Онлайн-журнал «Русский репортер»

7 вопросов Виму Вендерсу, кинорежиссеру

Евгений Гусятинский

18 июня в российский прокат выходит новый фильм Вима Вендерса «Съемки в Палермо». Автор культовых фильмов вроде «Неба над Берлином» и «Париж, Техас», он не устает удивлять. В «Съемках в Палермо» Вендерс довел до клинического абсурда свою страсть к фотографии, путешествиям и городам. Но главное в этом странном фильме — образ смерти, о которой немецкий режиссер-мыслитель еще никогда не говорил с такой подкупающей откровенностью

Вим Вендерс

Фото: Getty Images/Fotobank

1. Как вы воспринимаете смерть, как вы ее понимаете?

Как и любой человек, я ее боюсь. Но убежден, что в момент, когда она действительно неотвратима, страх пропадает
и наступает умиротворение. Страх смерти преувеличен, знаю по опыту.

2. Уже сталкивались с ней?

В 1969 году. В 24 года я был в Мюнхене без денег и умирал с голоду. Отправился на одну вечеринку, сразу пошел на кухню, но там была только огромная тарелка с печеньем. Я сел на пол, съел все и отрубился. Двадцать минут был без сознания, очнулся уже в больнице. Думал, что это последние 20 минут моей жизни, но чувствовал себя очень спокойно, мне было хорошо как никогда.

3. Смерть в вашем фильме — положительный персонаж?

Да, я не хотел изображать ее как что-то страшное. Смерть у меня не хочет выполнять свою работу, но вынуждена это делать, что приводит ее в отчаяние. Я бы сказал, что это добрая смерть. К тому же играет ее Деннис Хоппер, мой старый американский друг, которого я знаю 30 лет. Я взял Денниса на эту роль из-за его природной доброты и прекрасных человеческих качеств.

4. Но главный герой — фотограф. Смерть и фотография для вас связаны?

Безусловно. Фильм о фотографии — это фильм о смерти. Во время съемок я вспоминал «Фотоувеличение» Антониони — там именно фотография запечатлевает смерть, которую люди сами по себе уже не замечают. Но сегодня статус фотографии изменился, она утратила достоверность и объективность. Невозможно сказать, что на современной фотографии реально, а что нет. Оригинала больше не существует. Любое реальное изображение при желании разбирается на пиксели, из которых можно собрать совершенно другое и абсолютное нереальное. Происходит потеря чувства реальности и, как следствие, потеря воли к творению. Как можно творить в мире, в котором все подвергается манипуляциям и ничто не вызывает доверия?

5. А музыка? В нее-то вы еще верите?

Современная музыка вдохновляет меня больше всего остального. Я не случайно позвал на роль фотографа немецкого рокера Кампино. Нынешняя музыка — поп, рок, блюз, панк, хип-хоп, джаз или рэп — имеет смелость в неожиданном и радикальном ключе говорить о вещах, о которых другие виды массового искусства, включая кино, уже не могут ничего сказать.

6. И что это за темы?

Жизнь и смерть, бог и дьявол, вера и неверие, одиночество и скорбь, сила и слабость, время и вечность, свобода и справедливость — вот лишь короткий перечень вопросов, которые поднимает рок-музыка. Послушайте Ника Кейва, Тома Уэйтса, Боба Дилана, U2, Portishead, Coldplay, Radiohead — и это всего несколько исполнителей! Когда 50 тысяч человек на стадионе поют вместе с музыкантом о смерти, умирании и смысле жизни — это потрясающе! В кино такое невозможно. В отличие от музыкантов, кинематографисты всего боятся, они разучились рисковать. Надеюсь, во мне есть этот рок-н-ролльный инстинкт — он и заставил меня сделать этот фильм.

7. Вам никогда не хотелось бросить кино и стать
музыкантом?

Я играю на саксофоне. В 21 год решил купить 16−миллиметровую камеру, но денег не было, и я продал свой инструмент, чтобы получить нужную сумму. Потом страшно об этом жалел, но было уже поздно.