Онлайн-журнал «Русский репортер»

Клуб спасения Эстонии [ 1 ]

Саша Денисова

Через 10 лет эстонцев останется всего 600 тысяч. Вместо полутора миллионов. Нация в опасности! Скоро всю ее можно будет разместить в одном спальном районе Москвы — и еще англичанам многоэтажку можно будет выделить. Горячие эстонские парни подошли к проблеме радикально: они решили оплодо- творить как можно больше эстонок

Когда эстонские актеры — молодые, все красавцы на подбор — плотоядно всматривались в зал, девушки в первых рядах расцветали. Но, поскольку дело было в театре, обошлось без жертв. А одна дама в возрасте вообще на всякий случай крикнула: «Россия для русских!»

Эстонский театр «NO 99» в прошлом году давал необычный спектакль «Незнайка на Луне» прямо в офисе журнала «Афиша», среди папок и мониторов. Это дико зажигательные ребята, однокурсники и сподвижники режиссера Тийта Оясоо. Новый спектакль в рамках программы «Золотая маска Плюс» так и называется — «ГЭП» (горячие эстонские парни). Он на злобу дня. Эстонского.

Но русским, которых 140 мильонов, трудно понять проблемы малой нации — к примеру, демографические. Герои постановки говорят русским: а вы представьте, что вы исчезнете с лица земли — ваша культура, речь, нация, а вместе с вами Пушкин, Маяковский… «Да ты че?!» — кричат русские, подразумевая, что за наезд и ответить можно. А для эстонцев это горькая правда жизни. И о ней они сделали смешную, яркую, современную пьесу из 30 скетчей. Герои — озабоченные исчезновением нации патриоты — создают клуб отцов и начинают делать детей всем окружающим женщинам.

В национальной одежде — гет­рах, лентах и жупанах — они похожи на нарядных лепреконов, но это не мешает им эффективно соблазнять барышень. Правда, потом они сталкиваются с рядом проблем. К примеру, женщины, все как одна, хотят быть единственными и чтоб муж приходил домой каждый вечер, а не раз в неделю по графику. А отцы-осе­ме­нители считают это буржуазным пережитком, как и ревность.

После урегулирования с женами этических вопросов начинаются споры другого рода: например, кому вести детей в детсад и муз­школу. Нет, дети клуба не брошенные сиротки — они окружены заботой, но их уже слишком много, и папаши ищут помощи у пиарщиков и бизнесменов. Чтоб те дали денег на проект спасения нации.

Все это и дико смешно, и грустно. Когда молодые эстонские актеры всерьез говорят о любви к земле предков, им как-то веришь. И пафос этот искренний, да и грустно без него было бы жить: на одной иронии не протянешь. И хотя в задних рядах наши сердобольные зрители бормочут, что, мол, это эстонские националисты, но ведь для нас, русских, чужой национализм всегда страшная угроза, а свой, с реальным оскалом, — это просто молодежь в спальных районах развлекается.

У французского режиссера Жоэля Помра, который сотрудничает с театром «Практика», есть спектакль о том, как француженка переживает, что лишится работы на вредном химическом производстве, работы, которая ее убивает. Безработица для французов — предмет художественной рефлексии почище, чем для русских их загадочная душа. Надо сказать, что социальные пьесы, пьесы-диспуты регулярно появляются в истории театра. Смысл разговора на эти темы со зрителем — не лобовое их обсуждение, как на ток-шоу, а более тонкое. Искусство все-таки не шершавый язык плаката, оно действует медленно, изнутри, как лекарство пролонгированного действия, результат от его приема может проявиться через годы. Но он обязательно будет — не на уровне криков и размахивания руками, а на уровне сердца.

Почему женщины сегодня не рожают? И почему чайлдфри напирают на отсутствие социальных гарантий и благосостояния как на причину своей бездетности? Вот и я тоже думаю: почему мои сверстники, мое поколение упорно не рожает, опасаясь возврата 90−х, хотя давно обросли машинами-дачами-квартирами? Все ждут еще какого-то благосостояния и… не знаю!.. знака с небес. А теперь вон кризис — вот вам и знак. Дождались.

Эстонский бизнесмен спрашивает: «Ну хорошо, дам я денег на ваших новых эстонских детей, а где я логотип размещу?» — «А на попе младенца», — нервно шутят отцы-осеменители. — «А это мысль!», — говорит бизнесмен. Ну что тут скажешь? Это о нашем времени говорит больше, чем все ток-шоу.

— Не пойму, почему вы вообще хотите остаться эстонцами? — спрашивает русская пиарщица.

— Как ей объяснить? — переговариваются эстонцы. — Понимаете, мы любим эту землю, здесь жили наши праотцы, они здесь работали, любили и умирали. Разве этого мало?

Словом, серьезные размышления за веселым фасадом: и Гитлер всплывает в памяти, и национальная идея…

Ну нету рецептов сохранения нации: вон этруски вымерли — и с приветом, дуся! Но в том, как театр нам рассказывает о современной Эстонии, много любви. И как-то совсем не возникает желания немножко поненавидеть эстонцев — как бывает, когда начитаешься всяких статей или телевизора насмотришься.

А еще такой спектакль лучше любого путеводителя. Театр вообще — лучше.

Фото: Митя Гурин; иллюстрация: Варвара Аляй