Квест: Москва [ 1 ]
Понять мегаполис нелегко. Еще сложней понять город, в котором ты живешь. Мы поступили просто: нарисовали на карте букву «М» и отправили по этому маршруту репортера из Екатеринбурга и фотографа из Еревана — людей, плохо знакомых с Москвой. Почему «М»? Во-первых, это первая буква в имени столицы, а во-вторых — самая распространенная в городе: именно ее ищут глазами миллионы москвичей и гостей столицы, чтобы спуститься в подземку. Наши корреспонденты прошли весь маршрут в поисках «гения места» за пару дней. Их взгляд на Москву оказался для нас неожиданным
Улица Покровка. Этот район был воспет в пьесе Леонида Зорина «Покровские ворота» и в одноименном фильме Михаила Козакова
1 старт
Мневники — Сокол
— Деревни — это в России, а в Москве их быть не может. Так нам в управе сказали. По всем ихним бумагам у нас тут поселок. Хотя у меня в паспорте черным по белому написано, что я проживаю в деревне Терехово. Вот, смотрите сами, — светловолосая девушка в камуфляже по имени Вика достает паспорт. — Только фамилию мою не смотрите и не упоминайте, мне проблемы тут не нужны.
Деревня Терехово находится в 10 километрах от Кремля и официально считается Москвой. Хотя даже окраиной столичного мегаполиса тут и не пахнет — больше похоже на классический «Шанхай» или «Нахаловку»
— Про нас давно забыли, — объясняет Вика. — Приватизировать землю мы не можем, дома тоже. Даже ремонтировать их нам запрещают. А я сначала подумала, что вы очередные туристы из города. Сейчас сюда многие ездить стали — вроде как экзотика, настоящая деревня в Москве. Может, зарабатывать на этом начать?
До первых признаков цивилизации от Терехово примерно два километра. На выезде из деревни группа рабочих закрашивает надпись «За Русь Святую», красующуюся на заборе. Такие мобильные группы, борющиеся «с проявлениями экстремизма», будут нам попадаться регулярно. Все окраины столицы массово расписаны фразами «Гитлер был прав», «Мочи хачей!», «Смерть муслимам!». Днем их закрашивают, вечером они появляются вновь. Причины круговорота московского настенного фашизма нам доступно объяснила женщина из Бурятии, торгующая в абсолютно пустом подземном переходе на проспекте Маршала Жукова ситцевыми мужскими трусами.
— Бизнес это такой. Сами пишут, сами потом закрашивают. Деньги же на это из бюджета выделяют. Я тут давно сижу и вообще ни одного скинхеда никогда не видела, — на стене напротив лотка с трусами огромными черными буквами выведено «Смерть чуркам!».
Вообще за неделю пешей жизни в Москве у меня, как у приезжего, сложилось впечатление, что проблема межнациональных конфликтов в столице сильно преувеличена. В процентном соотношении приезжих с Кавказа и из Средней Азии здесь не больше, чем в Екатеринбурге, Челябинске или Нижнем Новгороде. Причем большинство из них такие же затюканные жизнью в Москве, как и «понаехавшие» из русских. А количество «буйных» кавказцев всегда компенсируется таким же количеством не менее отмороженных «белых». Так что этнобаланс мегаполиса в норме. По крайней мере пока.
За пределами Третьего транспортного кольца по прямой пешком можно пройти практически везде. Единственное препятствие, которое пришлось обходить в первый день, — госпиталь МВД: немаленькая территория огорожена забором с колючей проволокой, на каждом углу по милицейскому посту.
— Тут серьезные люди лечатся, — сообщил
Проверять, правда это или нет, мы не решились. Московскую милицию лучше вообще обходить стороной. Выполняя этот маневр, случайно наткнулись на аккуратный дачный поселок «Художник», со всех сторон окруженный многоэтажками. Ничего общего с деревней Терехово, которая всего в нескольких километрах. В свое время власти и «Художник» хотели пустить под снос, но местные жители свои дома отстояли.
В «Художнике» есть своя управа и даже собственный музей. А местные жители любят рассказывать, что именно здесь до войны потерпел крушение самый большой транспортный самолет того времени «Максим Горький».
2. Сокол — Кремль
Чем ближе к центру Москвы, тем сложнее идти по прямой. Постоянно выясняется, что тут, например, ходить нельзя: частная собственность. Избавляться от внимания назойливых охранников приходится фразой из фильма
— Я турист из России. Ехал мимо, увидел красивые дома, вышел посмотреть. Я ж не знал, что у вас тут ходить нельзя. У нас вот везде можно.
Высокими металлическими заборами на том же Ленинградском проспекте огорожены почти все дворы. Без связки электронных ключей сюда лучше не соваться.
— Это, наверное, потому, что у вас терактов много — люди просто боятся. У нас вот терактов нет, и по дворам можно спокойно ходить, — заключил мой спутник, фотограф Карен. Он из Еревана. В Москве был всего пару раз, да и то давно.
— Какие, к черту, теракты? — вклинилась в разговор старушка в сиреневом пальто: нам
Кстати о терактах. Обилие людей в форме, постоянные напоминания в метро о возможной террористической опасности, множество плакатов с телефонами доверия различных силовых структур, регулярные проверки документов
Юркая бабушка, судя по всему, была не прочь пообщаться.
Заведение, в котором продают «типа кебабы», находится неподалеку от памятника немецкому коммунисту Эрнсту Тельману. Монумент местные жители окрестили «хозяином Черкизона» — владельца известного на всю страну Черкизовского рынка Исмаилова зовут Тельманом.
