Онлайн-журнал «Русский репортер»

Победа топоров и батонов

Евгений Гусятинский

Фото: Михаил Галустов для «РР»

Михаил Местецкий: «Серьезные идеи надо беречь»

«Скандал в хлебобулочной индустрии обернулся ужасом для многих жителей Центральной России. За последние две недели зафиксировано уже более ста случаев, когда в батонах и булках обнаруживались остро заточенные топоры» — так начинается фильм москвича Михаила Местецкого «Топоры в батонах», победивший на конкурсе короткометражек «Город РР», организованном «Русским репортером» и интернет-порталом MySpace.com.

Михаил, у вас есть профессиональное кинообразование?

Да, я учился на Высших курсах сценаристов и режиссеров. Давно это было. Закончил мастерскую Наумова и Добровольского. Но занимался практически у всех мастеров, к каким мог попасть.

Вообще в этом конкурсе я чувствую себя чуть-чуть странно. Потому что последний год я снимал большущий короткометражный фильм — с экспедициями, павильонами, с огромной съемочной группой. Это игровая картина, сложнопостановочная, актерская и все такое. По жанру — притча. Действие охватывает двадцать лет, и я надеюсь, что на следующем «Кинотавре» мы сможем ее показать.

А «Топоры в батонах» мы сняли буквально за один вечер, без бюджета, просто духарясь, панкуя, совершенно не преследуя никаких целей, кроме как… просто расслабиться после тяжелой работы над большим фильмом.

Идея «Топоров» родилась тоже спонтанно?

Никакой «большой» мотивации у нас не было. Просто интернет и возможность показывать фильмы в Сети очень демократизируют киношное пространство. Нет этого давления, этой огромной машины под названием «кинопроизводство». Можно взять видеокамеру и что-то снять. Более того, мы настолько оголтело все это делали, что некоторые кадры — не буду говорить какие — просто украли.

С телеканалов, которые вы пародируете?

Да-да. И причем это абсолютно нас не парило. Потому что мы не планируем никакого коммерческого использования — только общедоступный балаган. У нас не было больницы (часть действия фильма происходит в некой «больнице святого Петра, что на Пречистенке», куда якобы доставляются жертвы хлеба-убийцы. — «РР»), и мы сграбили какие-то общие планы больницы, а все остальное сняли у меня в подъезде. Вообще все это снято на коленке, и из-за этого, наверное, появилась какая-то легкость.

А как же авторские права?

Ну да, это большая проблема. На самом деле короткометражки обладают карт-бланшем на то, чтобы использовать такие вещи. Известна история с мультиком «Контакт», куда отдали музыку из «Крестного отца». Там они, правда, спросили разрешения у Копполы, и он им разрешил. Никто не пишет для короткометражек музыку, поэтому все используют чужую. Да и трудно найти психопатов, которые будут наезжать на студенческие фильмы и говорить: «Отдайте, вы нарушили мои права». Но распространение и прокат короткого метра из-за этого ограничиваются.

Но ведь и вашу идею можно украсть в интернете. Или вы об этом не думаете?

Честно говоря, идея спародировать новости совершенно не уникальная, ее невозможно застолбить. Это делали «Монти Пайтон» и кто угодно. А серьезные идеи надо, конечно, беречь. Сейчас чуть ли не все нормальные люди с презрением относятся к любому телевизионному пространству и особенно к тону, которым подается там полная галиматья. Собственно, в «Топорах в батонах» мы травестировали то, что мы видим, — то, что люди видят по телевизору. Там на полном серьезе говорят совершенно абсурдные вещи. Так почему бы так же не сказать, что топоры разрубают людей изнутри на части?

Есть ли у интернет-кино существенные минусы?

Главный минус в том, что это, конечно же, никакое не кино. Серьезного впечатления, больших сильных эмоций от интернет-кино получить невозможно. Сколько бы ни длился интернет-фильм, все равно это некий анекдот, скетч. Cамое чудовищное — рассеянность внимания в интернете. В кинозале этого не происходит хотя бы потому, что ты потратил деньги на билет. Если совсем тебя не припрет, ты не уйдешь с сеанса — и это дает шанс фильмам, которые не цепляют зрителя каждую секунду какими-то крючками, а выстраивают сложную атмосферу. А в интернете их не станут смотреть до конца. Если каждую секунду не цеплять зрителя, он тут же уйдет по первой же ссылке, которая мелькнет у него в другом окне. Поэтому, в принципе, у авторского кино, как мне кажется, в интернете шансов просто нет. Есть шанс именно у скетчей, галиматьи, такого «панк-рока».

