Онлайн-журнал «Русский репортер»

Идущая лесом  [ 3 ]

Анна Рудницкая

После нападения на журналиста Михаила Бекетова подмосковные Химки стали почти горячей точкой, а список кандидатов на должность мэра этого города пополнился еще одним претендентом. Им стала 32-летняя Евгения Чирикова, лидер Движения в защиту Химкинского леса. Правда, на выборах, которые прошли на минувшей неделе, она проиграла. Но сдаваться не собирается. У нее есть собственное дело, три высших образования и двое маленьких детей. Зачем ей еще и политика? "Я - выродок", - отвечает она

Евгения Чирикова

Евгении Чириковой ее фамилия идет. У нее звонкий задорный голос — как у студентки на вечеринке, а не у кандидата в мэры в перерыве между бесконечными судами. Описание дома, когда мы договариваемся о встрече, тоже звучит странновато для претендента на высокую должность: «Увидите там — такая серая хрущевка».

Действительно хрущевка — две маленькие комнаты, крошечная кухня. Мебель из «Икеи», аквариум, на стене — распечатанные форматом А4 фотографии откуда-то из путешествий.

Пока кандидата в мэры нет дома, мы пьем чай с няней ее детей. Звонит домофон: «Это Паша Николаев». Няня открывает дверь, входит молодой человек сурового вида со светлыми волосами до плеч. Паша пришел забрать тираж газеты «Химкинская правда жива»: активисты движения сделали уже третий ее выпуск и теперь разносят по почтовым ящикам.

Паша с няней обсуждают текущую ситуацию. «Говорят, он, Стрельченко, дороги сделал. А что это за дороги? У меня во дворе тротуары плиткой замостили, а ходить невозможно: скользко», — жалуется няня. «Наши налоги зарывают в землю», — как на митинге, с мрачной убежденностью вторит Паша.

Семилетняя Лиза тем временем воспитывает двухлетнюю Сашу: «Не приставай к тете. Не лезь к тете в сумку. Не прыгай тете на спину». Потом поворачивается ко мне и объясняет: «Мама же все время уходит — кто еще ее научит?» В школе Лизе недавно задали сочинение про улицу, на которой она живет. Она написала: «На нашу улицу часто приезжает телевидение и берет интервью у моей мамы».

Телевизионные камеры на улице Москвина в Химках появились после того, как был избит главный редактор «Химкинской правды» Михаил Бекетов, а Евгения Чирикова стала свидетелем по уголовному делу. Вскоре после этого она перестала ездить на работу и занялась избирательной кампанией.

Кандидат

Химки, как и вообще все Подмосковье, и до зверского избиения журналиста вряд ли могли считаться спокойным местом: по количеству покушений на чиновников Московская область может соперничать только с Ингушетией и Дагестаном. Это с одной стороны. С другой — особенности устройства власти в этом регионе, описываемые анекдотом: «40−я армия во главе с генералом Громовым вышла из Афганистана и расположилась в Подмосковье». Нынешний мэр Химок Владимир Владимирович Стрельченко — тоже человек военный, родом из той же 40−й армии и соответствующего нрава. Что забыла здесь 32−летняя женщина, мать двух детей?

— Да у меня классический случай, — говорит Евгения, вручая детей мужу Михаилу и на ходу собирая разбросанные ими подушки с пола обратно на диван; выглядит кандидат вполне по-студенчески: короткая стрижка, джинсы, свитер. — Когда все насущные потребности удов­летворены, наступает время общественной реализации. Я благополучный человек: муж, дети, работа, квартира, машина… Все есть. Даже лес. Но его-то может и не стать. А я ведь сознательно уехала в Химки из Москвы ради этого леса.

Электорат на фоне поля битвы. Платформа железнодорожной станции Химки

У них с мужем — оба выпускники МАИ — собственная фирма, занимающаяся разработкой проектной документации для строительства. Офис в районе метро «Каширская». В Москве есть квартира, но десять лет назад они отдали ее свекрови, а сами переехали в Химки — ради леса и воды.

