--

Нужна ли нам демократия

Гласность и перестройка как первые признаки грядущей катастрофы

Уже не только несчастные милиционеры, утомленные переработками и бременем коррупции, обращаются напрямую к верховной власти. Судья Конституционного суда Анатолий Кононов выступил с публичной критикой своего места работы и вынужден был уйти в отставку. «Будка гласности» открылась с подачи президента и премьера, которые попеременно поощряют прямое общение «царей» и народа. Но похожа ли такая гласность на демократию? И нужна ли нам демократия вообще?

9 декабря 2009, №47 (126)
размер текста: aaa

Бывший глава подмосковного Солнечногорского района Владимир Нестеров наверняка мог бы многое сказать о том, что он думает по поводу демократии, но не хочет — он уже под следствием. Несмотря на членство в партии власти. В сложившейся в России системе управления руководитель, проигравший на выборах, теряет все: влияние, собственность, а зачастую и свободу. Оборотная, темная сторона современной демократии, даже на локальном уровне, — это революция. Со всеми вытекающими…

Процесс идет

Кованый забор, электронный турникет и охрана на входе в администрацию Солнечногорского муниципального района — далеко не все препятствия на пути к новому главе района Юрию Панкратову. Охранник у двери в приемную, охранник у кабинета; в самом кабинете — монитор, на который выведена картинка с камеры наблюдения в приемной. Ощущение прифронтовой зоны. Война здесь действительно идет. С остатками прежней команды.

На выборах в марте этого года Панкратов, бывший начальник отдела по борьбе с организованной преступностью, после ухода в отставку ставший оппонентом местной власти, вы­играл неожиданно для всех. И теперь устанавливает новые правила. Люди, знакомые с нравами местной администрации, рассказывают: бизнесменам, которые при прежнем главе открывали дверь ногой, теперь вход в здание заказан.

— Корысть — вот что двигало прежней администрацией при решении многих вопросов, — милицейская прямота и категоричность Панкратова не сулят его оппонентам ничего хорошего. — Муниципальная собственность продана с молотка за копейки фирмам, аффилированным с прежним руководством. Рейдерские захваты были повсеместно. Сейчас пытаемся вернуть в муниципальную собственность детский клуб «Буревестник» — это 650 квадратных метров. В следственном комитете уже есть уголовное дело в отношении бывшего главы Владимира Нестерова по поводу незаконного перевода земель в частную собственность. Процесс идет.

Солнечногорск — лакомый кусок. Недалеко от Москвы, хорошая инфраструктура. Сейчас главная борьба в районе — за строительство жилых домов. Землю в собственность некоторые фирмы при прежнем руководстве получить успели, а разрешение на строительство — нет. И передел рынка, уверяют знающие люди, уже начался. В аутсайдерах, понятное дело, фирмы, которые поддерживали бывшего главу района.

Солнечногорск — один из немногих примеров того, как в ходе демократических выборов представители местной администрации потерпели поражение. И это вроде бы доказывает, что демократические механизмы кое-где работают, и даже борьба с коррупцией пошла полным ходом. Но если вас интересует не абстрактное соответствие неким «стандартам демократии», а реальная жизнь, то возникают сомнения: представляете себе выборы в масштабах страны, в результате которых начинается новый передел собственности?

Почему скандальными получаются результаты региональных выборов, понятно. Трудно заподозрить руку Кремля в каком-то небольшом городке где-нибудь в Брянской области. Там значение имеют другие факторы, а именно соотношение сил в среде местных чиновничьих и бизнес-группировок: есть ли там равновесие, много ли обиженных, заинтересованных в резкой смене правил, насколько прошлая администрация всех «давила» и насколько «делилась».

А поскольку местная власть держится чаще всего на монопольных ресурсах, например на системе коррупционного распределения земли, то «давить» приходится чаще, чем «делиться», то есть выстраивать разумное равновесие сильных и богатых людей — ну и чтобы остальной народ не сильно беспокоился. В результате потеря власти означает потерю всего — это система, для которой любые перемены фатальны. Вот и получается, что демократические процедуры выборов на деле не поддерживают, а разрушают неприкосновенность института частной собственности.

