--

Внутренняя сторона Ежика

Команда «Смешариков» знает, как построить в России «Компетентное детство»

Советское искусство считало нужным говорить и говорило с детьми — зачастую неправильно, дидактично, тиранично, пространно, но оно искало и иногда находило для них очень правильные слова и формы. С разрушением же советской культурно-идеологической матрицы дети в России оказались предоставлены сами себе — вернее, каналам Cartoon Network, Jetix и Nickelodeon. Здесь, на Среднерусской возвышенности, их теперь «никто не пасет»… Или почти никто: функцию пастуха возложили на себя в 2003 году авторы проекта «Смешарики»

Анна Старобинец поделиться:
14 апреля 2010, №14 (142)
размер текста: aaa

Мы — бедные овечки, никто нас не пасет, мы таем, словно свечки, ля-ля-ля-ля-ля, — поет моя пятилетняя дочка Саша, выразительно поглядывая на монитор моего компьютера: мол, не пора ли уже закрыть все эти дурацкие ворды и гуглы и включить мультик. Хотя бы «Пса в сапогах», ну, пожалуйста, мама…

«Пес в сапогах» лежит на рабочем столе в папке «Советское» — вместе с «Простоквашино», «Винни-Пухом», «Карлсоном» и «Ежиком в тумане». Мы не то чтобы какие-то особые ретрограды и патриоты, наш ребенок приобщен ко всем сокровищам мировой анимации: она знает, что Миядзаки зовут Хаяо, и легко отличит просто диснеевский мультик от диснеевского совместно с Pixar. Мы вообще не так уж часто залезаем в папку «Советское». Но уж если есть волна посмотреть что-то свое, неперевод­ное, то всегда обращаемся именно к ней. К чему еще обращаться?

— Ну, хотя бы вот это! — Сашин взгляд с профессиональной быстротой выискивает самое яркое, что есть у меня на столе, — диск со «Смешариками», которых я решила пересмотреть, прежде чем браться за статью. — Поставь мне «Смешариков», они ведь совсем короткие, а потом будешь работать свою работу!

«Смешарики» меня чем-то смущают. «Смешариков» не назовешь и Сашиным любимым мультфильмом: если ей их включить, она откроет рот и будет смотреть, но конкуренции с западным полным метром они не выдерживают. Когда я спросила ее, что она может сказать о смешариках, она ответила, что они «разноцветные, круглые, нормальные» и что «мультфильмы хорошие, но короткие, но много». Потом добавила: «Там сова, свинка, барашек, ежик… В принципе их можно узнать».

По большому счету Саша оценивает место «Смешариков» в современном культурном пространстве вполне адекватно: качественный сериал, простой для восприятия, яркий. Нормальный продукт для детей… Одно «но»: она пока еще не понимает, что это не просто нормальный, а единственный нормальный детский продукт в нашей стране. И, следовательно, уникальный. И она уж точно не догадывается, что его авторы поставили себе целью сформировать новый подход к российским детям и к детству.

Тело Ежика

— Вообще-то, при всей простоте они чертовски неудобные! У них нет позвоночника, шеи, головы, отдельной от туловища. Они просто шарики с ручками и ножками: попробуй добейся от них выразительной пластики, чтобы ребенок поверил… — Денис с говорящей фамилией Чернов, дочерна загорелый человек в бейсболке, главный режиссер «Смешариков», обводит рукой студийное пространство.

Любой ребенок сошел бы в этом пространстве с ума: огромная зала, где десятки (сотни?) людей сидят перед мониторами, на каждом из которых шевелятся или неподвижно висят смешарики или какие-то из частей их тела. Все это нарядное мельтешение, и вся эта лучащаяся желтым и сиреневым студия в заводском здании, и аравийский загар — все кажется миражом, болезненной гриппозной фантазией. Цветные пятна никак не хотят сочетаться с заводским комплексом на улице Чапаева, близ Петроградской набережной, вмерзшим вместе с улицей и набережной в непролазный петербуржский сугроб.

