Чисто по-кацки [ 1 ]
В Ярославской области есть деревня Мартыново. Там живут и работают кацкари — кто в огородах, кто экскурсоводами, а кто экспонатами: в деревне своими силами создали музей кацкой этнической группы. У городских жителей это популярный туристический маршрут: они едут сюда посмотреть на чудных мужиков, руками, ногами и языком застрявших в своем деревенском мирке
Некоторые предметы быта кацкарей москвичам непонятны
Как в автобус с уже висящими на ступеньках пассажирами втискиваются еще пятеро, одному водителю известно. Снаружи на нас смотрит работник автостанции — оптимистично настроенная блондинка в красном. Она водит в воздухе шариковой ручкой — от водителя в конец автобуса — видимо, пытаясь телепатически сдвинуть скомканных пассажиров, вываливающихся из передней двери. Наконец «пазику» удается закрыть двери и тронуться в путь.
«Пазик» едет из города Мышкин в деревню Мартыново, где живут кацкари — «маленькая этническая общность русского народа». Кроме жилых домов там есть музей, сувенирная лавка и даже журнал «Кацкая летопись», который издает главный идеолог кацкой «этнической общности» филолог Сергей Темняткин. Турфирмы часто включают Мартыново бонусом к экскурсиям по Угличу и Мышкину, а любители сельской экзотики едут туда своим ходом.
Знать и хранить более двух тысяч слов кацкого диалекта обязаны музейщики. Остальные кацкари употребляют далеко не все свои слова, и чем моложе, тем меньше. Зачем вообще деревенским жителям сохранять самобытность, когда все кругом интегрируются, глобализируются и с пеленок учат английский?
— На этот вопрос вам здесь никто не ответит, — говорит Николай Румянцев, работник музея кацкарей.
И он совершенно прав. Кацкари — это не только жители деревни Мартыново, это две тысячи человек в восьмидесяти деревнях Мышкинского района по реке Кадка. Приезжих жители Кацкой волости со времен прабабушек называют «заволостными». И когда начинают «бахорить
Деревенский дом: печка, прялка, швейная машинка, самодельные куклы,
— Торим в следующую комнату, — зазывает экскурсовод Елена Великолепова.
— Торим, — радостно отзываются заволостные.
Изначально о продаже впечатлений и продуктов натурального хозяйства речи не было: музей создавался в образовательных целях. Еще в 80−е Сергей Темняткин с группой единомышленников начал собирать фольклор и диалектизмы родного края. С начала 90−х стала выходить газета «Кацкая летопись», возникли Кацкие чтения, и за мартыновскими краелюбами потянулись жители других деревень, решившие не терять родную речь и традиции.
— Так получилось, что мы начали преподавать кацковедение в школе: речь, географию, этнографию, — рассказывает Темняткин. — В 2000 году один из домов был выставлен на продажу. Хозяйка его, сельская учительница, перебиралась к дочери в город. Вот мы и решили в этом доме организовать этнический музей. Потом к нам туристические организации начали обращаться с просьбой принять экскурсии. Когда первый автобус приехал, мы, честно говоря, растерялись: не знали, что говорить, что делать. Но потихоньку выработались программы.
Теперь в музейный комплекс входит пять домов вместе со старой школой. В Мартыново ездят за опытом
Простой деревенский дом стал музеем
После экскурсии и перед деревенским обедом туристам показывают представление — коменничанье: старики пытаются женить своего сына на одной из москвичек. Заволостные смеются и подыгрывают. Особенно веселит их слово «говено» — антоним слова «дарома», что значит «хорошо». «Плохое» в Кацкой волости происходит от слова «говеть» — отказываться
В 2000 году к кацкарям наведалась экспедиция из СПбГУ и признала кацкий говор социолингвистической реальностью. То есть языком. Такой вывод был сделан в результате
— Но я так далеко не иду, — улыбается Темняткин. — Скорее, это можно назвать говором или диалектом. Деревенские жители не задумываются, когда вставляют в речь диалектное слово. Вот мы в музее сознательно этот словарь учим и между собой стараемся только кацкие слова употреблять. Раньше мы жили в четырех километрах от Мартыново, и моя мама всегда говорила, что картошку надо «обаливать». А теперь сюда перебрались, деревня более цивилизованная. И мама говорит «окучивать», как и все. Так одно слово на моих глазах потерялось из языка.
Работники музея к исконным родным словам относятся бережно. Сергей показывает только что записанные в мобильник обороты:
— Вот, сегодня услышал: корова злая — «туфица», «должна денег, а сама дубится», «отодубилась на больничных харчах» — значит поправилась. Зачем это нужно? Вот ездили мы на сессию в Москву с директором музея Юрой Ершовым. На третий день уже почувствовали: хочется бахорить, а не разговаривать… Людям хочется верить в сказку: что есть такая маленькая страна, населенная кацкарями. И вроде все у них не так — и речь другая, и вид. Они ждут, чтоб мы бахорили, мы и бахорим.
В маленькой стране есть свои мифы и предания, они же укороны. Про летающего змея, про белую
Впрочем, в последнее время кацкари скорее накапливают, чем обызъяниваются. Одной картошки на туристический стол требуется до 500 кг в месяц. Приезжие, впечатленные прялками в этническом музее, интересуются, есть ли у жителей Мартыново телевизоры. На самом деле тут уже многие пользуются компьютерами.
Неподалеку от музея стоит дом старейшего жителя деревни. Михаил Алексеевич Виноградов родился в 1922 году. Он считает себя настоящим кацкарем и с удовольствием рассказал
— Да русские мы, как и все, не с Луны же свалились. И разговариваем
Многочисленным туристическим автобусам в деревне больше не удивляются. Говорят, это стимул дворы в порядке содержать, да и прибыль опять же.
Мимо меня по улице проезжают на велосипедах две девчушки лет девяти.
— Вы тоже кацкарями будете?
— Да, — нерешительно отвечают девочки.
— И разговариваете, значит,
— Нет, — раздражаются они и уезжают.
Столичные гости погружаются в автобус. Меня до Углича подвез Володя, музейный водитель, а по совместительству повар и актер.
Из Углича я возвращаюсь в большой город. За окном стандартный пейзаж: деревеньки, рощицы, коровы, луга. Я думаю, что сегодня «в деревню, к тетке, в глушь» — вовсе не наказание, а совсем наоборот. Ученые говорят, что это называется «фольклоризм» — сознательное обращение к народной эстетике, вторичный интерес, возвращение к истокам.
Завтра опять поеду в деревню, теперь уже в свою. Поливать огород, слушать ворчание бабушки о том, откуда у городских растут руки. Надо рассказать ей, что ее повседневная жизнь — это тренд. Или, может, сделать телешоу?
«Огород за стеклом».
Фото: Олег Токмаков