Впрочем, проблема не в демократических процедурах и честности выборов, а в житейской реальности административной системы. Руководитель «Меркатор-групп» политолог Дмитрий Орешкин рассказал «РР», что даже придумал для первичной ячейки административной системы в России особый термин — бюрнес (бюрократия + бизнес). «Бюрнесмены, с одной стороны, контролируют власть, которая позволяет им давить бизнес, а с другой — у них много денег, с помощью которых можно воспроизводить себя во власти. Сейчас бюрнес тормозит позитивные процессы: бизнес сплошь забит монополистами, его прямой интерес — не допустить конкуренции в политике и не допустить в бизнес случайных лиц», — объясняет Орешкин.

Есть выборы — дело найдется

Проигрыш и, видимо, незавидная дальнейшая судьба Владимира Нестерова — другим наука. Теперь борьба за сохранение власти в других муниципалитетах будет еще жестче, еще безжалостнее. Когда на выборах, даже при административном ресурсе, может случиться всякое, все вопросы с победителем стараются решить еще до выборов. И чтобы очистить для него площадку, все средства хороши. Это видно на примере тех регионов, где приближаются выборы. Например, подмосковного Серпухова, где они пройдут, скорее всего, в марте.

Там конкуренты уже несут потери: уголовные дела, аресты, разоблачения — одно за другим. По одну сторону баррикад глава Серпуховского района Александр Шестун, метящий в кресло мэра города, по другую — группа влиятельных бизнесменов, владеющих несколькими серпуховскими предприятиями, в том числе оборонным предприятием РАТЕП.

Эта группа «засветилась» в прессе летом, когда по подозрению в вымогательстве арестовали заместителя гендиректора РАТЕП Дмитрия Барановского. Фигура неоднозначная — одни называют его правозащитником, отстаивающим интересы предпринимателей, другие — рейдером. Именно как рейдерский захват оценивают многие переход в 2002 году под контроль Барановского и его компаньона Сергея Пазушко предприятия РАТЕП.

В Серпухове тот передел собственности запомнился громкими скандалами и убийством финансового директора РАТЕП Сергея Щетко, чье место занял Сергей Пазушко. Потом бизнесмены стали владельцами еще нескольких серпуховских предприятий, после чего обозначили и свои политические амбиции.

— У этих бизнесменов есть все: они подмяли под себя всех бандитов в Серпухове, у них серьезный промышленный потенциал, а власти нет. Они договариваются с прокуратурой, со следственным комитетом МВД. Благодаря этой дружбе по нелепым заявлениям недавно освободившегося из тюрьмы человека меня обвиняют во взятках, — рассказывает корреспонденту «РР» Шестун.

Факт получения взятки, который ему инкриминируют, произошел, по версии следствия, два года назад. Доказательств, кроме свидетельства человека, который подал заявление, нет, но расследование ведут активно.

Примечательно, что незадолго до этого сотрудники ФСБ поймали с поличным начальника отдела Главного управления Генпрокуратуры России по Южному федеральному округу Сергея Абросимова, который вымогал у Шестуна 5 млн рублей за невозбуждение уголовного дела. То есть глава района посадил высокопоставленного прокурора в СИЗО, но от уголовного дела не уберегся.

 Поняв, что висит на волоске, Александр Шестун пошел по стопам майора Дымовского и вывесил в интернет 10-ми­нутное видеообращение к президенту, рассказав о всей подноготной возбужденного против него дела.

Получается, мир и равновесие даже в маленьком регионе невозможны: ни одного независимого арбитра, включая судебную и правоохранительную систему, не осталось — все вовлечены в войну за активы, собственность и землю. Сможет ли избиратель стать таким арбитром в марте и сколько до этого случится жестких «разборок», неизвестно.

— Все это результат того, что Шестун решил баллотироваться в мэры. А он пользуется серьезной поддержкой населения: на прошлых выборах главы района он набрал около 80% голосов. Это очень сильный противник для действующего мэра и РАТЕП, — уверяет «РР» председатель Совета депутатов Серпуховского района Николай Дижур.

А вот Сергей Пазушко в разговоре с нами все претензии на власть в Серпухове отверг. Впрочем, очевидно, что это тот самый случай, когда электоральная борьба заменяется борьбой закулисной и подковерной, а избирательные технологии — связями в силовых структурах и возможностями «закрыть» конкурента на время выборов.

