Сказка о блокаде [ 2 ]
В питерском товариществе «Куб» создали кукольный спектакль о блокаде — «Ленинградка», где танк «пантера» рычит, как живой зверь, а советская бомба размышляет, как бы в этот немецкий танк попасть. Перед детскими глазами проходит история страшная, невыносимая даже для взрослого сердца, но, что удивительно, добрая и волшебная
Три режиссера — Алексей Шишов, Борис Константинов, Денис Шадрин, задавшись целью сделать спектакль о блокаде, сначала сидели в библиотеках, обращались в общества блокадников, а потом просто стали брать тортики и ходить по старушкам чаи гонять. Одна из них, Валентина Родничева, сказала, что о блокаде рассказать ничего не может:
Из этой реальной истории и вырос спектакль: домовой Тимофеич — бородатая кукла с метлой — спасает девочку от голода. К шкафу, куда забился испуганный ребенок, он приносит выменянную на колечко
Делали спектакль три года: каждая кукла — произведение искусства, каждая минута — чудо. Вот в черноте сцены падает снежок, домовой метет мостовую, а над ним горит падающий осенний лист. Вот
Наконец домовой Тимофеич решает пойти на фронт и отыскать отца девочки, из шушуна переоблачается в гимнастерку и лишается бороды. А я сижу с открытым ртом, как ясельная группа: борода у него, что ли, накладная была?
После спектакля по ту сторону сцены пробираются дети. Галдят, уважительно трогают кукол, не могут понять: только что были живыми, а теперь неподвижно лежат в коробках. Обступили художника по куклам Виктора Антонова, дергают за кофту. Одна девочка волнуется за домового:
— Вы его подстригли? Как же он теперь без бороды?
— А она вырастет, — хитро прищурившись, говорит Антонов.
Девочку эта версия вполне устраивает. Актриса Ирина Зимина говорит мне:
— Мы в момент затемнения меняем одну куклу на другую. Но вы же взрослый человек, должны понимать.
Но я как взрослый человек не понимаю. Волшебство, не иначе.
Для кукольного театра военная тема вроде бы слишком страшная. Не проще ли было взять
Советские дети росли на советских фильмах о войне. Это хоть и идеология, но одновременно и уроки истории, и настоящие произведения искусства. А сейчас посмотришь сериалы ко Дню Победы по телику — и скисаешь: новый киноязык — картонный, вымученный, не торкает. А вот язык «Ленинградки» — торкает.
Режиссеры поясняют: у Салама был свой интерес, своя семейная история. Он двадцать лет прожил в Питере, двоих детей вырастил — за «Зенит» болеют, а на улицу выйти не могут: там то таджикскую девочку убьют, то просто всех «черных» бьют. Вот и отправил детей в Иорданию, а сам один живет.
Салам смотрит на меня с извиняющейся улыбкой. Мне становится неловко, и я отвожу взгляд. Человек делает в России спектакль о блокаде — уникальный некоммерческий проект, он получает главную театральную премию страны, «Золотую маску». Кукольный театр — самый гуманный из всех театров, он учит доброте, справедливости, любви к родине, наконец. А человек, который учит этому наших детей, должен в нашей стране бояться за своих? В его стране!
И это не бред для страны, победившей фашизм?
Вот интересно, мой дед, Иван Котов, возвращаясь из Берлина, смог бы понять такой вираж истории? Сомневаюсь. И ваши, наверное, тоже. В общем, с Днем Победы!
Фото: Митя Гурин; иллюстрация: Варвара Аляй
