Онлайн-журнал «Русский репортер»

Ежик как национальный герой [ 1 ]

Анастасия Смирнова

Во внутреннем дворе швейцарского отеля в центре Питера двое взъерошенных молодых людей развешивают по стенам постеры с комиксами. Хорошо одетые иностранцы с недоумением на них поглядывают. Они не подозревают, что в городе идет фестиваль «Бум комиксов», а гостиница, в которой они поселились, на время превратится в галерею

На открытии выставки немецкого художника-комиксиста Мавила собираются не только простые читатели, но и художники — поучиться

Выставка в отеле Helvetia — это работы победителей швейцарского фестиваля комиксов Fumetto. В городе Люцерне фестиваль собирает до 50 тыс. человек. Петербургский пока не такой глобальный: в прошлом году выставки и мероприятия «Бум-феста» собрали чуть больше 5 тыс. участников.

Организаторы фестиваля Никита и Дима собственноручно развешивают постеры по стенам дворика. Дима Яковлев, идеолог петербургского комикс-движения, доволен: швейцарский фестиваль в швейцарском отеле. Он любит, чтобы все было гармонично и концептуально.

С Димой я познакомилась около трех лет назад как раз на почве комиксов. Он уже тогда носился с идеей популяризации комиксов в России: печатал самиздатовские книжки, пытался заполучить права на стильные западные комиксы. Сейчас на почве комиксов с Димой, кажется, знаком весь Петербург. Для организованного им фестиваля галеристы бесплатно предоставляют пространство, типографии в долг печатают горы полиграфии, консульства и культурные центры помогают оформлять визы и оплачивают дорогу иностранным художникам, а сами художники бросают все дела и приезжают проводить мастер-классы и читать лекции.

После получасового разговора с Димой действительно хочется костьми лечь ради распространения комикс-культуры, настолько заразительно он рассказывает. Это тем более странно, что сам он никаких комиксов не рисует и вообще не художник. А совсем даже наоборот — маркетолог.

— Началось все с того, что я пошел работать в книжный магазин и увлекся французской литературой, — рассказывает Дима. — Потом познакомился с канадцами, мы с ними начали общаться по поводу французской литературы, и они рассказали мне про комиксы. Я пошел во Французский институт, начал учить французский язык, поехал на фестиваль в Москву, познакомился там с местными художниками. Потом собралась первая творческая группа SPb. Nouvelles graphiques, стали делать выставки, напечатали «Сказку» (сборник комиксов разных авторов. — «РР»). Потом я долго носился с идеей фестиваля, пока не понял, что готов во все это влезать и во всем этом умирать.

Умирать — не умирать, а напрягаться приходится всерьез: договариваться о площадках; писать десятки заявок на гранты; объяснять в комитете по культуре, почему город жить без фестиваля не сможет; выбирать из всего мирового наследия комиксов все самое живое и актуальное; убеждать мировых звезд приехать в Россию.

Поклонники Головы-какашки

Первый день выставки в Музее городской скульптуры, полчаса до закрытия. В зале — две девушки, похожие на студенток филфака, и неопрятный парнишка.

Лена Ужинова издала книжку комиксов «Ужасные истории» на свои собственные «лишние» $500

— Сейчас уже дело к закрытию, а вообще много посетителей. В первый день уже 30 человек! У нас столько народа бывает очень редко, — рассказывает смотрительница, сверяясь с какими-то журналами. — Молодежи очень много. Ведь комиксы — это, я так понимаю, близко к мультипликации.

Две недели спустя в залах музея не протолкнуться. Смот­рительницы в легком шоке от происходящего. В одном зале учат правильно рисовать «пузырь» для изображения речи. В другом интернациональная компания пытается создать коллективный комикс под руководством немецких художников. И все рисуют. Маркерами, красками, гелевыми ручками. На листочках, на газетах, на значках. На икеевских столах, специально для этого привезенных. Для желающих есть возможность прямо на месте на принтере распечатать малым тиражом собственную маленькую книжку комиксов — фэнзин.