— Вы представляете, что такое мне из Химок добраться на Каширку, а вечером обратно домой? Если бы не лес и канал, на это никаких сил не хватило бы. Только природа и дает возможность восстановиться. Мы тут каждые выходные на лыжах ходим — никакого фитнеса не нужно. Фитнес! Я его вообще не понимаю: свихнуться же можно от пятидесяти потных баб, которые машут ногами рядом с тобой, — говорит Евгения.

— Так, может, лучше жить на Каширке, чтобы не добираться два часа с работы в Химки? — спрашиваю я.

— Вы видели когда-нибудь Каширское шоссе вблизи? — откликается Женя. — Там есть построенное какими-то ненавидевшими человечество архитекторами серое здание онкоцентра, еще много серых зданий, очень много машин и очень много людей. Давит ужасно. Никакого леса поблизости нет. Коломенский парк мы исходили вдоль и поперек. Потом я поняла, что не могу больше гулять в «лесу», где пахнет парфюмом, и мы уехали сюда. Тут классно. Лес переходит в болото, выглядит вообще как кусочек Финляндии… А на работу я на метро езжу. Я его нежно люблю, потому что оно экологично и функционально, а я же технарь — я все функциональное люблю. И мне в метро не пахнет.

Два года назад, вскоре после рождения младшей дочки, Женя во время очередной прогулки в Химкинском лесу увидела на деревьях красные отметки, и шли эти отметки как-то очень ровно — на лыжню было не похоже. Она стала искать информацию в интернете и нашла постановление губернатора Московской области Громова о строительстве федеральной автодороги Москва — Петербург.

— Это, — говорит Женя, — было для нас как ушат ледяной воды, потому что в постановлении была карта, и леса мы на ней не обнаружили. И это нам так дало по мозгам, что, видите, до сих пор на место не встали. Я даже не поверила вначале, что такое может быть. Написала какие-то письма в несколько инстанций, а мне пришли ответы в том смысле, что проект федеральный, а потому законный. Я понимала, что это лабуда, но дальше-то что делать? И я решила, что надо привлечь внимание к этой проблеме, потому что иначе лес просто срубят по-тихому. Я привыкла всего добиваться сама, я знаю, что если я рожаю ребенка, то ответственность за его благополучие несу только я, а никакое не государство, и что вообще ничего с неба не падает. Лес — это роскошь, и за эту роскошь надо бороться. Я напечатала на принтере объявления, указала свой телефон, и мы собрались в первый раз — меньше десяти человек нас тогда было. Перезнакомились. Я в Химках жила, считай, восемь лет к тому времени, а никого не знала! А тут выяснилось, что у нас и рок-музыканты, и врачи, и ученые… Лица-то знакомые — в лесу встречались, — но не подойдешь же просто так. А тут познакомились наконец.

Движение в защиту Химкинского леса выступает не против строительства дороги, а против ее строительства путем вырубки леса. Альтернативный вариант, который предлагает Чирикова, — прокладка по городской части маршрута подземного тоннеля, как в Серебряном бору в Москве, и продление до Химок линии метрополитена. Пока воп­рос повис в воздухе: Рослесхоз и Минрегион в ответ на обращения химкинских активистов признали, что вырубка леса противоречит закону, и в декабре прошлого года мэр Химок Стрельченко отменил собственное постановление, дававшее добро на первоначальный вариант прокладки трассы. Но никакие альтернативные маршруты местная власть пока не предложила.

Все-таки почему вполне благополучному человеку приходит в голову мысль, что он, лично он должен возглавить какую-то борьбу?

— Вам, — спрашиваю я Женю, — хрущевки действительно достаточно?

