Онлайн-журнал «Русский репортер»

О страхе Божьем [ 3 ]

Дмитрий Виноградов

Федеральная служба судебных приставов подписала протокол о взаимодействии с церковью. Теперь священники будут пугать алиментщиков Страшным судом. Идея принадлежит начальнику службы приставов города Тосно Ленинградской области Валерию Кочергину. Среди коллег его маленькое управление имеет репутацию всероссийской кузницы креатива. «РР» предложил приставу поделиться секретами мастерства

Валерий Кочергин

Фото: Алексей Тихонов для «РР»

1. Как выглядит общение священника с должниками и в каких суммах исчисляется эффект?

Первую встречу мы провели в апреле. Принудительно собрали с десяток алиментщиков, пригласили их «бывших» — многие пришли с детьми. Я рассказал о российских законах, а отец Николай — о божьих. Напомнил, что деньги сегодня есть, завтра нет, а вот отвечать за свои поступки на том свете придется по всей строгости. Говорил очень тихо, но проникновенно — все заткнулись и слушали. «Даже животные, — сказал отец Николай, — заботятся о своих детях». Тут один папаша все-таки не выдержал: «Животным, — говорит, — хорошо, они один год заботятся, а нам 18 лет надо». Но четверых проняло. Например, должник Бабарыкин в тот же день выложил 76 тысяч рублей. Второй, Кириленко, заплатил 68 тысяч и даже письмо нам благодарственное написал: дескать, на этой встрече почувствовал себя человеком. У нас в стране 10 миллионов злостных алиментщиков, но мужиков, у которых есть совесть, среди них много — надо только ее пробудить.

2. Почему они не платят? От жадности?

Это в последнюю очередь. Чаще всего от обиды на бывших жен. А некоторые действительно находятся в таком депрессивном состоянии, что платить нечем — и здесь вмешательство священника тоже может помочь. Попадаются и просто беспредельщики, которых ничем не проймешь. Есть у нас, например, такой Савельев — 276 тысяч задолженности. Для таких надо, конечно, возрождать ЛТП (лечебно-трудовой профилакторий. — «РР»): человек лечится, работает и платит алименты — красота!

3. А найдется ли работа для алкоголиков? В кризис и нормальных-то занять нечем…

У нас на бирже около тысячи вакансий, из них 164 — на 20 тысяч рублей и выше. Работа есть, желания нет. А порой и желание есть, просто некому пинка дать хорошего. Они иногда нам так и говорят: «Эх, заставил бы кто-нибудь работать — век бы благодарил!»

4. Самим-то приставам сколько сейчас платят?

12 тысяч рублей. В инспекторах одни женщины — без малого 40 человек. А должников в общей сложности 20 тысяч. И еще столько же — взыскатели. То есть каждый год через нас проходит почти половина населения района. Я думаю, надо вернуть исполнительский сбор, который мы получали до 2004 года — 7% от взысканной суммы. С помощью этих «гонораров» мы могли бы привлечь более опытных и классных специалистов.

5. Пугать должников военкоматом тоже вы придумали?

Да, только, к сожалению, эта идея не нашла поддержки у военных. Они считают, что армии деклассированные элементы не нужны. А я им на это отвечаю, что должники — вовсе не обязательно сброд и мусор. У меня в алиментщиках офицеры и даже генералы ходят. Четверых должников мы в армию все-таки отпра­вили. Правда, за это нашего военкома уволили. Жаль. Очень хороший человек.

6. Откуда у вас столько креатива?

Других рычагов воздействия не осталось — вот и приходится фонтанировать. Государство у нас слишком доброе. Чем мы сейчас можем грозить человеку, у которого формально ничего нет? Даже чтобы дать три месяца тюрьмы, надо горы своротить. У меня работает одна женщина, которая, отчаявшись получить деньги с мужа, сама пошла в приставы. И что, думаете, помогло?

7. Неужели нет?

Как не платил, так и не платит. Единственное, чем мы можем всерьез пугать, — это позором. Или давить на психику. Вот сегодня возили должников за услуги ЖКХ в бараки, куда их переселят, если не одумаются. Они, конечно, хорохорятся — дескать, мы и тут не пропадем. Но глазки забегали. Из 12 человек 7 уже сообщили, где работают.