Комиксы продаются в виде самых разных изданий: от толстых, напоминающих по формату женские романы или детективы переводных манга до авторских авангардных историй, привезенных финнами, французами, норвежцами, голландцами, итальянцами, бельгийцами.

Этой многонациональной компанией открываем в кафе «Стирка» выставку Олега Тищенко. Олег, известный иллюстратор, восемь лет работал в студии Артемия Лебедева.

— Мои картинки, скорее, можно назвать альтернативными комиксами, хотя поскольку у нас и нормальных комиксов нет, то альтернативы уж тем более быть не может. Я чувствую себя Достоевским в этом жанре.

Записывая себя в альтернативщики, Тищенко явно скромничает: он художник, которому повезло. Он рисует и достаточно регулярно выкладывает рисованные истории про кота и его хозяина в своем «Живом журнале», где их читают несколько тысяч пользователей в день. Силами студии Лебедева была выпущена толстенная книга комиксов про кота. Но издана она в таком качестве и продается по такой цене, что недоступна даже многим зарубежным авторам. После презентации к Олегу выстраивается целая очередь за автографами.

Особый шик «Бум-феста» в том, что в масштабе мероприятия все его участники — звезды. Через пять минут Тищенко уже сам берет то ли автограф, то ли мастер-класс у молодого немецкого художника Мавила. Группа голландцев рассказывает россиянам про свое творчество, старательно выговаривая по-русски имя своего героя: «Колова-какащка». Комиксы о похождениях Человека-сыра и Головы-какашки — их основной заработок. Помимо издания этой популярной в Голландии серии они продают сувениры и одежду с принтами этих персонажей.

Где-то рядом французский художник Жеральд, женатый на русской красавице Ане, цитирует Мамонова и перефразирует Маяковского, декламируя с французским акцентом: «Я в Питере живу как денди, женщин имею до ста. Мой член, как сюжет в легенде, переходит из уст в уста». Аня спокойна, как жена гения: «Он говорит, что он всемирно известный автор комиксов, хотя во Франции его никто не знает. Зато его знают в России».

Эксклюзивный масскульт

На открытии выставки безумного американца Гари Бейзмена собралась вся петербургская арт-тусовка.

Ценители искусства исправно посещают выставки всех комиксистов. И как-то забываешь, что комиксы — это Супермен, Человек-паук или какой-нибудь, прости господи, Дональд Дак. Оказывается, это — интеллигентный француз Давид Б., со знаменитым комиксом про своего брата, больного эпилепсией; праздничный итальянец Дино Буццати, создавший целую рисованную поэму; грустная светлая Лена Ужинова, которая на деньги, заработанные иллюстрированием гламурных журналов и деловых газет, издала книжку рисованных историй про непослушных девочек, печальных феминисток и прочие «Ужасы жизни». Лену многие знают как автора мультфильма «Жихарка» из серии «Гора самоцветов».

Американца Гари Бейзмена и его персонажей ценят в России

— Я рисую в разных техниках и тогда, когда мне этого хочется. Книжку я издала для себя, вот появились у меня «лишние» пятьсот баксов — я и сделала себе такой подарок.

Так издается большинство комиксов в России. Культура comics small press — малотиражных изданий комиксов, которые часто выпускают объединения авторов или самостоятельные художники, — распространена во всем мире. В условиях российского рынка для авторов комиксов это наиболее реальная возможность найти своего читателя.

Эксклюзивность таких изданий привлекает к ним внимание. Есть стереотип, что чтение комиксов — показатель низкого культурного уровня. Парадоксально, но в России знакомство с комиксами — признак образованности и элитарности. У нас ими увлекаются дети, поклонники японской культуры и люди, близкие к арт-тусовке.

Комиксового мейнстрима у нас не сформировалось. Нести комиксы в массы некому: нет рекламы, нет большого выбора, соответственно нет и большого спроса. В столицах проходят два больших мероприятия: «Бум» в Петербурге и его «старший брат» — фестиваль «КомМиссия» в Москве. Последний существует уже 8 лет, проводится с размахом, но все равно остается событием субкультурным.