И зачем тогда выборы?

Излишняя концентрация общественных сил на проблеме выборов — это в некотором смысле трата ограниченных ресурсов впустую. Выборы важны, но сейчас это не главное, следует понимать их реальное значение, — считает руководитель Центра политической теории при Институте общественного проектирования Валерий Анашвили. Иными словами, мы подчас слишком увлекаемся формой, чтобы выглядело «красиво», демократично, как у всех. Но, работая с «формой», не меняя сути процессов, мы только увеличиваем риски распада административной системы. Осенние выборы в Дербенте со стрельбой и арестами явно показывают уровень опасности в «сложных регионах».

— Мы не можем допустить реальную демократию, потому что централизация и та модель, которая у нас создана, рассыпается, — с горечью констатирует Дмитрий Орешкин. И это слова одного из самых знающих специалистов по выборам, у которого на руках данные по всем избирательным процессам в стране за 20 лет, который стоял у истоков автоматический системы подсчета голосов, — человека, который в выборы верит.

— В 90-е годы люди верили популистам, и к власти допускались бандиты, которые начинали расхищать бюджет, — рассказывает Орешкин. — Но на следующих выборах они уже проигрывали. Этот процесс самообразования народа был прерван из-за консолидации элит.

Но и консолидацию элит, и силу вертикали власти не стоит преувеличивать. Скандалы вокруг последних местных выборов во многих регионах вызвали ощущение тоски, предсказуемости и нечестной игры. Масла в огонь общественных настроений подлил и президент Медведев, в очередной раз напомнив на съезде «Единой России» об уголовной ответственности за фальсификацию выборов. Однако чиновники из партии власти знают и о другой ответственности — за плохие результаты на выборах. За это могут спросить и сверху, и сбоку, что даже опаснее, и пример проигравшего мэра Солнечногорска это подтверждает.

Разнонаправленные сигналы «сверху» по вертикали власти несут опасность, похожую на ту, что в свое время, в эпоху горбачевской перестройки, разрушала партийную вертикаль руками ее высшего руководства.

Понятно, что и президента, и саму партию власти беспокоит жесткое и беззастенчивое вмешательство государственной бюрократии в демократические выборы.

— В больших бюрократических структурах всегда существует проблема, которую я называю спонтанная самозакручивающаяся спираль бюрократической гиперлояльности, — лихо формулирует проблему подтасовок на выборах директор Института политических исследований депутат Госдумы от «Единой России» Сергей Марков. — Это значит, что если мы ничего не делаем, то любая крупная структура, исходя из общих законов бюрократии, бессознательно, автоматически будет превращаться в такое вот административное «давилово». Поэтому мы должны создать институты, которые блокировали бы это самозакручивание, должны стимулировать общественную активность.

Но опасность не только в бюрократизации и бессменности местных лидеров — она еще и в том, что система будет ослаб­лена и дестабилизирована противоположными сигналами: на вертикаль и на «демократизацию». Доминирующее положение «Единой России» как партии власти сегодня воспринимается как данность. Однако, насколько реально ее преимущество, понять в нынешних условиях невозможно. Вице-спикер Госдумы Олег Морозов как-то в разговоре с корреспондентом «РР», предупреждая от излишней демонизации «Единой России», напомнил, что тотальному преимуществу партии в Госдуме всего-то два года. Еще на позапрошлых выборах, в 2003 году, по партспискам она набирала всего 37% голосов.

Институты — это не просто

Высокопоставленный источник, близкий к администрации президента, попытался продемонстрировать корреспонденту «РР» силу гражданского общества на конкретном примере одной тихой деревни на юге России. История начиналась с того, что в деревне этой, где существовало государственное агропредприятие, лет восемь практически не платили зарплату, директора менялись каждый год и каждый же год у главы района, назначавшего очередного директора, или у членов его семьи появлялось что-то вроде нового внедорожника. При этом на работу люди ходили — без денег, по привычке.

