Онлайн-журнал «Русский репортер»

Уральские арии

Андрей Константинов

Тысячи людей приезжают сюда каждый год, как к святыне. Здесь, на Аркаиме, найдено, пожалуй, самое весомое доказательство того, что «Россия — родина слонов». Оказывается, легендарные арийцы, создатели древних культур Индии и Ирана, за много веков до нашей эры строили у нас свои города-крепости и разъезжали на колесницах по уральской земле. Корреспонденты «РР» отправились посмотреть, что от них осталось, и вместе с археологами докопаться до правды

— Геннадий Борисович — человек уникальный, у него нюх. Он чувствует, где копать, — рассказывает Оксана Мальцева, сотрудница Аркаимской археологической экспедиции, отпаивая нас кофе. Мы только появились в Челябинске, еще не рассвело, дождь, холод, вся запасная одежда, захваченная из Москвы, уже, кажется, на нас. Мы ждем Геннадия Здановича, руководителя экспедиции, раскапывающей на Урале Страну городов.

— Здесь все себя считают его учениками. Геннадий Борисович раскопал Аркаим, а мы так, землю носили.

Воздав должное Здановичу, Оксана рассказывает, как было сделано, наверное, крупнейшее археологическое открытие конца ХХ века. Слава первооткрывателей принадлежит безвестным школьникам из археологического кружка.

Дело было так. В 1987 году Аркаимская долина должна была стать дном крупного водохранилища. Уже построили дамбу, археологи сворачивали разведочные работы, которые всегда проводятся в таких случаях. И вдруг прибегают юные сталкеры, почуявшие в степи что-то странное. А ведь окрестные жители ходили тут столетиями и ничего не замечали — ну, подумаешь, неровности какие-то, бугорки, овражки. Да и археологи поняли масштаб находки, только когда увидели с самолета гигантскую фигуру из вложенных друг в друга кругов и исходящих из центра линий, подобную индийской мандале (в буддизме и индуизме — сакральный символ сферы обитания божеств. — «РР») или колесу со спицами. Кстати, о существовании Аркаима военные знали с 50−х годов — нам показывали аэрофотосъемку того времени, — но сообщать археологам почему-то не стали.

Впрочем, ассоциации с мандалой и колесом пришли позже, когда заподозрили, что древний город построили сами изобретатели мандал и колес со спицами — арийские племена, те самые, что несколько столетий спустя явились на боевых колесницах в Индию и Иран, завоевали их и дали миру две великие древние религии — ведический индуизм и зороастризм.

Каким-то чудом удалось отстоять Аркаим и не дать затопить долину. В начале 90−х стало ясно, что на Южном Урале за полтысячелетия до Троянской войны, во времена египетских пирамид и расцвета Вавилона располагалась Страна городов — более 20 похожих друг на друга удивительных городов-крепостей. Мы, впрочем, не знаем, как она называлась в то время, да и Аркаим — название современное.

Курс на Аркаим

— Ну, парни, что же вы в такую погоду приехали? — появляется наконец Зданович. В начале октября ему исполнилось 70, и у него вид седовласого мудреца, смотрящего на человеческую суету с доброй ухмылкой. Мы выезжаем из Челябинска, ехать километров 500, прочь от центрального отопления, в дождь и холод. Впрочем, радости цивилизации не отпускают — вокруг дымящие заводы, и разговор заходит о печальной экологической ситуации в городе.

Примерно так могли выглядеть древние арии, жившие на территории Урала

— А нас затаскали по судам, пытались доказать, что экологическая катастрофа — это несколько туалетов на территории лагеря, — рассказывает Зданович.

Оказывается, за Аркаим приходится бороться и сейчас, когда он уже стал музеем-заповедником, известным на весь мир. Впрочем, идиллии не наблюдалось и в древности — Аркаим просуществовал всего лет 100, а вся Страна городов — около 300. Почему-то местные жители, занимавшиеся, как и сейчас, металлургией, ушли, забрав вещи и спалив город. Войны не было — убитых нет. Во многие города, правда, потом возвращались и отстраивали их в точности — до мелочей — по прежнему плану, но жили в них все равно недолго и снова сжигали. Странно все это…

Зданович жалуется на черную зависть московской Академии наук, пытающейся всеми правдами и неправдами прибрать Аркаим к рукам, борющейся с создателями музея-заповедника «за спасение памятника» и желающей стать единоличным хозяином этой, как выражается Зданович, «огромной евразийской темы».

«Евразийская тема» расстилается прямо за окном — бесконечная степь, редкие холмы, карликовые березки и сосенки.

