором.

Пока мы разговариваем, неподалеку крутится йоркшир Даниэл. Иногда он засыпает в своей сумке-домике, иногда пристально наблюдает за тренировкой и подает голос — разряжает напряженную атмосферу.

Как-то непривычно видеть в бассейне собаку. Вы всегда берете ее с собой?

Да. Это, кстати, выручает и меня, и всех тренеров. Даниэл — нейтрализатор, стресс снимает, от него одна радость. Это наше чудо, наша любовь. Я бы с удовольствием не брала его на сборы, но без него как-то одиноко. Он родился в Бразилии, я его привезла, когда ему было три месяца.

Синхронное плавание в вашей жизни на первом месте?

Да, времени ни на что другое просто катастрофически не хватает. Что такое остальная жизнь? Один выходной в неделю. Если он не совпадает с субботой или воскресеньем, то уходит на какие-то организационные дела. Очень много упускается, я уж и не говорю о каких-то развлечениях — что-то, где-то, как-то: театр там и все прочее… Уже забыли. Но мое призвание — это спорт. Сначала была художественная гимнастика, теперь синхронное плавание. Может быть, я была бы хорошей бизнесвумен, но меня это не привлекает.

Вы — успешный тренер, коллеги вам не завидуют?

Ой, я не знаю. Я этого на себе не чувствую. А потом, ведь в женском коллективе не принято подойти и сказать: «Как я тебе завидую» И потом, чего мне завидовать? Они знают, что за этими успехами — большая работа.

Вас считают карьеристкой?

Что вы, разве карьеристы сидят в бассейне? Нет, я не карьерист, я трудоголик. Если бы я была карьеристкой, то как раз эту работу бы отставила и ходила по начальству: чтобы меня видели, видели, как я умею говорить, ставить всех на место, чтобы примелькаться начальству. А я до всего этого не любительница.

Тем не менее вас, наверное, побаиваются?

Нет. А чего меня побаиваться?

Ну, все-таки репутация.

Я не задумывалась над этим. Начальство, если оно умное, должно понимать, кто перед ним. Ко мне у него отношение уважительное. У каждого своя работа. Единственное, что я могу сказать: я на своем месте.

Татьяна Покровская сажает Даниэла в сумку и спешит по делам. В следующий раз я видела ее уже в Пекине — во время трансляции из «Водного куба». Как и предполагалось, сборная России по синхронному плаванию выиграла золото. И хотя Олимпиада в целом оказалась для нас не слишком удачной, синхронное плавание и художественная гимнастика ожиданий не обманули. Придерживаясь советской методики тренировок, Татьяна Покровская и Ирина Винер неизменно показывают стабильно высокие результаты, которых нам так не хватает в других дисциплинах.

Фотографии: Сергей Каптилкин для «РР»; REUTERS