— На восьмой год терпение у народа иссякло, собрали делегацию и пришли к главе района, — не без гордости за сельчан рассказывал наш собеседник. — Пришли и сказали, что выбрали среди своих человека, который теперь и будет директором предприятия, а глава района должен его утвердить. Тот отказался. Тогда его подвели к окну и спросили: «Дерево видишь?» — «Вижу». — «Не назначишь — будешь на нем висеть». «Это меняет дело», — сказал глава района и подписал распоряжение. И выяснилось, что предприятие все эти годы было рентабельно. Зарплату начали платить. А через два года в этом районе прошли выборы главы, и избрали нового. Это я к чему? К тому, что люди могут и восемь лет терпеть, но если они сорганизуются и захотят отстаивать свои интересы, никакой административный ресурс ничего сделать не сможет, не стоит преувеличивать его силу, — заключил чиновник.

Пример этот, с одной стороны, обнадеживает: реальные интересы не зажмешь никакой вертикалью, наше общество даже на уровне колхозов уже не бессловесно и способно к действию. С другой стороны, он наталкивает на печальные размышления: неужели у нас не осталось удобных и работающих легальных инструментов, способных менять жизнь? Неужели сук с петлей — самый убедительный аргумент?

Признаком этой пустоты стала реакция общества на серию обращений к народу и «прямых линий» Дмитрия Медведева и Владимира Путина. Блог президента и телеэфир премьера стали чем-то вроде сигнала к «гласности и перестройке». Когда вся страна считает, что без обращения к президенту или звонка в телевизор премьеру невозможно канализацию в доме починить, — это тревожный знак. Так посчитал майор Дымовский, обращаясь через интернет к Владимиру Путину, а Александр Шестун — к Дмитрию Медведеву. И не исключено, что у них действительно не было другого пути.

Но уж совсем тревожно, когда член верховного судебного органа Российской Федерации, судья Конституционного суда заявляет во всеуслышание, что этот самый Конституционный суд коррумпирован администрацией президента. А именно так поступили на прошлой неделе Владимир Ярославцев и Анатолий Кононов. Возможно, они сказали чистую правду, но демократическая свобода слова от «гласности» отличается как раз степенью ответственности высказывания.

Возможно, у высоких судей были веские причины на такой не соответствующий их должности демарш. Возможно, в Конституционном суде ситуация стала нетерпимой.  Но представим, что, руководствуясь той же логикой, наш президент заявил бы в своем блоге, что его администрация коррумпирована, силовые ведомства захвачены группами, обслуживающими чьи-то частные интересы, и перестали его слушаться, что поделать с этим он ничего не может, а потому планирует совмещать президентскую должность с позицией лидера оппозиционной партии. Логика-то понятная, но для страны — смертельная. 

Однако между «царем» и народом у нас в стране все-таки есть какое-то количество средств коммуникации. Есть много институтов: общественные организации, местное самоуправление, средства массовой информации, профсоюзы, партии, парламенты, Общественная палата, митинги, наконец. И хотя ряд этих институтов либо слишком слаб, либо неэффективно устроен, разумный путь не в том, чтобы всем выйти в интернет, рассказывая друг другу, как на наших рабочих местах все неправильно устроено, а в том, чтобы начать всерьез строить эти самые демократические институты, которые смогут в рабочем режиме решать самые разные общественные конфликты и стимулировать развитие страны.

Свобода и демократия — это обратная сторона ответственности. А безответственная «гласность» — всего лишь гул толпы, требующей у «царя», чтобы тот казнил плохих бояр.

Как делать демократию?

Короткий опыт демократизации страны — всего каких-то два десятилетия — кое-чему нас все-таки научил. Стало ясно, что появление обязательных элементов дизайна демократического государства вовсе не означает, что политический режим становится демократическим. Да, у нас есть парламент, есть многопартийная система, есть выборы. Но назвать наш режим вполне демократическим мы все равно не можем. Конструкция-то есть, а вот политические отношения между государством и гражданином не регулируются совещательными и взаимообязывающими процедурами. И получилось это потому, что мы строили институты исходя не из реальных проблем, а из очень общих представлений о демократической норме.

Ни одна классическая парламентская демократия не создавалась согласно заданному плану, в котором были бы прописаны все нормативы и процедуры. Это всегда был результат сложной, спонтанной и рациональной работы общества и отдельных харизматических лидеров.