Затовариваемся в сельском магазине едой и водкой — в наше время Аркаим лежит вдали от торговых путей…

— В этом месте, на реке Уй, лесостепь переходит в степь, тут как бы официальная граница между ними. Здесь начинается земля ариев, — говорит Зданович торжественно, вглядываясь в туман. — Арийский простор. Там их захоронения, курганы.

Мы никаких курганов не видим, только свинцовое небо, степь, дождь. Но воображение включается. Ему еще предстоит большая работа в Аркаиме — без него во времени не попутешествуешь.

А вот и река Урал — граница Европы и Азии.

— Граница на замке, — сквозь потоки веселого мата слышим мы от местного забулдыги. — У меня сын подводник! А у тебя жена есть? Подцепляй вот доярку.

К нам в «газель» подсаживается девушка — не знаем, доярка ли. Вскоре она выходит, до глубины души потрясенная тем, что водитель не взял денег за проезд.

— У нас самые древние в мире колесницы, за тысячу лет до греков — двухколесная боевая колесница, запряженная лошадью, — рассказывает Зданович. Я уже как-то слышал это «у нас» от одного профессора, посвятившего себя древней Месопотамии — он тоже говорил «у нас в Вавилоне то-то и то-то».

Заповедник

Идем по улице Лесной. Странное название. Какие тут леса? Могли бы назвать Арийская улица или переулок Заратустры.

Раскопки могильника

Сергей Малютин, наш проводник по современному и древнему Аркаиму, — потомственный археолог, вырос в Аркаиме. Тоном профессионального экскурсовода, как-то не очень вяжущимся с его немного диковатым обликом (только что вернулся из многодневной археологической разведки), он переводит разговор в более осмысленное русло:

— В начале 90−х у нас появилась передовая для того времени идея — создать этнокультурный центр, музей-запо­ведник под открытым небом, который бы включал в себя и туристическую сферу, и просвещение, и исследовательскую работу. Наш музей «Человека и природы» дает новый взгляд на историю — историю жизни как взаимодействия с экосистемой.

Улица Лесная незаметно переходит-таки в маленький лесок — пьяный лес, как тут говорят. Это из-за того, что березы то выгибаются, то стелются по земле, напоминая русскому человеку о глубоких стадиях алкогольного трипа. И правда заповедник — повсюду напрасные надписи «Без экскурсовода не ходить» и урны через каждые несколько метров посреди леса, который посреди степи, в сотнях километров от ближайшего крупного города.

— Официальный заповедник здесь с прошлого года, — продолжает Сергей. — Выставили повсюду охрану, егерей, никого не пускают. Здесь студенческий лагерь стоял, а они его дубинками разгонять стали. Мы с ними в конфронтации.

Стены Аркаима давно сровнялись с землей, но после разговоров с археологами начинаешь чувствовать себя в осажденной крепости. Впрочем, уже не до политики — мы поднялись на гору Любви.

Ветер свистит в ушах и пытается сорвать цветные тряпочки, привязанные к веткам кустов. Каждый лоскут — чье-то желание, каждый кустик — собрание разноцветных надежд. С высоты открывается вид на деревенские домики археологов, армейские палатки и вагончики для туристов, речушку, юрту, старую мельницу…

Бесчисленное количество лет назад здесь был вулкан Огненный, лагерь стоит на месте его жерла. По бокам возвышаются холмы, которые почему-то именуются горами — Шаманиха, гора Любви… Названия дали мистически настроенные туристы, и они прижились. Есть что-то в изгибах этих холмов, на язык так и просится мало­уместное в научной журналистике словосочетание «места силы». Чур меня! Редактор взял с меня страшную клятву не впадать в эзотерику!

На месте древнего города вообще ничего не видно — обычная степь, трава гнется на ветру, тучи нависли.

Посреди степи, как мираж, возвышается новенькое здание музея, построенное в стиле «евроремонт», с конференцзалом, интернетом, блестящим полом, всяческим говорящим и показывающим оборудованием и интереснейшей, как мы вскоре убедились, экспозицией. То ли храм науки, то ли символ мощи нынешней цивилизации.

В иные времена

— Экомузей — это ведь не просто здание с витринами, — объясняет Сергей. Оказывается, музей — сама степь вокруг лагеря. Чуть отойдешь от лагеря — наткнешься на реконструированные археологами жилища каменного века. Как ни странно, и в палеолите люди жили во вполне приличных домах, в основании которых вместо дефицитного в степи камня — тысячи лошадиных костей (лошади тогда были дикие, и на них охотились). А в пещерах со знаменитыми палеолитическими рисунками не жили, а проводили обряды.

Пойдешь в другую сторону — набредешь на юрту кочевников, «каменных баб», курган с манекенами, изображающими мертвецов. Это уже железный век, скифы. Археологические находки, связанные со скифами, — это всегда лошади (скифы изобрели стремя), оружие и агрессивный «скифский звериный стиль» в искусстве.