— Да, отчасти это так, — подтверждает руководитель «КомМиссии» Хихус. — Такая ситуация возникла потому, что именно мы комиксы увидели и стали развивать — такие, какие нам нравятся. Мы — это фестиваль «КомМиссия»: я, Наташа Монастырева, Людмила Петрушевская, которая в противовес «комиксам» придумала выражение «рисованные истории». Мы хотели, чтобы это воспринималось как культурное явление, а не массовое.

Питерский фестиваль «Бум комиксов», по мнению Хихуса, еще более экстремальный и леворадикальный:

— Они уехали в комикс через букву «икс» (сomiX. — «РР»), такое альтернативное направление комикса, которое говорит о социальных проблемах, о сексе, наркотиках — о темах, которые табуированы в комиксах про Бэтмена и Супермена.

— Конечно, по своей сути это должно быть массовой культурой. Но мне, как организатору, гораздо меньше интересен мейнстрим, — признается Дима Яковлев, организатор «Бум-феста». — Может быть, это некоммерческий подход, но мы пытаемся подавать комикс с другой стороны, не с той, с которой о нем все думают. Поэтому он и становится субкультурным явлением — у нас можно говорить о комиксах с любой стороны, все равно никто не знает, о чем идет речь.

Давид Б. рисует комиксы про своего брата-эпилептика:
— Я совсем один!
— Но… мы все совсем одни…

— Это и хорошо, и плохо, — считает Олег Тищенко. — Хорошо, что авторские графические истории остаются территорией для тех, кто в теме, и не превращаются в бросовый продукт. Плохо, что пока нет выхода на большие тиражи, нет гонораров — а значит, и профессионалов. Пока, вынужден признать, это — прекрасная художественная самодеятельность. Но она уже есть. И она востребована. Это хороший признак. Мне он кажется гораздо более симпатичным, чем рынок переводных лицензионных заграничных комиксов.

Наши и не наши герои

Вообще-то говорить о реальном рынке переводных комиксов тоже нельзя. Правда, сейчас набирают обороты японские комиксы манга: это связано с ростом интереса к японской культуре вообще. Почувствовав спрос, издатели начинают покупать права на аниме и манга.

Другой сегмент, интересующий издателей, — комиксы, по мотивам которых выпустили фильмы: «V значит вендетта», «Особо опасен» или «Город грехов». Последний вышел в издательстве «Амфора», но до популярности фильма ему оказалось далеко. Как и кинокомиксу по «Ночному дозору», который три года назад пыталась сделать студия «Терра Фантастика».

В 1990-е журнал комиксов «Муха» с авторскими российскими историями выходил 100-тысячным тиражом

— Те журналы и книжки, которые продаются через «Союзпечать», — аниме, манга, традиционные комиксы про героев — в принципе, держат очень неплохие тиражи, — говорит Хихус. — Если брать официальные цифры, то они занимают 99% рынка комиксов, поскольку то, что делаем мы — это сам­издат, и у наших книжек тиражи редко бывают больше двух тысяч. Но от читателей мы знаем, что каждую из наших книжек читает не один человек. Впрочем, мы здесь не можем говорить о коммерческом успехе самих книг — они редко приносят прибыль. Они, скорее, приносят художнику известность в определенных кругах и, как следствие, коммерческие заказы, за счет которых он неплохо зарабатывает.

Участники рынка и любители комиксов строят самые разные предположения о том, почему рисованные истории не завоевали в России такой популярности, как за рубежом — в Америке, Франции, Японии, Корее. Самое распространенное мнение — корни проблемы следует искать в советском прошлом. Дело не в том, что нас не научили читать комиксы: сам этот жанр в Советском Союзе существовал. Пока американские граждане зачитывались приключениями Супермена, советские читатели следили за похождениями героев журнала «Веселые картинки» и сатирическими зарисовками в «Крокодиле».