— А я поняла, что дополнительные площади рождают паразитические потребности, — отвечает она. — Большую квартиру я не смогу сама убирать, мне придется нанимать домработницу… А на моей кухне у меня все под рукой, как на подводной лодке. У нас дача еще есть за городом, там огромная столовая, метров 15, — так замучаешься, пока стол накроешь.

Семилетняя Лиза знает: телевидение на их улице — это к выборам

— Почему все-таки вас так задело, что лес собираются вырубить? Кругом это происходит — и ничего…  

— Читали «Обитаемый остров» Стругацких? Помните, там были «выродки», которые чувствовали излучение? Никто не чувствовал, а они чувствовали. Вот и я — выродок. Я чувствую, что нельзя лес рубить. Мне от этого физически плохо. Чувствую, что не должна в феврале быть плюсовая температура. Просто есть два способа существования. Можно развиваться за счет бесконечного поглощения ресурсов, как это сейчас происходит. Все сожрать, что есть на планете, и после нас — хоть потоп. А можно жить по-другому.

Сторонники

Видимо, действительно совсем плохо в Химках и окрестностях с экологией — таких «выродков» там оказалось немало.

Бухгалтер Лена Степанова, жительница микрорайона Левобережный, стала писать письма в инстанции и собирать подписи еще до того, как Женя с новорожденной дочкой увидела красные отметки в Химкинском лесу, — сразу, как только узнала о планах вырубки Левобережной дубравы под строительство все той же федеральной трассы. Для жителей Левого берега это означает одно: между ними и огромным мусорным полигоном теперь будет не лесной массив, а двенадцатирядная автодорога.

— А у меня ребенку три года, — говорит Лена, Женина ровесница. — У нас и так маленькие детки в доме уже ходят с пшикалками от астмы. Свалка, цементный завод, теперь еще и дорога… А дышать-то чем?

С Женей они познакомились на экологическом митинге «Яблока» в Москве.

— Я думала, что я энергичная! — рассказывает Лена. — Но у Жени энергии — как у десяти меня. Она сразу сказала: «Так, надо действовать вместе». Я-то не знала вообще ничего: куда стучаться, что делать… А у нее уже был план действий, идея сделать сайт — видели? Называется «Экологическая оборона Московской области». Она понимала, что надо всем объединяться, помогать друг другу.

По ночам Лена ходит по подъездам, разбрасывает листовки с приглашениями на митинги, газеты.

— А муж? — спрашиваю.

— А муж с ребятами в это время пиво пьет на улице. Вообще-то он меня поддерживает, просто он на работе еще больше устает. Но знаете, когда с Мишей Бекетовым это случилось, он пошел сам листовки клеить. Он очень тогда разозлился. И мы все тоже. Они думали нас запугать, но вышло наоборот.

— Вам не страшно?

Евгения Чирикова во время предвыборной агитации разъясняет сотрудникам правоохранительных органов их права и обязанности

— Страшно. А что делать? Делать-то что? Закрыться в квартире, включить сериал и делать вид, что меня ничего не касается? Я так не могу. Мне вот недавно сон приснился, что в дубраве нашей рубят последнюю елку, а я почему-то стою, привязанная к дереву… Это ж с ума можно сойти с такими снами. Я ребенка второго хочу. Но куда я буду его рожать, если кругом свалки и заводы? И не убежишь ведь никуда. Да и не хочу я никуда бежать. Женя вот убежала из Москвы, а оказалось… Все равно оно тебя догонит. Нельзя больше убегать, бороться надо.

Возраст участников Движения в защиту Химкинского леса — от 18 до 80, сфера деятельности — от учителей и бухгалтеров до рядовых сотрудников химкинской администрации… На акцию по раздаче предвыборной агитации кандидата Евгении Чириковой приходит человек 20. У парня в темных очках в руке древко для флага, хотя сам флаг Женя попросила убрать. Это Володар Коганицкий, представитель «Авангарда красной молодежи», — он живет в Москве, но химчан поддерживает по идейным соображениям. Саша местный, Химкинский лес у него прямо за домом. Два года назад он увидел там объявления с телефоном Жени и с тех пор помогает движению как может: расклеивает объявления об акциях, обновляет сайт, ходит на митинги.