У «Топоров» будет продолжение? Какие-нибудь другие скетчи на эту тему?

Честно говоря, когда мы собрались, то сразу стали думать про целую серию скетчей, но потом поняли, что дублировать такие штуки неохота. Будем делать что-то другое. По правде говоря, я даже смущен тем, что мне приходится что-то говорить об этой работе, потому что она настолько маленькая… Как я сказал на открытии, это такая партизанская вылазка на чужую территорию с наведением там максимального сумбура. Все телевизионщики, кстати, очень хорошо отреагировали на наш ролик.

Вы сами работали когда-нибудь на телевидении?

Полтора месяца провел на «Первом канале».

Почерпнули какой-то опыт?

Ну какой там опыт?! И так понятно, что телевизионные сюжеты легко пародировать, потому что их законы очень стандартные. Но доверие к телевидению все равно существует, несмотря на то что каждый обыватель скажет, что по телевизору все врут. Все врут, но он все равно это смотрит и всему верит. Помните, во времена Курехина вся страна просто упала, когда он сказал, что Ленин — это на самом деле гриб. То же самое, в принципе, происходит и сейчас.

После успеха «Топоров в батонах» в интернете вам поступали какие-то профессиональные предложения?

Да, этот ролик помог нам прийти на канал «2х2». Они нас нашли, увидев «Топоры». И мы начали делать с ними их первое шоу.

Мультипликационное?

Это будет кукольное шоу с мертвыми игрушками. Сейчас делаем кукол.

Насколько вам помогло ваше кинообразование?

Это станет понятно, когда я сделаю полный метр. Очень надеюсь запуститься в этом году с полнометражной картиной. Только что закончил полнометражный сценарий — это будет большая фантасмагорическая трагикомедия.

Было бы клево, конечно, сохранить ту же легкость, с которой снимается кино за один вечер, как бы оголтелость. Проблема очень многих короткометражек, фильмов из ВГИКа, включая ту 26−минутную ленту, которую я сейчас заканчиваю, в том, что там все, прошу прощения, задрочено. То есть все выверено до каждого миллиметрика, все такое вылизанное, очень красивое, но из-за этого исчезает пульс живой жизни, ее шероховатость, естественность.

Вы уже испытали на себе трудности, связанные с производством кино в России?

Скоро испытаю. Когда я делал свою короткометражку, это были абсолютно тепличные условия — благодаря щедрости и пониманию со стороны моего продюсера Сергея Корнихина. Я делал абсолютно все, что хотел, препятствий никаких не было. Но сейчас, видя его бледное лицо, зная о его огромных долгах, я понимаю, что в будущем такого счастья у меня уже не будет.

Вы раньше участвовали в каких-нибудь фестивалях?

В прошлом году был на «Киношоке». Победил на первом фестивале «Дебютное кино» в Москве.

С каким фильмом?

Он называется «Past Continuous», нам дали приз в размере 300 тысяч рублей, с этого началась моя большая короткометражка.

А как вам «Кинотавр»?

На «Киношоке» я был больше вовлечен во всю эту фестивальную стихию — из-за того что участвовал в конкурсе с фильмом, в который вложился, за который болел и очень волновался. А здесь я чувствую себя зайцем, который пролез на этот пароход: главное — доехать до конца, чтобы тебя не раскусили, и вовремя спрыгнуть.

Андрей Загидуллин: «Я хотел показать свою версию ада»

Другой финалист конкурса, челябинский режиссер-непрофессионал Андрей Загидуллин, снял в стенах обычного учебного заведения клаустрофобический триллер «Наблюдатель», в котором практически нет текста и диалогов, зато есть саспенс и неожиданный финал. Пустой вуз, бесконечные институтские коридоры, широкие лестницы – по этому пространству бегает молодой парень, преследуемый странным голосом, доносящимся откуда-то сверху. Бегущий человек – это испытуемый, вовлеченный в смертельную игру, придуманную таинственным наблюдателем-убийцей. Выжить в ней нельзя, а можно лишь перейти на следующий уровень, чтобы самому стать убийцей.

Фото: Михаил Галустов для «РР»

Андрей, расскажите, где вы учились?

Вообще я специалист по связям с общественностью, закончил журфак. Несколько раз поступал во ВГИК и на Высшие курсы сценаристов и режиссеров, но меня не взяли. Потом я подумал — зачем отказываться от того, чем ты хочешь заниматься, если кто-то тебя не взял? Можно научиться всему самостоятельно. Сейчас очень легко это сделать. Можно найти любые книги, любые фильмы, все из Интернета скачать.

