Онлайн-журнал «Русский репортер»

Кто мешает нам с Медведевым? [ 3 ]

Виталий Лейбин

Виталий Лейбин

Фото: Кирилл Лагутко для «РР»

Написать заметку, а тем более большую и умную статью непросто. Но настоящие сложности с этим возникают, если ты президент, да еще такой большой и многое повидавшей страны, как Российская Федерация. И в этом я совсем не иронизирую.

Дмитрий Медведев написал большую идеологическую статью, призвав народ к разговору. Но народ тут же стал сетовать на то, что в статье мало практических предложений, а оппозиционные критики, не дочитав, потребовали немедленной демократизации.

Народ, в частности, не понимает, что нужно, чтобы текст за подписью первого лица вообще появился. Тем более такой складный. Ведь основу для такого текста предоставляют десятки ведомств и экспертных групп. Это же целое сражение за попадание буквы в текст.

И сейчас в тексте можно заметить «вырезки» из разных клубных, экспертных и журнальных обсуждений, но в целом впечатление такое, что наш президент действительно сам думает о том, куда, откуда и зачем наша страна идет.

Философы понимают: если всерьез додуматься до чего-то, то и жить придется соответственно. Поэтому-то мышление — такая опасная штука. «Общие» мысли могут иметь даже более весомые последствия, чем конкретные указы.

Главный тезис Медведева — необходимость и неизбежность новой научно-технической и промышленной модернизации. Причем в этой области у нас есть два исторических опыта: петровский и сталинский. Оба репрессивные: государство манипулировало зависимым населением, строило «светлое будущее» на костях. По инерции нас туда же и несет: что ни собираем — получается танк, но так больше, во-первых, не хочется, во-вторых, не получится. Отсюда и призыв Медведева: мол, давайте на этот раз попробуем как-то иначе, вместе, что ли — государство, граждане и бизнес.

Рассуждение не новое, но глубокое и как государственная политика еще ни разу не испробованное.

Теперь в соответствии с этой мыслью лидер страны должен будет что-то сделать. Например, с репрессивной функцией государства (у нас 800 тысяч человек в тюрьмах!), с избирательной наглостью «правосудия», с незащищенностью граждан, с ситуацией, когда от сумы и от тюрьмы заречься нельзя.

Можно призвать к научно-техническому прогрессу. И ученые, и инженеры в общем «за». Но они видят, что их экспертизе не доверяют, а деньги на исследования дают нагло, неприкрыто за «откат». И руки опускаются. Особенно если подоспеет очередной процесс над каким-нибудь ученым или бизнесменом.

Это не значит, что «сначала, мол, победите коррупцию, а там поговорим». Нет, взаимное доверие между государством и обществом возникает постепенно. Некоторые знаковые увольнения в судебной системе сразу после выступления президента о судах давали надежду. А сколько надежд родилось в Ингушетии после назначения Евкурова президентом! Доверие возникает, когда есть пусть и локальные, но знаковые поступки, когда «пацан сказал — пацан сделал».

Только когда есть доверие, появляется власть, которой не нужны репрессии, чтобы сделать дело. И такой власти не так уж страшны «те, кто мешает», то есть «влиятельные группы продажных чиновников и ничего не предпринимающих “предпринимателей”».