— Конечно, в СССР комиксы были! Только комиксами не назывались. В лучшем случае — «историями в картинках». И не было отдельных, чисто комиксных изданий. И не было наших, советских супергероев. То есть не было массовой индустрии. Ведь мы были в те времена самой читающей нацией в мире, нам нужно было проглатывать по четыре тома «Войны и мира» за учебную четверть, а не предаваться такому отупляющему занятию, как разглядывание картинок, — вспоминает Олег Халимов, один из издателей первого в постсоветской России журнала комиксов «Муха».

Одна из экспозиций «Бум-феста» посвящена как раз истории этого журнала. В начале 1990−х он выходил стотысячным тиражом. В нем был минимум переводов, в основном — российские комиксы в разных техниках, на разные темы: там появлялись фэнтези, ужастики, детективы, черный и белый юмор. Был даже комикс, главный герой которого — лидер группы «Алиса» Константин Кинчев. А потом случился дефолт. «Муха», как и многие другие предприятия, его не пережила.

— Не успели мы придумать своих русских супергероев, — говорит Олег Халимов. — А когда ситуация в стране стала налаживаться, появились американские супергерои: «Здравствуйте!» Так что теперь комиксы в России есть. Нет только наших комиксов. Вернее, их нет в массовом производстве. Но это все впереди.

Как продать комикс

Оптимизм по поводу будущего комиксов в России разделяют не все. Дима Яковлев считает главной проблемой сложности с распространением. Он и сам пару лет назад пытался уговорить российских издателей купить права на издание европейских комиксов, но понял, что дистрибуция — практически неразрешимая проблема.

— Я знаю несколько десятков комиксов с выкупленными правами, включая азиатские, американские, французские. Но есть цепочка: издатель, который готов издавать, читатель, который готов покупать, а между ними — продавец, который не очень понимает, как это продавать. Да, есть большой издатель, как, например, «Эксмо», который купил права на «Сэндмена», на суперпопулярный сейчас во всем мире комикс «Тетрадь смерти». У этого издателя свои большие сети дистрибуции, и он может это все продать. А у других могут возникнуть проблемы с реализацией.

Комиксы про Человека-сыра и Голову-какашку — основной источник заработка группы голландских художников

Издатель не продает комиксы миллионными тиражами не потому, что не хочет. Несмотря на то что рынок растет, больших перспектив у комиксов книжные сети не видят.

— В последние несколько лет мы наблюдаем устойчивый рост интереса потребителей к жанру комиксов, — говорит PR-менеджер питерской сети книжных магазинов «Буквоед» Анастасия Киселева. — Если сравнивать вторую половину 2007−го и первую половину 2008 года, то увеличение продаж в нашей сети по этому сегменту идет почти в 5,5 раза. Но покупательская активность россиян и, например, американцев в этом жанре несравнимы. Пик моды на комиксы как раз пришелся на последнее десятилетие советского режима. Но когда у нас стало «все можно», уже появились более современные развлечения — компьютерные игры и аниме. Условно говоря, российские дети перешагнули ступеньку увлечения комиксами. Думаю, той популярности, что получили комиксы в других странах, в России они уже никогда не получат.

***

Но поиски национального комикс-героя продолжаются. Небольшое издательство «Нитусов» разрабатывает комикс с модным нынче былинным сюжетом. Хотя художники сомневаются, что наш герой может быть таким же простым и эпическим, как американский.

— Наш комикс — он более литературный, а герой — более душевный, все же мы воспитаны на русской литературе, — надеется Лена Ужинова.

— Герои в нашей ситуации вряд ли будут похожи на американских, — рассуждает Олег Тищенко. — Там ведь сказали, что он герой, — и все, и уже культ. Наши герои будут менее предсказуемы. Что-то типа «Ночного дозора». Или Ежик Сергея Козлова (тот самый, «в тумане». — «РР») — просто отличнейший национальный герой.

Комиксы предоставлены фестивалем «Бум комиксов»

Фото: Ольга Попова