Не снимать кино только потому, что у тебя нет диплома – это идиотизм. Сними фильм – может быть, его посмотрят десятки тысяч человек, может, он попадет на крупнейший кинофестиваль. Почему тебя должно стопорить отсутствие какой-то бумажечки у тебя в кармане? Опыт и знания нарабатываются в процессе, я считаю. А обучение в киношколе, мне кажется, больше воздействует на психологию, придает уверенности, как бы дает внутреннее право снимать кино. Но через все это можно перешагнуть.

Как быстро вы научились снимать кино?

Я всю жизнь на это трачу. «Наблюдатель» очень сильно выстрелил на Урале, потому что он сделан в ЮУРГУ – большом вузе. Очень много людей посмотрели фильм, и мне начали поступать предложения. Группа «Камбоджа» — челябинская альтернативная команда — заказала мне клип. Сейчас мы, кстати, победили с ним на Международном фестивале музыкальных клипов в Лос-Анджелесе. Я еще пару заказных фильмов снял и один телепроект. То есть на этом уже можно зарабатывать.

Есть ли на Урале какие-нибудь киношколы или отделения, где учат снимать кино?

У нас есть Государственная академия культуры и искусств, там учат режиссуре. Но я все время пытался пробиться в Москву и поэтому туда не поступал. А потом, когда я снял «Наблюдателя», я задал себе вопрос: действительно ли мне необходимо профессиональное образование, если и без него можно снимать фильмы? Кстати, меня в этой академии не очень любят.

Почему?

Потому что я сейчас столкнулся с тем, что любой успех в этой среде – неважно, у большого режиссера или у маленького с короткометражкой, — все равно тянет за собой зависть. Вот есть белая зависть — когда человек видит, что кто-то классно работает, и пытается работать лучше. Это прогресс. А черная зависть – это когда тебе палку в колесо пытаются вставить, чтобы ты никуда не доехал. И вот я с этим столкнулся. Ну, может быть, рано на меня все это свалилось. Я просто хотел сделать хороший фильм, зачем меня за это не любить?

Сколько стоил «Наблюдатель»?

Шестьсот рублей! Он действительно очень дешевый. Основная статья расходов в кинопроизводстве – это оплата человеческого труда. А если ты соберешь команду из людей, которые хотят просто доказать, что они что-то могут, если они вместе с тобой готовы работать на энтузиазме, если у тебя достаточно емкий сценарий и не очень много актеров, ты можешь все снять за один съемочный день. Съемки «Наблюдателя» заняли около 24 часов. Мы снимали всю ночь в ЮУРГУ и отдельные планы подснимали днем.

Как родился замысел фильма?

Я хотел сделать мейнстримное кино – развлекательное, интригующее. Но в финале, если зритель захочет, он может найти там нечто большее. Он может этого и не увидеть, но лично для меня там есть смысл. Герой фильма изначально бегает от самого себя, то есть он испытуемый в самом начале, потом он становится наблюдателем. И я хотел этим подчеркнуть, что, в принципе, этот процесс, когда люди, грубо говоря, уничтожают других людей, никак не остановить. Даже если пойти по пути наименьшего сопротивления – убить себя или еще что-то сделать, ни культура, ни искусство никогда этот процесс не изменят. Это такой цикл. Вообще это ад — череда постоянно повторяющихся событий. Я хотел показать свою версию ада. В финале фильма мы возвращаемся в его начало. И так снова и снова — одни и те же действия, в которых человек уничтожает самого себя.

Есть ли в Челябинске какая-то киносреда, своя кинотусовка? Есть ли люди, которые, как и ты, что-то делают сами?

В Челябинске ничего такого нет. Даже те работы, которые делают в Академии культуры и искусства, – это несюжетные короткометражные фильмы. Все, что я там видел, – это просто этюды или анимация, какие-то маленькие зарисовочки. Я не видел там серьезной работы с актерами. Не видел осмысленной постановки кадра. И поэтому я решил в городе читать семинары «Как снять свое кино за 600 рублей».

Я просто подумал — если я всему научился сам, причем достаточно быстро, почему бы ни поделиться этими знаниями с другими? И я начал рассказывать. На первое занятие сорок человек пришло. Очень хотелось бы, чтобы в Челябинске создалась киношная тусовка, чтобы там появились режиссеры, с которыми хотя бы можно поговорить. А то мне, например, заказывают клип, а я понимаю, что в этом городе мне даже не к кому обратиться. Там есть театральные режиссеры, есть телережиссеры, но я ни к кому из них не могу подойти и сказать — слушай, вот ты опытнее, можешь помочь? Я вот первый раз клип снимаю, как это вообще делается?

