Онлайн-журнал «Русский репортер»

«Ноль» с палочкой

Наталья Зайцева

Лидер группы «Ноль», автор культовых песен «Человек и кошка», «Иду. Курю» и «Песни о настоящем индейце», решил возобновить музыкальную карьеру. И спеть свои старые хиты, которые отказывался исполнять по религиозным соображениям: Чистяков — свидетель Иеговы

Услышать «Человека и кошку» в авторском исполнении — мечта многих представителей поколения 1990-х

Фото: Дмитрий Конрадт

Федор поднимает трубку и просит перезвонить через десять минут: он в метро.

— Почему вы решили вернуться на сцену?

— В 2004 году у меня случился творческий кризис: желания что-то делать, двигаться дальше не было. Сейчас появилось новое осознание своей роли в отечественной музыке.

Формально Чистяков ушел со сцены в 2004 году, но фактически — в середине 1990−х, когда после жизненных перипетий категорически отказался петь старые песни.

У него эталонная для рок-героя биография. Пока другие российские рок-музыканты зарабатывали деньги на старых хитах и наращивали толстую кожу, превращаясь из бунтарей в буржуа, Чистяков занимался классическим для рокера саморазрушением. В 1992 году он попытался зарезать свою приятельницу, решив, что она — ведьма. Год провел в Крестах, затем попал на принудительное лечение в психбольницу. Музыканты группы «Ноль» записали без него альбом «Ноль без палочки». После освобождения Федор вступил в «Общество свидетелей Иеговы».

В конце 1990−х Федор углубился в собственный музыкальный проект, но сольное творчество большой популярности не принесло. Чистяков освоил видеомонтаж. Одно из его достижений на этом поприще — клип для совместного проекта Михаила Боярского и группы «Кафе». Но в прошедшем году никаких проектов, связанных с монтажом, у Чистякова не было — отчасти поэтому он и решил вернуться к старым хитам, но лишь к тем, которые не противоречат его религиозным взглядам. В частности, он не хочет исполнять песни, в которых есть ненормативная лексика и романтизация наркотиков.

— Я как был свидетелем Иеговы, так им и остался. Но религия — не единственная причина, по которой я не хотел исполнять старые песни. Мне внутренне не хотелось отождествлять себя нынешнего с собой прошлым. Но сейчас я рассмат­риваю исполнение старых песен как демонстрацию ретроспективы собственного творчества.

По словам Чистякова, он готов исполнить песни «Улица Ленина», «Человек и кошка», «Доктор Хайдер» и «Цикорий», а вот «Индейца» — нет. На замечание, что «Человек и кошка» тоже содержит намек на наркотики, Чистяков отвечает, что долгие разговоры с журналис­тами убедили его в том, что слушатели не улавливают этот смысл в словах про «порошок волшебный», который «везет доктор». «Поэтому и мне надо отказаться от этой трактовки», — говорит Чистяков.

Федор Чистяков с его баяном, веселой музыкой и простыми текс­тами всегда был «лишним человеком» в слишком серьезном русском роке. И именно поэтому сейчас его возвращение как нельзя кстати. Рок-н-ролл, как известно, мертв, а вот бытописание российских коммуналок, наркотический флер, безумие в текстах и в голосе, и, самое главное, личность с романтической, странной и страшной историей, — это именно то, что нужно. Не исключено, что помимо фантастического Петра Мамонова в России появился еще один артистичный юродивый проповедник, на этот раз сектантского толка.