На окраинах Москвы сохранилось множество голубятен. Причем видно, что птицей московские голубятники занимаются серьезно. Владелец одной из них пенсионер Семен Андреевич согласился показать свои крылатые сокровища только после получасовых уговоров и только после того, как удалось его убедить, что в голубях я немного разбираюсь.
— Вот смотри, какой чупатый красавец!
О птице голубятники могут рассказывать часами. Даже поверхностный взгляд убеждает меня в том, что, продав имеющуюся у него птицу, Семен Андреевич легко может скупить половину квартир в собственном подъезде. Вот только вряд
— Я сам голодать буду, но птицу не продам, — убеждал меня Семен Андреевич. — Москва — подземный город. Мы треть жизни в метро проводим, а голубь — птица небесная, вольная. Он для души. О душе надо думать. А город… Да что город! Одна большая шаурма…
Жизнь в столице кипит действительно главным образом возле станций метро. Здесь множество ларьков, магазинов, торговых центров. Здесь же несут службу большинство столичных милиционеров.
— Ты думаешь, буква «М» означает «Метро»? Ничего подобного, — мелкий полукриминальный коммерсант Вадим решил открыть мне страшную тайну. — Она означает «Менты». Дальше трехсот метров от выхода
Коренной москвич Вадим торгует у метро контрафактными
— Представь, что центр Москвы — это сердце. Не только города, но и страны. В центре бешеный ритм. Сердце же должно разгонять кровь, заставлять работать весь остальной организм. Но что мы видим в реальности? Московского сердца хватает максимум, чтобы разогнать людей, идеи и финансы до конечных станций метро. Там все замирает. И дороги уже там никто не ремонтирует, и аварии коммунальные постоянно, да и с криминалом полный кирдык. В общем, этого сердца
— То есть выходит, самые плохие сидят в Кремле, а самые хорошие — во Владивостоке и Калининграде?
— А ты в этом сомневаешься?
До центра города мы добрались уже ближе к вечеру. После одиннадцати часов рухнул еще один миф — что Москва никогда не спит. Стоит отойти чуть в сторону от основных тусовочных мест, и можно легко убедиться: спит, как и все остальные города страны. Улицы абсолютно пусты, даже машин почти не наблюдается.
3. Кремль — Сокольники
Ритм и жизни, и движения, и архитектуры действительно учащается по мере приближения к центру столичного мегаполиса. Сплошной поток людей, сплошной поток машин, сплошной поток зданий. Сплошной поток — это общее, что объединяет и людей, и транспорт, и архитектуру. В центре Москвы они существуют в едином ритме, и это сразу бросается в глаза. Люди, идущие практически плечо к плечу. Машины, двигающиеся в паре сантиметров друг от друга. Здания, больше напоминающие одну большую стену. Тех, кто не вписывается, практически нет. Правда, к территории, прилегающей к Кремлю, все вышесказанное не относится — там как раз все тихо и спокойно. Эта часть города давно отдана приезжим со всей страны. И за Кремлевской стеной, и снаружи.
У выхода из метро «Площадь Революции» улыбчивый негр продавал газеты. Торговля явно шла из рук вон плохо.
— Еще несколько лет назад за пару часов все продавал, — объяснил уроженец Ганы Жуаз. — Это ж была экзотика — купить газету у настоящего папуаса. А сейчас в этом городе уже никого ничем не удивить, хоть марсианина за прилавок поставь.
Жуаз в российской столице уже больше десяти лет, считает себя полноценным москвичом и даже пытается говорить,
Итак, некоторые впечатления от главного российского мегаполиса.
В пешей прогулке по Москве вас постоянно сопровождает звук отбойного молотка. Несмотря на кризис, количество строительных и ремонтных работ в центральной части столицы поражает. Кажется, что ремонтируют все и сразу, а застроить пытаются каждый свободный квадратный метр московской земли.
Вот перед махиной головного офиса компании «Лукойл» в районе Сретенского бульвара на коленях стоит старушка в черном замызганном плаще и истово крестится на копию нефтяной вышки в натуральную величину. Выглядит шокирующе и символично. Только потом понимаешь, что за зданием «Лукойла» находится храм Святого Николая. И молится старушка именно Николаю, а никак не владельцам нефтяных вышек. Храм основан в XVII веке, сейчас на реконструкции, конца которой пока не видно. Тем не менее церковь действующая, богослужения проводятся в ней регулярно.
Вокруг соседнего ларька бегает
Рядом с железнодорожным полотном обосновался целый цыганский табор. Под билбордом, рекламирующим
В парке «Сокольники» группа коротко стриженных парней в камуфляжных штанах увлеченно пьет водку с несколькими ярко выраженными «лицами кавказской национальности». Прямо под большим плакатом, сообщающим, что распитие спиртных напитков в местах массового отдыха горожан категорически запрещено.
4. Сокольники — шоссе Энтузиастов
Восток Москвы все больше напоминает провинцию. Чем дальше от центра, тем медленнее люди. Уже никто никуда не торопится. На окраинах вновь появляются голубятни, особенно на подходе к Измайловскому парку. Ближе к концу маршрута мне начинает казаться, что голубятник Андреич был прав насчет шаурмы:
— Шаурма — это символ Москвы. Так же как плавильный котел — символ
Наверное, поэтому меня не оставляло ощущение, что, находясь в Москве, я на самом деле то в Новосибирске, то в Нальчике, то в Калуге. Главный мегаполис страны
Фотографии: Карен Мирзоян для «РР»; РИА НОВОСТИ;
