Золотой век. Цифровая версия [ 3 ]
Девушка лет шестнадцати. Пирсинг в самом неожиданном месте, сумка с героями «Южного парка», идиотская челка, пальцы с аляповатым маникюром. Этими пальцами она сосредоточенно тычет в кнопки мобильного телефона. Так рождаются тысячи страниц текста, который, по сути, не отличается от дневников и любовных писем барышень «золотого» начала XIX века
Фото: Кирилл Лагутко для «РР»
Чтобы считаться интеллигентным человеком, нужно ворчать. Стандартный текст «ворчалки» выглядит примерно так: «Мы переживаем грандиозное падение культуры (вздох). Современная молодежь разучилась грамотно писать (глубокий вздох). Они уткнулись в свои компьютеры и мобильники, и нет им дела до Пушкина с Толстым (печальная пауза)».
Далее должен следовать список виновных: министр образования, американский империализм, рыночная экономика, авторы детективов, цифровые технологии, ЕГЭ, Голливуд и, на всякий случай, нелегальные мигранты. Все это, по мнению интеллигентного человека, убивает культуру родной речи.
Лично я отношу себя к людям интеллигентным. По крайней мере, ношу очки, не умею чинить смеситель и знаю отличия
Грамотными делает подростков вовсе не угроза провала на ЕГЭ по русскому языку, а как раз те самые эсэмэски, аськи, блоги и прочие растлители культуры. Никогда еще обычный человек не порождал письменные тексты в таких количествах. Такое было разве что в начале XIX века, когда юноши и барышни из приличных семей километрами строчили письма, дневники и эпиграммы. Из этого скрипа гусиных перьев и родился «золотой век» русской культуры (конечно, нынешним авторам «ЖЖ» и эсэмэсок далеко до пушкинского слога, но и в ту эпоху на каждого Александра Сергеевича приходилась сотня Иван Иванычей, чьи тексты изобиловали банальностями и пошлостями).
В пушкинские времена работа с текстом относилась к привилегиям немногочисленного дворянства. Сейчас пишут все. Этим летом я был в одной небольшой деревне. Газ туда провести еще не успели. Но местные подростки бойко переписываются через мобильники со своими приятелями, живущими на соседней улице.
Вот девушка хочет пригласить юношу на свидание (в наше эмансипированное время такое запросто случается). При этом нужно и девичью честь соблюсти, и свою заинтересованность показать. В короткой эсэмэске нужно передать не меньшую гамму чувств и сомнений, чем в письме пушкинской Татьяны. Тут поиск оттенков смысла становится куда более важным, чем во время написания школьного сочинения. «Встретиться» или «увидеться»? «Хочу» или «хотела бы»? «Нужно» или «неплохо бы»? «Мне без тебя плохо» или «скучаю»? «Целую!» или просто «Пока!»?
Виртуальное общение дает подросткам понять, для чего нужна пунктуация (учебники это внятно объяснить не могут). Неправильно поставленный знак в конструкции типа «казнить нельзя помиловать» чреват скандалом, а то и крахом личной жизни.
Авторам эпиграмм пушкинской поры требовалось уложить мысль в рифму и размер. Сейчас нужно вписываться в лимиты эсэмэсок и служб сообщений. Лучшей школы для развития культуры речи и придумать нельзя. Подыскиваются более емкие синонимы, уничтожаются громоздкие конструкции, подбираются оптимальные сокращения. На мой вкус, засилье канцелярита и маркетингового новояза не меньшая беда, чем молодежный жаргон. «Клевые тачки» звучит грубовато. Но это, по крайней мере, короче, чем «автотранспортные средства, традиционно относимые
Еще одна традиционная жалоба: дескать, заполонили наш
В общем, не нужно ворчать. Может быть, и та сомнительная деваха с пирсингом рано или поздно выстучит на мобильнике свой вариант «Я вам пишу, чего же боле…».