— До этого, — спрашиваю, — приходилось какой-то общественной деятельностью заниматься?

— Нет. Только давно, еще в начале 90−х. Я с правыми тогда дружил. Ультраправыми. Но потом отошел от этой идеологии. Вообще, у нас в движении кого только нет — от крайне левых до консерваторов вроде меня. Мне не только Химкинский лес жалко — я вообще считаю научно-технический прогресс злом. Я за то, чтобы сохранять естественную среду обитания человека — леса и поля, а не строить эстакады и торговые центры. Поэтому я против того, что сейчас творится в Химках.

Пашу Николаева особо не порасспрашиваешь: он смотрит недоверчиво, отвечает односложно. Спрашиваю Женю, как его занесло в движение.

— Он хороший парень, — отвечает Женя, — думающий. Кажется, с анархистами раньше тусовался. Но, знаете же, в 20 лет тяжело, когда «ни великой войны, ни великой депрессии». Он пришел к нам, потому что мы делаем нечто большее, чем распиваем пиво. Нам всем не хватает осмысленности существования, мы крутимся как белки в колесе, зарабатываем все больше, чтобы купить еще больше того, что на самом деле не так уж и нужно. Поэтому люди и тянутся к какой-то осмысленной деятельности. Мне мои подруги, успешные тоже женщины, которые раньше не понимали, зачем я всем этим занимаюсь, последнее время все чаще звонят и интересуются: ну, чего у тебя там? Их тоже зацепило.

Кампания

Кандидата в мэры, как бы она ни была умна и обаятельна, конечно, логично в чем-нибудь подозревать, а лучше — во всем. Говорят, что Чирикова может быть ставленницей бывшего мэра Химок Юрия Кораблина, который не возражал бы опять получить доступ к бесценным подмосковным ресурсам. Спрашиваю ее между делом, как она деятельность бывшего мэра оценивает.

— Бывший — это кто? — морщится Женя. — Кораблин? Да я и не помню, что тут при нем было, мне по сторонам раньше смотреть было некогда… И самого его ни разу в жизни не видела. Меня вообще все устраивало, пока лес не трогали.

В ее поддержку выступают лидер «Яблока» Сергей Митрохин и замглавы Росприроднадзора Олег Митволь. Спрашиваю, они откуда взялись. Женя объясняет:

— В самом начале мы не очень знали, что делать, и просто стучались во все двери. В основном нам просто ничего не отвечали, а Сергей Сергеевич и Олег Львович ответили и поддержали.

Вполне вероятно, что кто-нибудь и не прочь использовать защитницу леса — в случае ее успеха — в собственных, куда менее идеалистических целях. Правда, судя по характеру кандидата, у этого кого-то могут возникнуть сложности.

На большинство кандидатов в мэры Чирикова не похожа не только звонкостью голоса. Мобильный звонит у нее каждые десять минут, но помимо расписания предвыборных судов и графика раздачи агитации она еще обсуждает своих детей, детей подруг, успевает дать какие-то советы по лечению простуды… Хихикает в телефонную трубку, потом спохватывается: «Ой, Алл, созвонимся еще, я тут интервью даю».

Муж Михаил приносит из почтового ящика листовку против еще одного кандидата в мэры, Игоря Белоусова. В жанре письма другу. Автор пожелал остаться неизвестным. Женя пробегает текст глазами и приходит в восторг:

— Вы Берджесса читали? Мне это напоминает его «Малайскую трилогию». Там есть описание страны третьего мира. Это письмо из страны третьего мира!

Она на разные голоса зачитывает вслух цитаты: «Бело­усов! Напомнить, какие ты имел клички?..» И еще больше распаляется: «Это потрясающе! Я хочу посмотреть в глаза автору, мне просто интересен психотип! Это же книгу можно писать!»

— Грязи вообще хватает. Небылицы рассказывают про всех кандидатов. Про Женю тоже, — говорит Михаил. Они с Женей — две противоположности: она быстрая и звонкая, у него мягкий голос и почти застенчивая улыбка. — Популярна версия, что нам платит Батурина, у которой сколько-то гектаров леса под Москвой и она хочет их подороже продать, а для этого надо перенести дорогу на ее территорию. И вот она все платит и платит — два года уже… Те, кто так говорит, просто не понимают, что невозможно столько времени деньгами поддерживать такое движение, как наше. Люди так не борются, когда они работают за деньги.

Женя тем временем продолжает давиться хохотом над листовкой: «“Твоя жена с сожителем…” Слушайте, это мент, наверное, писал! Кто еще скажет “сожитель”, а не “любовник”?»

— Вот вы спрашиваете, какие у меня шансы, — говорит она, отсмеявшись. — А я смотрю на это и думаю, что шансы у меня огромные. Ну что это за агитация, на кого это рассчитано? Это же семнадцатый век. Это смешно! Даже по­учиться у конкурентов нечему! Так что у меня шикарные перспективы…

— У Миши Бекетова тоже были шикарные перспективы, — тихо вставляет Михаил.

Женя не обращает внимания:

— Нынешняя система управления городом, когда мэр обеспечивает благополучие клана — брат жены занимается ЖКХ, муж сестры жены — недвижимостью… — это позапрошлый век. Она не прогрессивная, не западная. Она сама по себе должна выродиться. Как рабовладельческая и феодальная. Но сама она может умереть через сто лет, успев уничтожить все вокруг. А я хочу, чтобы пораньше. Мы просто помогаем смениться старому.

— Вы действительно верите в успех?

— Знаете, мы работали с «Транснефтью», которая строит Байкальский нефтепровод. И мы знали: все уже было решено, уже все папки лежали в нужных местах, все было железобетонно! Но десять тысяч человек вышли на берег Байкала и сказали: мы не дадим это построить никогда, даже не мечтайте, этого не будет, иначе здесь будет гражданская война. И проект поменяли, убрали от Байкала. Так что это неправда, что ничего нельзя сделать. И ничего не нужно знать и уметь сверхъестественного, чтобы бороться. Они ничем не лучше нас, не умнее. Ничего у них нет, кроме бесстрашия: ходят под уголовными статьями и не боятся. Они могут подписать распоряжение, прямо нарушающее закон, и ничего у них внутри не тряханется. Они прут, не глядя — в этом вся их сила. А наша сила в правде. И если мы будем их бояться — мы уже проиграли. Но сейчас они уже начинают бояться нас.

Во время предвыборной агитации на улицах активисты долго спорили, с какой фразы лучше начинать разговор с прохожими: «Мы против Владимира Стрельченко!» или «Мы за Химкинский лес!». Кажется, второй вариант работал лучше: при имени действующего мэра и вообще при слове «выборы» большинство горожан равнодушно отворачивались, бросая: «И без нас всех выберут».

Но Женя, кажется, не сильно расстроилась.

— Я тоже была такая, — говорит она. — Занималась карьерой, семьей, и было мне фиолетово, что вокруг происходит. Я была выше этого. Пока мое, кровное не зацепили — лес. Всем остальным я могла себя обеспечить, но вырастить сама себе лес я не могу. И гармоничный город, со школами и больницами, а не многоэтажными монстрами, построить сама не могу. Только этого для полного счастья и не хватает, понимаете?

— Гармоничного города, гармоничной страны и гармоничного мира, — добавляет ее муж Михаил.

Кажется, Евгения Чирикова не скоро вернется на свою работу.

Фотографии: Михаил Галустов для «РР»