 

К примеру, нынешняя демократия в Испании была бы невозможна, если бы не личный авторитет короля Хуана Карлоса I. Не только элита, но весь испанский народ был расколот надвое гражданской войной 70-летней давности. Диктатор Франко понимал, что созданный им политический режим обречен, поэтому в 1969 году решил назначить своим преемником наследника испанского престола. Когда в 1975-м Хуан Карлос получил власть, никто не верил, что монархия устоит. Однако испанцам с королем повезло. Он сначала легализовал все политические партии, гарантировал гражданские свободы и упразднил франкистские «фаланги», а затем провел конституционную реформу, провозгласив себя наследником не Франко, а исторической монархии. Как победившая, так и проигравшая в давней гражданской войне стороны приняли новые правила игры демократической конкуренции только потому, что поняли: на решительную и окончательную победу никто из них рассчитывать не может.

Политическому хаосу предел может поставить только правило. Ресурс стабильности, который в нашей стране пока обеспечивается партией власти, близок к исчерпанию. Это хорошо понимают в руководстве «Единой России». Но честная, по всем правилам электоральная игра получается далеко не всегда. Потому что проигравшим практически гарантированы не только политическая смерть, но лишение собственности, уголовные преследования.

Властная вертикаль до сих пор сдерживала и регулировала эту борьбу на уничтожение. Но она оказывается неспособной решить задачи модернизации страны, требующей участия широких слоев гражданского общества и коллективных инициатив. Да и вообще, работает ли эта пресловутая вертикаль? Не является ли она чистым фантомом? Ведь что мы сегодня наблюдаем — приказы и распоряжения, которые спускаются сверху вниз, мягко говоря, не исполняются. Даже крупные и приоритетные проекты вроде олимпийского строительства в Сочи не обходятся без коррупции и дезорганизации. Государственная иерархия работает с системными сбоями.

Но не рискуем ли мы потерять все, если решим открыть в таких условиях все демократические клапаны? Может быть, президенту стоит напрямую обратиться к народу и призвать его очистить от чиновничьих тромбов ту самую вертикаль, которая отделяет его от электората?

Да, нам нужен харизматичный лидер, но еще больше нам нужен лидер мудрый, который понимает, что демократия — это сложная игра, сочетающая два противоречивых по природе принципа: управленческую иерархию, работающую по приказу, и гражданское самоуправление, основанное на добровольном участии и коллективном согласии. Чисто умо­зрительно или теоретически баланса между этими принципами не найти. Тонкая настройка должна осуществляться вокруг конкретных реальных дел, а не на основе абстрактных представлений об идеальном дизайне демократического общества.

Например, мы видим реальные конфликты внутри милиции. Нам хорошо известны управленческие технологии исправления подобных дефектов. Даже безумному режиму Саакашвили удалось справиться с этой задачей и обуздать коррупцию в милиции. И если политическому руководству России удастся справиться с этой проблемой, можно представить, какой кредит доверия получит партия власти. Будет ли тогда у нее необходимость на очередных выборах прибегать к административному ресурсу и приносить в жертву прозрачность и честность демократических процедур?

Тот же эффект могла бы дать и реализация разумной жилищной политики. Сегодня карьерные перспективы мэров и губернаторов больше зависят от встроенности в систему, а не от успехов в строительстве жилья — вот они и сажают друг друга. Народ, его демократическая воля, не может принять умный закон, регулирующий земельные отношения, препятствующий спекуляции и рейдерству: инициатива организации такого процесса должна исходить сверху — в этом смысл политического лидерства. Но народ способен оценить подобное усилие и отплатить за него, обеспечив кредит своего доверия. А это принципиально новые политические возможности — тогда партия власти с малым для себя риском может решиться на глубокую демократизацию. Тогда-то и появятся условия для широкого общественного согласия. И никого не будет пугать перспектива, что Государственная дума станет самостоятельной. Популизм перестанет быть опасным, и можно будет решиться даже на прямые выборы губернаторов.

Страх перед политической конкуренцией, перед спонтанностью и разрушительным популизмом демократии можно подавить только реальными делами. Монополизация же власти опасна еще и тем, что приводит к появлению больших слоев населения, у которых растет убеждение, что они оказались в числе проигравших. Абсолютный политический триумф опасен как любая монополия или финансовая пирамида. Чем сильнее монополия, тем слабее и уже социальная база политического режима. Поэтому политические пирамиды рушатся так же быстро, как и финансовые. Кризис убивает иллюзии и веру в одно мгновение.