Но вообще наш фильм породил такую цепочку – уже есть пародии на «Наблюдателя», есть версия с «гоблинским» переводом – такой стандартный прикольчик. Есть короткометражный фильм, где в одном из эпизодов герои оказываются запертыми в вузе…

Почему именно вуз стал местом действия?

В этом вузе работала моя тетя, давно еще. И когда мне было пять или шесть лет, я там оказался вместе с ней, дело было вечером – она должна была что-то забрать на кафедре. Она мне говорит: «Подожди, я сбегаю наверх». Я остался там на втором этаже и понял, что это гигантские лабиринты, это куча коридоров. Я хожу, поворачиваю за угол, и там еще один коридор длинный – на километр.

Практически Кубрик.

Ну, я еще не видел тогда «Сияния», ничего такого на тот момент не смотрел. В общем, я подошел к окну и увидел, как подъехала к вузу какая-то скорая помощь, вышли два мужика в белых лабораторных халатах и стали тащить какую-то тележку, накрытую белой простыней. И как-то все это перемешалось в моей голове и попало в фильм. Хотя многие начали говорить — да он просто посмотрел «Пилу» и там все спер! На самом деле я не люблю «Пилу». И даже не думал, что зрители найдут аналогии между «Пилой» и «Наблюдателем».

Много ли фильмов ты смотришь? Важна ли эта насмотренность? Иногда она вредит режиссеру, особенно дебютанту.

Ну да, вредит, потому что ты начинаешь делать фильмы не о том, что тебя волнует, а о других фильмах. Но все равно смотреть надо. В принципе, я киноман. Вернее, был киноманом. Когда я снял «Наблюдателя» — свой первый фильм, у меня как отрезало вообще, я не могу больше смотреть кино как раньше. Вот даже сейчас сижу в кинотеатре и просто смотрю, как это расписано по планам, как это все сделано. И у меня уже нет такого большого желания – окунуться в историю и высунуться ближе к концу. Раньше я смотрел по четыре, по пять фильмов в день, просто чтобы учиться. Считаю, что у нас в стране самая большая проблема со сценариями. У нас нет интересных историй. У нас не все умеют рассказывать интересные и оригинальные истории.

Сценарии ты тоже сам пишешь?

Да, у меня уже есть три полнометражных сценария. Один триллер, другой — социальная сатира, третий — драма. Сейчас пишу четвертый. К одному из них уже присматривались – хотели купить. Но потом сказали, что история мрачная – сейчас не время для мрачных историй.

Ты пробовал посылать их продюсерам, отправлять на студии?

Да это немножечко не так делается. Ну, ты пошлешь, и что дальше? Там сидит какая-нибудь младшая редакторша. Вот ей чего-то понравилось, она покурила две недели, потом говорит тебе: «Ладно, давай попробуем все переписать, и я покажу кому-нибудь еще – главному редактору». Ну, давай. Ты три месяца ей переписываешь без всяких гарантий. Потом она говорит: «Хорошо, я понесла главному редактору». Главный редактор говорит: «Давай еще два раза перепишем». Потом в лучшем случае через год этот сценарий ляжет главному человеку на стол рядом с пачкой из десяти других сценариев, и он будет принимать решение. И не факт, что это решение будет в твою пользу. Я не хочу продать сценарий за пять тысяч долларов, чтобы он где-то лежал. Не факт, что по этому сценарию вообще снимут фильм. Зачем мне это? Я хочу сам снимать свои фильмы. Посмотрим, как оно пойдет.

Надежда Горохова: «Чем вам помочь?»

Одна из трех финалисток конкурса – Надежда Горохова (Красноярск) с фильмом «Чем вам помочь?». Сама она говорит, что это картина «пограничная» — сделанная на стыке между документальным кинематографом и игровым.

Фото: Михаил Галустов для «РР»

Горохова установила скрытую камеру в обычную палатку, торгующую CD, DVD и MP3, а главным героем сделала продавца – немолодого человека, очень бережно относящегося к своему труда и всякий раз искренне обращающегося к покупателям с сакраментальным «Чем вам помочь?». На эту рядовую, но крайне доброжелательную реплику люди реагируют по-разному.

Большинство ее просто не слышат, а один человек даже агрессивно отвечает вопросом на вопрос: «Это мне помочь?! Может, это я вам сейчас как-нибудь помогу?!», чем обижает безвредного «палаточника» и приводит его в полное замешательство. Представляя фильм на «Кинотавре», Горохова заметила, что это кино о выборе, который человек совершает каждую секунду, и не важно, выбирает ли он жизненный путь или боевик для вечернего просмотра. Между тем и другим — гигантская пропасть, но трудность и технология выбора от этого не меняется.