Онлайн-журнал «Русский репортер»

7 вопросов Эрику Ван Эгераату, архитектору

Антон Желнов

Голландец Эрик Ван Эгераат — архитектурная звезда с мировым именем и большим опытом работы в России. Он участвовал в русской экспозиции на XI Венецианской биеннале, придумал проекты насыпного острова «Федерация» возле Сочи и комплекс зданий Национальной библиотеки в Казани. Для Сургута он разработал торгово-развлекательный центр «Вершина», для Ханты-Мансийска сделал генплан

Фото: Photoxpress

1. На завершающейся биеннале вы выставлялись в русском павильоне. Как впечатления?

Многие другие павильоны разочаровывали: там архитекторы вели себя так, как будто они художники. Их работы совершенно не были привязаны к реальности. Такого я бы ожидал от русского павильона 20 лет назад. Что касается качества, оно и в русском павильоне очень разное, но на биеннале это приемлемо: это ведь выставка, которая позволяет понять, что сейчас происходит в архитектуре.

2. А что в ней происходит?

Сегодня главный вопрос крупных неевропейских городов — вопрос идентичности. Возьмите Лас-Вегас, где лучшее, что есть, — это копии мировых памятников. Американские города переживают огромный кризис идентичности: они не понимают, кто они.

3. А как обстоят дела с идентичностью в Москве?

С Москвой может случиться то же самое. Пример строитель­ного бума Америки и Азии заразителен, под эти темпы часто начинают подстраиваться сами архитекторы. Но если люди будут концентрироваться только на прибыли и цифрах, ничего хорошего не будет.

4. То есть вас «строительный бум» не радует?

На мой взгляд, России нелепо следовать корейской или китайской модели: здесь нет проблемы перенаселения и нехватки земли. Другое дело, что нет и дифференциации качества: из-за этого строится много зданий низкого качества. А ведь даже малобюджетный дом должен быть хорошо построен. На архитектуру полезно смотреть изнутри.

5. Кризис может помочь строительной отрасли?

Должен. Но, думаю, не поможет. Кризис начался на рынке жилья. Он произошел из-за дисбаланса между его себестоимостью и продажной ценой. Если я не могу заплатить залог, банк отбирает у меня дом и продает его, потому что это хороший дом. Но если это плохой дом, его забирают, но продать не могут. Тогда банк начинает продавать все по бросовым ценам, и цены идут вниз. Разница цен увеличивается, жилищный пузырь взрывается. Но если вы знаете, что что-то хорошо построено, вам не о чем беспокоиться. А люди, которые покупают дома в Москве, часто чувствуют себя неуверенно. Здесь много зданий, которые продаются по цене домов двумя классами выше, и это ощутимо.

6. А что происходит с вашим сочинским насыпным островом?

Сейчас работы временно приостановились. Мы провели техническую подготовку к строительству, но этот проект требует больших инвестиций, а сейчас для этого не самый подходящий момент. Но через некоторое время все оживет.

7. Вас не беспокоит, что большинство проектов в России ориентированы на богатых?

Доступность важна, но нужно быть реалистами. В прошлом веке у вас построили много бюджетных зданий, очень приличных по соотношению «цена — качество». И сейчас неправильно снова начинать с нуля. России пойдет на пользу, если процесс создания жилья будет регулироваться государством. Тогда государство сможет предоставить гарантии по жилью в любой ценовой категории. Хотя многим архитекторам и девелоперам это не понравится, но в перспективе это поможет нам выходить из финансовых кризисов. Такие гарантии существуют в Германии: если у вас в доме плохо закрывается дверь, вы можете получить компенсацию, пожаловавшись властям.