— Как сделать персонаж, который стоит, например, скрестив руки? Руки-то у него, во-первых, короткие, не дотягиваются, а во-вторых, там, где они должны сцепиться, у него рот находится, а у некоторых — пятачок. Постоянный обман — приходится просто намекать, что этот персонаж так стоит: например, взять его и на три четверти повернуть — кто его знает, как там руки сложены, но ощущение, что да, скрестил…

Мы идем вдоль компьютерных рядов; на одном из мониторов замечаю вдруг что-то жуткое: груда черно-белых скелетов, запутанных в паутине. Миловидная русоволосая девушка орудует мышкой, шевеля и переплетая черные нити.

— Это… что?!

— А, это для нашего полного метра. То, что называется CGI, computer generated image, — чтобы персонажи были объемными. Ну, вы разве не видите, что это?

Вглядываюсь в черные нити, и морок, наконец, отступает. Из клубка паутины вычленяются контуры мяча и еще футбольных ворот, что ли…

— А-а, это спортивный зал, да?

Русоволосая хихикает, Чернов остается невозмутим:

— Нет, это ежик в своей комнате.

Русоволосая что-то делает, и ежик является на мониторе — серый и обескровленный, но «во плоти»: он сидит за столом в своей комнате. Снизу виднеется надпись: ejik-body — «тело ежика». Чернов показывает, как работают функции «размер зрачка» и «сжимание глаз».

— А колючки можно загнуть? А в комнате что-то переставить?

— Нет, колючки заданы изначально… И интерьер тоже.

— Денис, а не скучно всегда в одних интерьерах? Комната, кухня… Не хочется иногда волшебства?

— Нет, мы сразу договорились, что это не сказка. То есть могут быть ситуации, близкие к волшебным, но они все равно должны мотивироваться правдой жизни. И среда у нас, да, чаще носит оформительский характер. Это некое место с бытовым оттенком, где персонажи решают свои маленькие или большие проблемы. На самом деле это довольно правдоподобная ситуация: люди ведь, как правило, решают свои бытовые и семейные проблемы на кухне…

Девушка опять что-то делает, и ежик-боди снова превращается в мохнатый футбольный мяч.

Все эти круглые боди придумал Салават Шайхинуров, ведущий художник проекта. С ним я беседую в просторном стеклянном аквариуме. Из соседнего аквариума на нас таращатся кислотных цветов плюшевые Бараши, Нюши и Лосяши.

— Если говорить про эстетику, передо мной стоял выбор: либо уходить в схематично-дизайнерскую сторону типа «Южного парка», либо в сторону советской анимации. Я нашел некий стык. То есть в итоге мы остановились на достаточно прорисованном варианте, но принцип знаковости остался, сами персонажи простые. Форма шара — это стремление к простоте. К абсолютной простоте. Таких персонажей может рисовать любой ребенок с двух лет: главное — замкнуть линию… Ну, и цвета — в отличие от советской традиции, когда персонажи были яркими, а фоны приглушенными, мы сделали максимально яркими и фоны, и персонажей.

— Вы воспитаны на советской анимации? Трудно было от нее отойти?

— Я получал художественное образование не только в России, но и в Бельгии, и в Варшаве. Однако воспитан я, да, на советских мульт­фильмах. Я на них вырос. Но мы живем в наше время и в нашей стране, и мы не можем звучать по-старому. Этот сериал — отражение нашего времени.

— И в чем это заключается?

— В том, что мы находимся в поиске. Сейчас в России такое межвременье… И это интересно.

— А есть связь между нашим «межвременьем» и отсутствием четко прописанного, детализированного мира, в котором живут персонажи?

— Да, возможно. Их мир условный, он так был задуман. Ну не могут дети жить одни, без родителей! Хотя вот в том же «Винни-Пухе» такая условность принимается: сколько лет Пятачку? Вряд ли больше десяти. А живет один. У наших героев нет четко прописанной социализации. Их мир искусственный.

— А смогут ли дети использовать опыт персонажей из этого искусственного мира в своем реальном, скажем, в районном детском саду?

— Да. Мир «Смешариков» искусственный, но без заигрываний и сюсюканий. Если в этом мире ударишь себя молотком по пальцу, тебе будет очень больно. Мы ни в коем случае не отрываем детей от реальности. Научить ребенка видеть другого человека, пытаться с ним договариваться и при этом оставаться самим собой — вот
наша задача.