Когда-то кодекс чести запрещал самураям отказываться от меча и использовать неаристократическое, хотя и не в пример более эффективное огнестрельное оружие: пулеметы и артиллерию. И самураи гордо ушли в историческое небытие, не поняв природы современной войны. В такое же небытие уйдут и те политические элиты, которые не понимают, как устроены сегодня успешные и современные демократии, на каком коллективном чувстве основываются их единство и стабильность.

Фото: Алексей Машев для «РР»; Photoxpress; AKG/East News; Риа Новости; Итар-Тасс; Photoxpress; Corbis/Fotosa.ru; EPA/Corbis/Fotosa.ru; AP; Василий Шапошников, Александр Чиженок/Коммерсант; Риа Новости; Getty Images/Fotobank; Архив «РР»; Photoxpress

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Владимир Иванович Семиченко 15 декабря 2009
Демократия ни в малейшей мере не обещает обществу успешности и благополучия. Даже наоборот - сплошные расходы. Эти самые благосостоятельные радости обеспечиваются ПРЕДСКАЗУЕМОСТЬЮ ПОВЕДЕНИЯ ЧЛЕНОВ ОБЩЕСТВА. КАК ЛИЦ, ТАК И ИХ ОРГАНИЗАЦИЙ. Суть - нравственность и правопорядок. А демократия, это просто продажная девка, удовлетворяющая желания населения по поводу власти.
Владимир Иванович Семиченко 15 декабря 2009
Ну вот. Пришел Дечев и все опошлил...
Иван ДЕЧЕВ 12 декабря 2009
ДРУЗЬЯ! Зачем вы морочите головы читателям СЛОВОБЛУДИЕМ (аж на нескольких страницах машинописного текста) по поводу ДЕМОКРАТИИ? Ведь уже с первых строк нам (читателям) стало ясно, что вы понятия не имеете, ЧТО такое демократия. И, стало быть, вся ваша "писанина" никчемна. В ней (в вашей "писанине") нет НИКАКОГО смысла. Ибо вы проявили поразительную БЕЗГРАМОТНОСТЬ. В качестве ЛИКБЕЗа сообщаю: ДЕМОКРАТИЯ в переводе на русский язык означает НАРОДОВЛАСТИЕ (от «demos» - народ, «kratos» - власть). Иными словами, ДЕМОКРАТИЯ – это ВЛАСТЬ НАРОДА. ВЛАСТЬ – это ДИКТАТУРА. Истинная (подлинная) ДЕМОКРАТИЯ – это ВЛАСТЬ (диктатура) подавляющего большинства трудового народа. Того самого, который САМ производит материальные блага и САМ же их распределяет. При ЛЕНИНЕ-СТАЛИНЕ это была ДИКТАТУРА ПРОЛЕТАРИАТА. Осуществлялась она (ПОДЛИННАЯ ДЕМОКРАТИЯ) посредством Советов Народных Депутатов. Отсюда лозунг: «Вся власть СОВЕТАМ!». При КАПИТАЛИЗМЕ демократии (народовластия) никогда не было, нет и быть не может. Ибо, главной особенностью ИСТИННОЙ (подлинной) демократии является БЕСКЛАССОВОСТЬ общества, отсутствие эксплуатации человека человеком (кто не работает, тот не ест, один за всех, все - за одного и т.д.). Как видите, вы (в силу вашего невежества, зомбированности, оболваненности, одураченности, а возможно – по спец.заданию) проповедуете диктатуру меньшинства, диктатуру тех самых 10% эксплуататоров, которые САМИ ничего не производят, но ПРИСВАИВАЮТ (обогащаются за счёт трудового народа). ЗНАЙТЕ. «Буржуазная демократия – политический строй, при котором парламентаризм является прикрытием господства эксплуататорских классов, диктатуры буржуазии над трудящимися». «Буржуазная демократия – демократия эксплуататорского меньшинства, покоящаяся на ограничении прав эксплуатируемого большинства и направленная против этого большинства». Надеюсь, ваша багодарность за мой ЛИКБЕЗ последует от вас НЕЗАМЕДЛИТЕЛЬНО? Необразованные вы наши.
Новости, тренды








reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение