Онлайн-журнал «Русский репортер»

Попасть в клеточку [ 1 ]

Григорий Тарасевич

Российские ученые пытаются расширить Периодическую таблицу Менделеева, знакомую нам из школьного курса химии. Помешать им в этом может природа. Или политика

Григорий Тарасевич

Фото: Кирилл Лагутко для «РР»

Честно признаюсь: в ядерной физике я разбираюсь плохо. Уж простите. По­этому я очень люблю писать про синтез трансурановых элементов, которым вот уже полвека занимаются в Дубне. Там вообще много чем занимаются. Например, «расчетом полулептонных распадов тяжелых барионов» или «изучением низколежащих квадрупольных возбуждений смешанной симметрии». Что это такое, я, хоть убей, не понимаю, хотя, возможно, — нечто очень крутое.

А вот с трансурановыми элементами все проще. Помните таблицу Менделеева, которая мозолила глаза в школьном кабинете химии? Основная часть ее клеточек была заполнена элементами, существующими в природе. Но те, которые следуют после 92−го номера (это уран), приходится получать искусственно. Делается это так: берется мишень из одного элемента и в нее со страшной силой вгоняются ядра другого. Если повезет, то получается новый элемент.

История расширения таблицы Менделеева довольно увлекательна. К примеру, ученые долгое время никак не могли договориться о названиях. 105−й элемент в СССР звался нильсбо­рием (в честь Нильса Бора), американцы именовали его ганием (в честь Отто Гана), потом предложили «жолиотий» (в честь Жолио-Кюри), а в итоге Международный союз теоретической и прикладной химии остановился на варианте «дубний» (в честь нашей Дубны). Но многие элементы не поименованы до сих пор. Мне как-то попалось предложение коммунистов использовать в названии химического элемента имя «Лаврентий» — в память о Берия.

Параллельно шли разбирательства о приоритете. Российские, американские и немецкие ученые отчаянно спорили о том, кто первый получил новый элемент. В пылу полемики звучали и обвинения в фальсификациях.

С ненаучными проблемами ученые сталкиваются до сих пор. К примеру, еще в прошлом году в Дубне должны были начать эксперимент по синтезу 120−го элемента. Но не начали.

— Понимаете, иногда в ядерную физику вмешивается геополитика, — со вздохом поведали мне в лаборатории ядерных реакций.

Дело в том, что для синтеза нового элемента нужна мишень из очень-очень редкого и очень-очень дорогого изотопа. И делают его только в одной лаборатории в США. И когда наши физики в очередной раз попытались создать 120−й элемент, как раз наступило похолодание в российско-американских отношениях. А изотоп этот — на грани военного и научного сырья.

Сейчас с американцами вроде бы снова мир, дружба, Обама. По крайней мере недавно новостные агентства сообщили, что из США нам передали мишень из изотопа берклия. Она необходима для синтеза 117−го элемента.

Напомню, что с помощью физиков таблица Менделеева уже добралась до элемента с порядковым номером 118. Только перед ним остался небольшой пробел: 117−й элемент так и не был получен. Именно этим и собираются заняться летом в Дубне. Говорят, что по этому поводу там даже отменили отпуска. Выйдет это у них или нет — неизвестно. Матушка-природа бывает иногда очень вредной, и даже при соблюдении всех расчетов новый обитатель таблицы Менделеева может не получиться…

Как уже говорилось в начале, я пишу про синтез трансурановых элементов не в первый и даже не в пятый раз. И все время редакторы и читатели меня спрашивают: «А для чего, собственно, нужны новые химические элементы, какая от них польза народному хозяйству?»

Чисто научная выгода вполне понятна. По идее сверхтяжелые элементы — не жильцы на этом свете. Они должны распадаться прежде, чем их зафиксирует какой-нибудь прибор. Но есть гипотеза, что где-то вдали существуют эдакие волшебные «острова стабильности». Если накачать ядро должным количеством протонов и нейтронов, то оно может оказаться одновременно и очень тяжелым, и очень стабильным. Именно ради этого «острова стабильности» ученые и гоняют гигантские установки.

А что касается практического применения всех этих открытий… В Дубне на это отвечают, что может быть когда-нибудь как-нибудь удастся получить что-то полезное. Ну, например, материалы с новыми свойствами… Чувствуется, что на такие вопросы они отвечают без энтузиазма. Зато потом их глаза загораются, и они произносят: «Мы же расширяем границы познанного мира! Разве вы не понимаете?!»

Лично я понимаю. И мне не очень важны новые материалы. Даже «остров стабильности» меня не сильно возбуждает. Мне просто приятно оттого, что таблица Менделеева станет чуточку больше.