Непротивление злу

Большую часть серий «Смешариков» (230 штук!) придумал сценарист Алексей Лебедев. У Лебедева джип, и петербуржской зимой образца 2010 года это, похоже, единственное транспортное средство, при помощи которого можно выбраться с улицы Чапаева. Мы ползем через снежные сопки, двигатель тихо рычит, а я пытаю сценариста вопросами:

— Как говорить с современным ребенком? Что это за интонация?

— Им можно говорить даже самые сложные вещи, просто говорить нужно весело и предельно просто. Мне не очень нравится понятие «целевая аудитория»: малышу, мол, нужно то-то и то-то, подросткам — то-то, дамочкам за тридцать — то-то. По-моему, природа конфликтов от возраста практически не зависит, за исключением тех конфликтов, которые связаны с гормонами. А так все одинаково: предательство, жадность, подозрительность, ревность — что у трехлетних, что у тридцатилетних…

— Кстати о конфликтах: концепция «Смешариков» исключает антигероя.

— Я вообще не верю в злодеев. Их ведь обычно показывают в их финальной стадии. Финальная точка гнева — злодей. Когда произведение населяется немотивированным злом, антигероями, которые по непонятной причине хотят разрушить мир, это неправдоподобно. Вот если показать более раннюю стадию, злодея можно будет понять. Я считаю, что должен быть ясен генезис зла. Например, обида — она, смотрите, приводит вот к чему… У нас каждый из персонажей может стать ненадолго антигероем, слететь с катушек.

— А не сложно чисто драматур­гически без такой постоянной подпорки, как злодей?

— В роли злодея у меня может выступать судьба, погода… Я не нуждаюсь в одушевлении зла. Злодей как готовая данность только помешает раскрыть механизм конф­ликта. Потому что он уже здесь, его уже нужно срочно побеждать, срочно нужен супергерой, который в суперборьбе победит суперзло. А детям это зачем? Возможно, эта комиксовая культура и определяет их агрессивную ментальность. Когда ты ассоциируешь себя с суперменом, ты соответственно ждешь появления антисупермена, и у тебя должен быть готов для него ствол.

На узкой улице возникает затор: замурованные по обочинам в снежных саркофагах машины сделали дорогу однополосной, и встречный автомобиль начисто перекрывает движение. Мы стоим со встречным автомобилем лоб в лоб. Он более дорогой и, кажется, ждет, что мы и все, кто за нами, дадим задний ход. Лебедев безмятежно ставит ногу на тормоз.

— Терапия немыслима, злодея можно остановить только хирургическим способом, только дробовиком. Со злом бесполезно разговаривать, а вот с человеком, который впал в неадекват, можно и поговорить. Его можно успокоить, на худой конец дать ему что-то… Что нужнее ребенку? Ну, допустим, его кто-то обижает в школе. И вот он посмотрит про супергероя, произойдет у него выброс адреналина — и что? Он пойдет побеждать своего обидчика? Нет. Он даже не пойдет в секцию бокса записываться. А мы хотим показать, что можно вступить в диалог всегда, даже на пределе отчаяния. Вот у нас есть такая серия — «Гонки». В принципе это экшн…

Более дорогой, истерично взревев мотором, дает задний ход. Мы и все, кто за нами, торжественно продолжаем движение со скоростью пять километров в час.

— …Но в «Гонках» есть простой месседж: «Можно не участвовать в борьбе и победить». Это практически наше знамя. Основная идея «Смешариков».

Компетентное детство

— При помощи «Смешариков» мы пытаемся формировать хоть какое-то современное детское сознание. Кроме того, это — попытка сформировать взгляд общества на детство. Ведь оно, общество, не глядит сегодня на детство вообще.

Анатолий Прохоров, член Национальной академии кинемато­графических искусств и наук России, член Евразийской академии телевидения и радио, человек с множеством образований, одно из которых психологическое, — художественный руководитель и по большому счету главный идеолог «Смешариков». Дом у него в Москве, работа в Питере, а живет он, по собственному его выражению, в поезде «Красная стрела».

— К детям у нас выработано очень небрежное, надменное отношение. Вот стоят, например, две женщины, болтают, к ним подходит ребенок одной из них. И тут же все меняется: «Ну, ка-а-ак, в каком ты классе?» Дурацкий вопрос, дурацкая интонация, ребенка не видят, просто исполняется ритуал. А ведь в пять лет человек уже полностью сформировался, он понимает практически все. И истории для ребенка нужно делать как для взрослого. У нас в одной из первых серий, «Фанерное солнце», Бараш очень грустил, что кончилось лето. И друзья повесили для него в лесу фанерное солнце, и Барашу от этого стало почему-то теплее, а Совунья заварила чай с травами, они пили чай и говорили, что теперь этого тепла им хватит до следующего лета. После этой серии мы поняли, что можем двигаться в сторону глубоких месседжей. Взрослых. И сюсюканье в сериале недопустимо. Должен быть всегда взрослый язык — в смысле нормальный, никто ведь не говорит терминами квантовой механики.

Московская квартира идеолога «Смешариков» в сталинском доме у метро «Академическая» — полная противоположность разноцветной питерской студии. Ничего яркого. Ничего детского. Высокие по­толки. Массивная дубовая мебель. Приглушенный свет. На стене портрет в золоченой раме, на портрете не то сам Прохоров, не то его внешне неотличимый предок в старинной одежде — лицо выглядывает из стоячего гофрированного воротника а-ля фреза.

— Взрослые иногда говорят: «Что это у вас сериал какой-то недетский?» Потому что взрослые — они как бы знают, что детям надо. Они помнят, что традиционно надо было детям в прошлом веке. В свое время революционной стала поэзия Чуковского, потому что он дал ребенку то, в чем ребенок нуждался — фантасмагорическую ситуацию: «А лисички взяли спички, к морю синему пошли, море синее зажгли». Крупская тогда напустилась на Чуковского: зачем он оболванивает наших детей?! А Чуковский печенкой чувствовал эту сумасшедшинку жизни, которая для детей — органика. С тех пор прошло уже семьдесят лет, а мы все еще стоим на том, что делал Чуковский. Система педагогики в любом обществе всегда консервативна, это, как говорится, «муравьиные яйца» — то, что первым спасается и последним реформируется. Но в данном случае после слома всей советской системы педагогическую сферу нельзя реформировать. Можно просто сформировать новую. Сегодня ребенку нужно, чтобы с ним говорили серьезно.

— А что изменилось?

— Темп жизни за последние тридцать лет очень ускорился и сейчас растет по экспоненте. И дети мгновенно на это реагируют. Мы вошли в ситуацию, которую в 50-х годах описала Маргарет Мид, выдающийся антрополог, занимавшаяся, в частности, культурой детства. Она выделяла три типа культур: постфигуративный — когда взрослые учат детей, и дети воспроизводят неизменный мир взрослых, фигуративный — когда дети что-то слегка меняют в жесткой взрослой системе, и третий, префигуративный тип — это когда дети начинают диктовать правила и учить взрослых. С конца прошлого века у нас префигуративное общество. Если отец купил себе новую модель телефона, семилетний ребенок может ему быстро объяснить, как он работает. В этом смысле взаимоотношения взрослых и детей сейчас невероятно тревожны, возникла практически революционная ситуация.

Слушая Прохорова, я вдруг вспоминаю рассказ одного приятеля, купившего себе айфон. Его четырехлетний ребенок освоил прибамбас быстрее него, но дело не в этом. Однажды приятель застал сына за странным занятием: тот стоял у окна, вглядывался во что-то и раздраженно водил пальчиком по стеклу — знакомым таким движением. Пытался увеличить картинку. «Самое жуткое, — сказал мне тогда приятель, — до меня вдруг дошло: пройдет еще несколько лет, и у него это получится. Мир будет другим».

— Эту тревогу начинают чувствовать политики многих стран.

Например, у Обамы есть такой «0–5 план» — план раннего обучения детей до пяти лет. Не развития, а обучения. А у нас сразу возникает мысль: это как, не за парту же грудничка посадить? Потому что у нас все обучение мыслится как школа, парты, классы… Семнадцатый век! Зато география и история. Причем по истории один-единственный учебник, хотя ведь всем известно, что любое изложение истории — это сборник мистификаций и отдельных мнений. Школьный подход — изучение традиционных «предметов» — рухнул полстолетия назад. Интернет и современные образовательно-тренинговые системы позволяют теперь за несколько месяцев получить эффективную подготовку практически к любой профессии. Это значит, что вся система Мин­обра — она вся мимо жизни! Сегодня двадцать процентов московских детей учатся в экстернате, это — лучшие двадцать процентов, и они идут мимо громадной государственной системы. Вопрос: а не надо тогда с этой системой что-то радикальное сделать?

— Например?

— Дети сегодня должны обучаться социальным компетентностям: умению отстаивать свои позиции, работе в группе, видению. У нас школа социальным навыкам не учит, это типа на переменах. Кроме того, нужно расстаться с мифом, что обучение — это конкретный период с семи до двадцати трех — двадцати пяти лет, и что в это время ты типа готовишься к жизни. В социологии детства это называется «феномен отложенной жизни». Большинство российских родителей до сих пор уверено, что их ребенок не живет, а только готовится. Это — прикладное отношение к детству: реально обществу важен взрослый, полноценный человек, а ребенок — лишь материал, полуфаб­рикат. В то время как фундаментальное отношение к детству гласит: детство — это жизнь здесь и сейчас. И какая жизнь! Между прочим, наша жизнь до пяти лет содержит больше интеллектуального и эмоционального материала, чем вся оставшаяся! Прикладное отношение к детству пора менять на фундаментальное. Иначе в ближайшем будущем у нас возникнут большие проблемы. Об этом подробно сказано в форсайт-проекте Общественной палаты «Детство-2030».

Форсайт-проект «Детство-2030», в котором Прохоров участвует в качестве эксперта, инициирован Общественной палатой РФ в 2008-м и является своеобразной попыткой определить возможные сценарии развития детства в России. Негативные смахивают на отрывки из футуристических антиутопий. Но куда больше удручают пассажи, посвященные настоящему: «Отношение к детству в России устарело. В России распространен дискурс “оградительное детство”, в развитых странах основные дискурсы: “компетентное детство”, “прикольное детство”, “охраняемое детство”… Сегодня Россия находится в “зависшем” состоянии. С одной стороны, дискурс, существовавший в СССР, в значительной степени разрушен: дети больше не нужны государству, сеть детских воспитательных учреждений (пионерия, комсомол, кружки) практически исчезла. С другой стороны, невозможно полное возвращение к “традиционалистскому” дискурсу: то есть к тому, где дети должны воспроизводить своих родителей. Большинство современных родителей сами являются в той или иной степени продуктами советского воспитания… Латентное знание о том, как воспитывать детей, культивируемое в традиционных семьях, было утеряно».

— Последние лет тридцать на Западе все вертелось вокруг стариков: на нуждах пенсионеров выстраивалась индустрия туризма, развлечений и даже моды и образования, потому что европейский пенсионер — это богатый человек, которому нечего делать и хочется хорошо жить. Но теперь акцент в «золотом миллиарде» смещается со стариков на детей. Развитые общества уже делают следующий шаг, а мы опять отстаем приблизительно на полвека. Теперь дети становятся предметом инвестиций для взрослых. Кроме того, на Западе прекрасно понимают, что дети должны быть сегодня полностью включены в инновационное будущее. То есть все самое передовое и технологичное, что есть в мире, должно быть предоставлено прежде всего детям. У нас же многие до сих пор считают, что детям нельзя подходить к компьютеру до «старшеклассного» возраста.

— А что, можно с двух лет?

— Да, нужно с двух-трех лет! Только компьютер должен быть не офисным, а специальным детским, с соответствующим экраном, с детским интерфейсом, с анимацией, с хорошими играми, с находящимся рядом компетентным родителем. Если ребенка этого лишить, он потом бубухнется в эти игры с головой. А если это виртуальное пространство для него с младенчества привычно, тогда он будет относиться к нему совершенно спокойно. Дети себя сегодня хотят чувствовать равными взрослым, западные дети начинают работать в интернете с девяти лет — зарабатывать легальные, нехакерские деньги. Соответственно, у них сразу появляются взрослые потребности и права. У нас ребенок начинает чувствовать свою независимость только в раннеподростковом возрасте, причем сразу в виде протеста. Естественно, ведь его воспитывали с позиций: «Ты есть рядовой роты, а я есть твой ротный командир». Ребенок подрастает и говорит: «Что-то мне в твоей роте не нравится». В то время как в западной семье ребенок получает частичную независимость с трех-четырех лет.

— Ну и как на практике должна выражаться независимость четырехлетнего малыша?

— Например, мир вещей ребенка должен повзрослеть. То есть практически все взрослые вещи должны иметь детские аналоги. Это как «революция инвалидов» в США, когда все стали делать и для инвалидов тоже. Так вот теперь нужно все делать и для детей тоже. И компьютер для детей, и телефон для детей, а не просто стульчак для детей, чтобы им удобнее было какать.

Объективно Анатолий Прохоров прав. Это я понимаю рассудком. Но субъективно от его слов мне становится как-то не по себе. Дивный новый мир — без сюсюканья, без свалявшихся плюшевых мишек, повзрослевший, высокотехнологичный, яркий, функциональный, но простой и круглый, как шар, — этот мир вызывает уважение и легкую панику.

Анатолий Прохоров, несомненно, делает большое дело. Но после разговора с ним я наконец понимаю, что смущает меня в «Смешариках». Лучшее, что в них есть, — эффективность и функциональность. Простые месседжи («Душевное тепло важнее хорошей погоды», «Друг дороже фантика») — безус­ловно справедливые, но безнадежно однозначные — форми­руют здоровое отношение ребенка к жизни. Простые беспозвоночные — нарисует любой младенец, важно только замкнуть линию — удобны для восприятия, но кажутся полыми изнутри. Как мне их полюбить, когда под ярко-лиловой кожей угадывается схематичный, расчисленный при помощи CGI-технологий каркас, «ежик-боди»?

В проект «Смешарики» заложены правильная жизненная схема и позитивная программа развития. Но в него не заложено искусство как микрокосм, со своими законами, вторыми смыслами, парадоксами, неразрешимыми противоречиями и недосказанностями. В него не заложена червоточинка и сумасшедшинка — та самая, за которую Крупская ругала Чуковского. Наверное, это не минус, а плюс. Наверное, я просто спасаю «муравьиные яйца». Наверное, я и есть тот родитель, про которого в форсайт-проекте сказано: «Продукт советского воспитания». И латентное знание о том, как воспитывать детей, мной утрачено…

Саша требует мультик, и я предлагаю ей выбор: «Смешарики», «Простоквашино» или «Ежик в тумане». Я включу ей то, что она предпочтет, я уважаю ее компетентное детство. Саша думает, по-взрослому хмурясь. А я болею за папку «Советское». Мое детство прошло там, в тумане, в бескрайнем лесу — где-то между метро «Университет» и селом Просто­квашино…. Моему ребенку, наверное, будет там скучно.

Фотографии: Алексей Тихонов для «РР»

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Tommy Gun 29 апреля 2010
Несколько лет назад, когда я в первый раз увидел этот проект-сериал, он вызвал у меня сильное раздражение. Это было связано с тем, что мне нравится наш старый советский гениальный Винни-Пух. Мне "почему-то" показалось, что создатели попросту "позаимствовали" (если выражаться политкорректно) идеи и элементы характеров, способ изображения (а помните очки у кролика?). Неужели только я один это заметил?! Но я все-таки посмотрел несколько серий, могу сказать, что в команде у них работают довольно талантливые ребята, но я не могу воспринимать это сериал без негатива из-за сильного ощущения плагиата (не могу отделаться от ощущения дежавю). Я не имею ничего против того, что это чисто коммерческий проект. Создатель-владелец этого бренда (проекта) не скрывал этого с самого начала (он давал интервью, по-моему в Эксперте), что он собирается в первую очередь построить систему зарабатывания денег. Но это только усугубляет мое негативное отношение, потому что это не только слишком блекло на фоне оригинала. Это не фэн-творчество, когда поклонники начинают подражать и что-то самостоятельно делать, на которое можно смотреть снисходительно. Это бизнес, основанный на беззастенчивом "заимствовании", приносящий доход, лоббируемый на ТВ (и возможно получающий поддержку от государства). А слабо самим что-нибудь придумать и создать с чистого листа?!
И.Н. Цьома 20 апреля 2010
Очень разочаровала работа "фотографа", фоторедактора и верстальщика. РР выгодно отличался от других изданий вдумчивым подходом к иллюстрированию текстового материала. Видимо, в этом случае где-то произошел случайный сбой? На мой взгляд, ни одна из фотографий не достойна публикации в РР, в таком размере и в таком количестве. Примитивизм граничащий с непрофессионализмом, полное игнорирование (незнание?) композиции, отсутствие даже попытки выстроить планы в кадре, цвет, свет... хочется плакать. Вспышка в лоб.. Содержание снимков даже не позволило сделать Подписи к фотографиям - ограничились протокольными ФИО героя в кадре. Пожалуйста, объясните, как Такое было отобрано, сверстано и выпущено в печать на шести разворотах? Это новые тенденции в РР?
Инна А 20 апреля 2010
этакий электронный классицизм – эти смешарики. стерильные цвета, стерильные куклы, правильные мысли. продавать хорошо – запоминаемый товар. а вот то, что руки они скрестить не могут – это характерно. урезанная версия, что с них возьмешь))
Василий Иванов 20 апреля 2010
В "Догвилле" нет примитивного языка.
Нам надо примитивно и примитивным языком! Помимо образов! Словами! Чтоб сразу всё понятно! А, потом удивляется - откуда у нас национализм? Откуда наркоманы? Почему страна спивается?
Надо запретить Чебурашку, потому что он слишком примитивным образом рассуждает о дружбе. Сказку о рыбаке и рыбке, потому что она примитивно рассказывает о жадности. Да и сказки надо запретить. В самом деле, чему хорошему может научить сказка про Машу с тремя медведями или про Серого волка с Иваном-царевичем.....
Очень много сил надо вложить, чтобы из чистого, нежного, пятилетнего существа - через восемь - десять лет сделать убийцу, наркомана, проститутку, алкоголика, принципиального взяточника!
И лучше вообще с ними не разговаривать. Это же примитивный способ. Надо образами. Правда? И главное - категоричность. Вот этот словами - значит растит наркомана и убийцу. А этот образами и молча - растит мыслящее существо. При таком четком разделении ребенок однозначно научится мыслить и делать выводы.... Надо сложные вещи объяснять так, чтобы ребенок их понял. Если поймет и запомнит - не будет он наркоманом. Кому-то может и можно с пяти лет впаривать Достоевского. Но я таких не знаю. Я предпочитаю Чуковского, Смешариков, Остера, Заходера. А страна спивается по куче разных причин, но точно не из-за Чебурашки, Простоквашино или попугая Кеши. Америка вот не спивается. И наркоманов там меньше. Значит ли это, что Саут-парк с Бивисом, Баттхедом и Гомером Симпсоном больше воздействуют образами?
Татьяна Васильевна Морозова 19 апреля 2010
Глядя на окружающий мир, дети усваивают сложнейшие вещи... характеры людей, их взаимоотношения, связи между предметами, явлениями... на этом этапе закладывается талант... Но, нам не нужно, чтобы дети накапливали информацию... не нужно, чтобы они учились мыслить... Нам надо примитивно и примитивным языком! Помимо образов! Словами! Чтоб сразу всё понятно! А, потом удивляется - откуда у нас национализм? Откуда наркоманы? Почему страна спивается? Очень много сил надо вложить, чтобы из чистого, нежного, пятилетнего существа - через восемь - десять лет сделать убийцу, наркомана, проститутку, алкоголика, принципиального взяточника! Но, нас, взрослых, жизнь ничему не учит! Мы твёрдо идём выбранным путём! Мы так верим в свою слепую правоту!
Василий Иванов 16 апреля 2010
Смешарики рулят Конечно, дети любят Мам(которая с Гурчненко), Тачки, Шрека и Красавицу с Чудовищем. Но по времени Смешариков они смотрели больше, чем любой из этих(или любых других фильмов) в отдельности. Эти мультики рассказывают сложные вещи простым языком. Не иссякла бы только фантазия у создателей.....
Татьяна Васильевна Морозова 16 апреля 2010
Сегодняшние дети - это, ведь, завтрашний народ! То, что сегодня вкладывается в них - завтра отзовётся многократно. А, как воспитывать детей? В соответствии со временем? У нас такое время хорошее, что, в соответствии с ним надо формировать детей? В стране очень много людей! И у каждого свой взгляд на воспитание! Беда в том, что это субъективные взгляды. А, в чём состоит объективность? Может, в физиологии ребёнка? Лобные доли созреют у него только к 17 - 19 годам, в зависимости от пола. (Девушки созревают раньше) Мы же, почему-то хотим, чтобы он с младенчества вёл себя, как взрослый. Очень смущает фраза: При помощи «Смешариков» мы пытаемся формировать хоть какое-то современное детское мировоззрение. Школа пытается формировать мировоззрение... Религия, прям таки, пылает... Телевидение старается... А, что, у маленького ребёнка должно быть мировоззрение? Почему все так пытаются сформировать ребёнка? Ну, нахватается он чужих мыслей, взглядов, вкусов... А сам-то он где будет? Человек - то, не состоится! Первые годы жизни ребёнок живёт в образном мире. Слова - только обозначения вещей. Мышление - образное! Восприятие непосредственно - адекватное отражение реальности. Адекватное! А не пропущенное через призму чужих взглядов. Это взрослые, очень часто, не умеют видеть реальность такой, какая она дана объективно. А ребёнок только так и видит. Отсюда словотворчество - новое слово отражает характерность предмета. Что в это время важно? Чтобы ребёнок интенсивно поглощал образы реальности... чтобы у него образовывались ассоциативные связи между вещами. (Что общего у лягушки и подушки?) В это время он должен непрерывно задавать вопросы и получать на них ответы! Природа устроила так, что у ребёнка до семи - восьми лет произвольное внимание работает плохо, он живёт по непроизвольному, которое обрабатывает образную информацию. А это огромные объёмы! До семи - десяти лет ребёнок усваивает основную жизненную информацию, которая останется с ним до конца жизни. Та информация, которую он получит в средней и старшей школе, задержится в памяти лишь частично. Здесь надо понять, что ребёнок мыслит той частью мозга, которая взрослого может сделать гением! Поэтому дети способны быть вундеркиндами, если их развивают правильно, а не пытаются выжать из несформировавшихся лобных долей все соки. Что значит развивать правильно? А, что подсказывает здравый смысл и собственное детство? Надо, чтобы было интересно! Интересен ребёнку сотовый телефон, вот он его и усваивает мгновенно. Что ещё должен уметь ребёнок? Рисовать? Петь? Стихи читать? Мячик гонять? Книжки слушать или читать? Просто играть с другими детьми? Это не потеря времени! Происходит формирование человека. Мозг накапливает информацию и растёт. Про фантазию и воображение особенно упомянуть надо! Это виды образного мышления, которые могут работать произвольно! То есть, развивая образное мышление, мы легко и незаметно развиваем произвольное внимание. А это - усидчивость, умение сосредотачиваться. И если такой малыш увлёкся чем-то... вот и вышел вундеркинд. К сожалению, всего этого, у нас сейчас очень мало. Сегодня дети смотрят... то есть впитывают образную информацию... но не задают вопросов... а взрослые им не объясняют то, что они видят. Если малыш, увидев нечто, спрашивает, получает ответ, опять спрашивает... у него работает не только восприятие, но ещё и мышление. В это время его легко подтолкнуть к формированию той или иной эмоциональной оценки. О вреде курения, например. Про воображение и фантазию сегодняшние дети совсем не знают. Ребятки постарше, вместо того, чтобы наблюдать жизнь, подчас, живут, уткнувшись в свои сотовые телефоны. А если сейчас ещё и компьютер присоединится... Взрослые, в сети, не скрывают своей зависимости от компьютера... День без интернета - ломка начинается... Что будет с человеком, если нормальные психофизиологические условия развития нарушены? Чисто прагматический момент: Неразвитость эмоционально - образной части психики - это бездарность. Это творческая импотенция общества. Это отсутствие прогресса. А, государство без прогресса... посмотрите за окно... Вот для такого государства, где образное мышление забыли все, включая науку и художников... Смешарики - самое то... В Советское время они даже в самодеятельности не прошли бы!
ПаранойЯ Семечкова 16 апреля 2010
статья мне очень понравилась! только, на мой взгляд, некоторые фотографии не совсем подходят под содержание... =(
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение