Дальше от неба
Руководство МВД РФ предложило запретить употребление спиртных напитков на борту самолета и перед полетом. И ужесточить наказание за хулиганство в небе. Если этот законопроект будет принят, моей семье никогда не увидеть, к примеру, Австралии. Дело в том, что мой муж — аэрофоб
Надо сделать оговорку, раз уж я позорю собственного мужа: он человек деликатный и тихий, в компаниях тушуется и часто проезжает свою остановку — совестно просить водителя маршрутки останавливаться для него одного. Такой человек не может быть хулиганом. Но он смог.
Когда я сказала, что купила тур к морю, он лег на диван и накрылся подушкой. Ну, выпьешь, говорю, господи, большое дело. В день полета он отхлебывал из фляги еще в электричке, а в аэропорту выпил коньяку в кафе. Но это была не та доза, после которой крупный молодой мужчина показывает рожки пограничнику. Пограничник пожал плечами. Аэрофоб обернулся и, подняв руки над головой, как победитель Олимпиады, крикнул на весь зал: «Братья, мы вместе!»
С мужем явно творилось
— Мы все умрем!
Потом выглянул в иллюминатор и добавил:
— Боже, зачем ты меня заставила сделать это! Еще и на крыле! Верная смерть!
Голос его обрел нехорошую силу, в салоне повисла тишина. Впереди заплакали дети, а их хмурые матери неодобрительно оглянулись. Я попыталась успокоить мужа, но увы: он размеренно бился головой о спинку кресла.
— Мужик, потише, а! — грозно сказал мужчина в майке Russia. Сидевшая впереди интеллигентная пара покинула свои места и затаилась в хвостовой части.
Когда стюардессы показывали, как спастись, муж заинтересованно затих. Потом страшно закричал: «Где мой жилет?» — и стал извиваться, нащупывая его под сиденьем. Потом схватил одну из стюардесс за руку и горячо зашептал:
— Вы давно летаете? Еще не падали? А пилот? Он давно летает? Падал? Нет еще? А позовите его на секундочку!
Весь полет она обходила кресло мужа боком.
— Одиннадцать тысяч метров! — кричал он. — Под нами бездна! Как я мог согласиться, лучше б я дома умер!
Салон утомился и перестал обращать на него внимание. Стюардессы с ненавистью подали нам обед. Вдруг самолет резко провалился вниз, послышался голос: «Господа! Мы вошли в зону турбулентности, просим пристегнуть ремни».
— Началось! — торжествующе возвестил ангел апокалипсиса. — Я же говорил, мы все умрем!
— Да успокойте вы его! — простонал
— Отказ двигателя! Топливо экономят! Дотянуть до аэродрома хотят!
Мужчина в майке созрел, чтобы разобраться с моим супругом вручную. Но муж не сдавался. Он вдруг запрезирал пассажиров.
— Гребаное село! — на манер Чацкого обличал он весь салон. — И пусть вы все умрете!
Поэзию прекратила… икота. Муж икал полтора часа, не оставляя в покое гребаное село. Стюардессы мстительно не несли воды. Мужик в майке встал и сочувственно похлопал его по спине.
О своем полете он не помнил ничего. Не верил. Было стыдно. Друзья уверяли, что помогут восемь сеансов у психоаналитика.
Так что же делать людям, со страхом прислушивающимся к шуму двигателей? Не летать? Советские врачи рекомендовали принять перед посадкой 50–100 граммов. В 50−х на американских лайнерах как стандарт обслуживания ввели коктейли. Аэрофобов тысячи — что, сажать их в тюрьму за хулиганство? А может, давать им снотворное, успокоительное или психиатра на время полета?
В общем, пока муж читает книгу «Легкий способ наслаждаться авиаперелетами» и прокладывает наземные маршруты: «Поезд до Венеции — всего трое суток пути, что скажешь?»
Фото: Митя Гурин; Иллюстрация: Варвара Аляй