Реконструкция древней гончарной мастерской

— Для них жизнь — война, война и еще раз война, — рассказывает Сергей. Впрочем, вскоре выясняется, что не только война: часть экспозиции посвящена досугу — вот скифы ставят палатку, разжигают в ней костер, подбрасывают туда коноплю, потом вылазят из палатки с просветленными лицами…

— Мы сюда свозим все, что в степи разрушается, — говорит Зданович. — На этом месте мы хотим создать музей всех народов, которые здесь жили.

— А у моего знакомого в Иерусалиме квартира стояла в Старом городе прямо на земле, — вступает в разговор проходящая мимо писательница Людмила Улицкая (в Аркаиме кого только не встретишь!), — и он сделал прямо в квартире разрез метр на метр. Два года копал — и в итоге создал музей одного квадратного метра. На этом метре было все, весь мир.

Древняя земля, на которой мы стоим, помнит не меньше иерусалимской, хоть и названия окрестных мест поскромней — Коноплянка, Журумбай. На карте местности выделяется разве что село Париж, названное так в честь победы в войне 1812 года, в которой участвовали местные казаки.

Арии из Страны городов прошли по здешней земле лишь одной из многих волн, после них наступили тысячелетия кочевников — скифов, сарматов, гуннов, Великого переселения народов, тюрков…

Впрочем, из нашего времени все остальные времена похожи — и в доме ариев, и в жилище каменного века, и в юрте кочевников, и даже в казачьей усадьбе XIX века, стоящей неподалеку, жили человек по 30: большая семья, целый род. Жили с известным комфортом, в тепле и сытости, но в невероятной для нас тесноте. Никакого личного пространства, индивидуализма и приватности — и так было всегда. Это только мы — иные. А до нас человек был погружен в род, а род — в общину.

— Мы проводили реконструкцию аркаимского жилища, — рассказывает Сергей, — но оказалось, что одно жилище само по себе не стоит, расползается. Их дома приспособлены, только чтобы стоять приткнутыми друг к другу.

Ученые и мистики

Два главных вида существ, обитающих ныне в заповеднике, — археологи и туристы-эзотерики. Живут они не то чтобы душа в душу, но в симбиозе. Мистически настроенные граждане приезжают на «родину Заратустры» поднабраться космической энергии от «пупа Земли», которым объявила Аркаим, кажется, Тамара Глоба.

В этом смысле люди мало изменились, говорят археологи. Народной фантазии всегда был нужен «пуп Земли» — те же города ариев обязательно находятся неподалеку от какого-нибудь холма, который они использовали для ритуалов. Для лагеря роль «пупа» выполняет горка Шаманиха, где туристы массово обходят выложенные народными гуру каменные спирали, встречают рассветы, предаются всяческим медитациям и оставляют под камнями записочки с просьбами о повышении зарплаты и мире во всем мире.

Реконструкция жилища каменного века

Говорят, в этом году в день летнего солнцестояния приехали 6000 человек. Зато сейчас, во время осеннего тучестояния, туристов единицы — лишь самые стойкие и закаленные эзотерики, ну, или те, кто совсем уж не умеет угадывать погоду.

— Чего это вы? — спрашиваем у геройской группы женщин из Набережных Челнов, бредущих по спирали сквозь пронизывающий ветер на вершине Шаманихи.

— Очищаемся, — с улыбкой говорит одна из них.

Вдоволь понасмехавшись над наивными эзотериками, мы тоже начинаем ходить по спирали — все-таки нельзя совсем уж отрываться от народа.

Научные сотрудники лагеря проявляют удивительную для нашего общества толерантность, не пытаясь заклеймить происходящее как «лженауку» или «язычество», — для них это, скорее, фольклор, проявления «народной души», достойные такого же внимательного и доброжелательного взгляда исследователя, что и этнографические памятники прошлых эпох.

Сергей Малютин вспоминает развлечения юности — как по ночам воздушного змея запускали со светящимися диодами, а потом слушали рассказы об НЛО, и добавляет:

— Мы, конечно, стебемся над ними, но, с другой стороны, понимаем, что их притянула сюда духовная жажда.

В здешних археологах силен просветительский пафос — Аркаим стал приманкой для людей, которые, пожив здесь, многое узнают и про историю края, да и про путь человечества в целом. А для этого мало просто показать что-то.

— К нашим объектам можно прикоснуться, поработать с ними, — рассказывает Сергей. Взяв в руки два камня и придав лицу первобытное выражение, ловко делает сколы из кремня. Летят искры, и через минуту перед нами

готовое орудие труда каменного века — камень-нож.

— Каменным топором за 20 минут срубается дерево, — говорит он со знанием дела.

Оказывается, археология — тоже экспериментальная наука. Сотрудники экспедиции реконструируют не только жилища, но и ремесла древних — гончарное дело, выплавку бронзовых орудий, ткачество, — а потом создают для туристов мастерские, где те на практике погружаются в первобытность. Кстати, в этих проектах, как и в других исследованиях, участвуют далеко не только археологи: например, химики изучили состав арийской каши, засохшей на посуде, а почвоведы, порывшись в земле, много чего могут рассказать о сельском хозяйстве бронзового века.

— Года два назад у нас проходила конференция «Музеи и XXI век», — вспоминает Сергей, — студентов нарядили в мешковину, мы каменными орудиями снимали шкуру с барана, жарили его на палке над костром, пока девицы занимались плетением из лозы и сбором сена. Все очень прониклись. Впрочем, чтобы барана зарезать, все-таки пришлось нанимать местного мужика.

Каменная баба, а точнее — древнетюркская антропоморфная скульптура

Студенты-археологи — самые веселые и шумные обитатели Аркаима. Тельняшки, водка, песни «Гражданской Обороны» под гитару — я вдруг ненадолго совершил еще один прыжок во времени и окунулся в собственную молодость.

Археология не отпускает. Сезон за сезоном покопать приезжают давно уже не студенты — кто-то бизнесмен, а кто-то даже майор милиции. Притягивает не просто романтика, складывается впечатление, что для многих «путь археолога» оказывается чем-то вроде духовной практики.

Арийская жизнь

На месте самой крепости-мандалы Аркаима ничего нет. «Ну, хоть на древней земле постойте», — говорит Зданович. Он мечтает построить неподалеку Нью-Аркаим, точную модель крепости в натуральный размер. Пока же остается изучать ее по макету в музее. Два круга оборонительных стен — деревянный каркас, обмазанный глиной. Внутри — вплотную друг к другу в радиальном порядке дома с дверями на крышах. Дома все одинаковые, судя по всему, особо богатых и особо бедных не было. В каждом доме колодец, почти в каждом — плавильная печь, в которой из смеси медной и оловянной руды выплавляли бронзу. Прочная бронза дала мощный толчок развитию технологии и культуры, оттого та эпоха и называется бронзовым веком. Иглы и рыболовные крючки делали из кости, одежду — из кожи и ткани, которую сами ткали из конопли. Питались в основном кашами, добавляли туда мясо, ловили рыбу.

Любители эзотерики заряжаются энергией

— Именно ими впервые была создана та система хозяйства, к которой мы привыкли: крупный рогатый скот, мелкий рогатый скот, земледелие, — рассказывает Зданович. — На аркаимских огородах выращивали просо, лук и ячмень.

Скот держали за стенами крепости, дальше был ров.

— Им очень важно было окружить себя со всех сторон водой, города строили возле речки и обводили каналом, — поясняет Зданович.— Видимо, это имело символический смысл.

Символикой здесь пронизано все, от орнаментов из свастик на керамике до самого города, построенного разом по единому плану. И при этом никаких рисунков, изображений богов, надписей. Это была культура устного слова. Тем не менее о силе ее исторической памяти говорит уже то, что, когда ее носители уходили, сжигая свой город, а потом через поколение возвращались, они восстанавливали все как было — каждый колодец, каждый столб ставили на прежнее место. И так несколько раз подряд. Причем есть данные, что они знали, что приходят ненадолго.

«Несостоявшаяся цивилизация», говорят археологи. Но иногда кажется, что правильнее было бы сказать «непонятая цивилизация», настолько загадочно все это выглядит. Даже захоронения попадаются престранные — мужчина и женщина лежат обнявшись, при этом в руке у женщины боевой топор, занесенный над головой мужчины. Впрочем, обычно хоронили на боку, в позе спящего или эмбриона, намекая то ли на новое рождение, то ли на то, что смерть — это сон.

Посетители Аркаима оставляют письма Мировому Разуму

Сергей рассказывает о том, как арии пришли сюда с Запада — вероятно, откуда-то с Волги, — а потом двинулись в Среднюю Азию. Он считает, что их священный напиток представлял собой отвар конопли на молоке с  добавлением эфедры.

— Почему решили, что это именно те арии, которые потом пришли в Индию и Иран? — спрашиваю я Сергея.

— В Ригведе и Авесте описывается прародина ариев — там березы, климат, похожий на наш. Похожие захоронения и скелеты в них индоевропейского антропологического типа. И еще одна уникальная, ключевая особенность — колесницы, которые в то время были только у ариев.

Фото: Кирилл Чаплинский для «РР»