Онлайн-журнал «Русский репортер»

Меч для Путина [ 2 ]

Виталий Лейбин

Виталий Лейбин

Фото: Кирилл Лагутко для «РР»

Тревожно, когда в народе вдруг начинают потешаться над властью.

Как раз это и случилось после неожиданного похода Владимира Путина в супермаркет «Перекресток», где премьер обнаружил высокие цены и более чем 100−процентную торговую наценку на говядину. Управляющий директор торговой сети взял под козырек и обещал: «Завтра цены понизим».

Вообще-то тема регулирования торговых наценок действительно острая, но решаемая («РР», например, писал о цивилизованных вариантах решения этой проблемы еще в № 21 в 2007 году). Но мало кого, кроме специалистов, заинтересовала собственно суть вопроса. Почему так?

Незадолго до шоу в супермаркете Путин поздравлял художника Илью Глазунова с днем рождения и заодно посоветовал ему нарисовать вещему Олегу меч побольше, а то, мол, таким маленьким клинком «как будто колбасу режут». Глазунов взял под козырек и обещал все исправить.

Колбаса срифмовалась с мясом.

Одно из объяснений смешков над премьер-министром: отпустил страх после первого случая ручного кризисного управления — в Пикалево. Бизнесмены тогда всерьез обсуждали опасность распространения опыта прямого вмешательства правительства в любой бизнес, а политологи — преображение довольно прагматичного и делового стиля нашей власти в популистский. Режимы, которые напрямую обращаются к «народу вообще», обычно игнорируют мнения отдельных знающих людей и групп интересов. Но после Глазунова и супермаркета создалось впечатление, что все это как-то не очень всерьез.

Впечатление ложное. Бояться надо. В частности, того, что правительство может показать слабость, неспособность к управлению в условиях кризиса. Смеясь, многие почувствовали не железную руку власти, а признаки «синдрома Горбачева», выходящего в народ, или «синдрома Хрущева», ругающего «авангардистов». Во всяком случае, на следующий день цены в «Перекрестке» не изменились. Есть, правда, надежда, что хоть Глазунов меч дорисует, но легче от этого не станет. Потому что власть — это когда «сказано — сделано», когда первые лица напрямую вмешиваются редко, а если уж вмешиваются, то — наверняка, железно.

Хуже всего, если Путин действительно почувствовал, что инструменты управления страной уплывают из рук. На самом деле наша центральная власть довольно дельная и деятельная, многое у нее получается. Особенно хорошо — большие стратегические планы и отдельные «ручные» проекты. По крайней мере, и большие газо— и нефтепроводы, и олимпийские объекты так или иначе будут построены. И то хорошо.

Но еще до кризиса было понятно, что управление через системные решения, через общие правила игры удается власти хуже. На рынке лекарств и в медицине — бардак, несмотря на все потуги. Новые механизмы госзакупок только увеличили коррупцию, а оборонзаказ — профанация. Проблема Пикалево и дальневосточного Белогорья проявилась до всякого кризиса и показала, что никаких системных механизмов ограничения прав собственников в случаях, когда кто-то приобрел предприятие, а работать на нем не собирается, нет. Несколько последних лет обсуждаются механизмы массового строительства жилья, дело дошло уже до встреч премьера с думскими фракциями, но начинать правительству по-прежнему страшно.

Для него это и есть главный вызов: либо рисковать, создавая новые механизмы управления страной, ошибаясь, тратя деньги, но работая, либо потешать народ. Я — за риск.