«Я просто шел покупать ботинки…»

20-летний таджик Заробидин Саидов стал одним из тех, кто пострадал во время беспорядков на Манежной площади

Его сначала избили, а потом пырнули ножом. К счастью, ранение оказалось не тяжелым и уже через неделю его выписывают из больницы.

Григорий Тарасевич
×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

17 декабря 2010
размер текста: aaa

Заробидин все время улыбается. Ну, почти все время. Не знаю почему. Может, потому, что выжил. Может, потому, что характер такой. Впрочем, будь у меня такие ровные и белые зубы, я бы, наверное, тоже все время улыбался.

В палате хирургического отделения 1-й градской больницы стандартное соотношение – три человека (включая меня) лежат с тромбозом, четвертый – с ножевым ранением. С соседней койки мне объясняют:

- Его в субботу на Манежной пырнули. Все время милиция ходит. Каждый раз на чин выше. Сначала простой сержант допрашивал. А потом все больше и больше звездочек. Если бы его завтра не выписывали, то до генерала дошло бы.

Сам Заробидин лежит и улыбается, Ему непривычно быть в центре внимания, у них так не принято. Но на интервью соглашается охотно. Идем в больничный холл.

- Мы с другом хотели обувь купить. Приехали на метро, как его… «Охотный ряд». Выходим, а там все закрыто, милиции много. Спустились в переход, хотели попасть на другую сторону площади, там вроде какой-то магазин был виден… А потом… Мой друг зашел в магазин, а я не успел. Меня окружили. Человек пятнадцать-двадцать. Один спрашивает «Ты откуда?». Отвечаю: «Из Таджикистана». «А что здесь делаешь?». Я начал отвечать, что просто в магазин иду, обувь купить хочу. Но меня слушать не стали. Начали бить. Я упал. Потом попробовал убежать. И тут меня ножом в бок ударили… Я не понимаю, за что. Я ведь никого не задел, не обидел. Просто шел покупать ботинки. Не понимаю…

- Больно было?

- Да нет. Я минут десять не замечал. Ну чувствовал, что кровь идет, но как-то не обращал внимания. А потом меня мой друг нашел. И увидел, что крови очень много. Он меня к милиционерам отвел, а они – «скорую» вызвали…

- Когда на тебя напали. Тебе было страшно?

- Не было, - Заробидин широко улыбается. – Ну всякое случается. И в России случается, и у нас в Таджикистане случается, - улыбка становится еще шире.

- Ты давно в Москве?

- Уже два с половиной года. На складе работаю, грузчиком, - его род занятий иллюстрируют отчетливые мозоли на обеих ладонях. - Но врачи сказали, что мне три месяца нельзя работать. Придется возвращаться домой, - на этих словах Заробидин перестает улыбаться.

- А потом в Москву вернешься?

- Конечно!

- И не боишься? Вот домой одному идти вечером не страшно?

- Не страшно, - Заробидин снова улыбается. – Я не боюсь. Мы снимаем квартиру в районе улицы Подбельского. Знаю, что этот район довольно бандитский, но все равно не боюсь, хотя при мне никакого оружия нет. Просто не боюсь и все. Я же никому ничего плохого не сделал.

- Тебе хочется, чтобы нападавших поскорее нашли? Хочется как-то отомстить?

- Не хочется. Совсем.

- Ты такой добрый?

Заробидин улыбается совсем широко:

- Не знаю. Я такой. Не хочу мстить. Не хочу кому-то желать зла.

- Твое отношение к русским как-то изменилось после этого случая?

- Не изменилось. Я к русским хорошо отношусь. Я ко всем хорошо отношусь. А вообще мы об этом не думаем. Мы работаем, деньги зарабатываем…

К Заробидину приходят посетители – брат, дядя и двое друзей. Пытаюсь втянуть в разговор и их. На большинство вопросов отвечает дядя - он старший, так положено.

- Мы не боимся. Это когда, в чем-то виноват, то боишься. А мы ни в чем не виноваты. Мы приехали сюда работать, а не убивать или грабить. Работать…

Похоже, в общении с таджиками «работать» - ключевое слово, любой вопрос они сводят к ценностям труда. Или, в крайнем случае – к воле Аллаха.

- Нас защищает только бог. Мы мигранты, у нас милиция заявлений не принимает. Вот я шесть лет в Москве, а только сейчас в первый раз вижу больницу изнутри. Нас без большой взятки ни лечить, ни защищать никто не будет. Это у того, кто этого болельщика убил, деньги были, раз он смог откупиться. А откуда у нас деньги? Получаем десять тысяч. Половина идет на оплату квартиры, еду, одежду. Остальное отсылаем домой. Надо же кормить семью. Вот у Заробидина отец – он в советское время в Афгане воевал, инвалидом вернулся. Ему помогать надо.

- Скажите, а вот если бы сейчас здесь оказались те, кто напал на Заробидина, и попросили бы у вас прощения…

На этот вопрос отвечают почти хором:

- Мы простим, конечно, простим. А вот Аллах… Он может наказать.

См. также:

Бунт на Манежной. Фотогалерея "РР-Онлайн"

Русские пришли. Голос крови становится главным фактором политической жизни

Осада «Европейского». Видеорепортаж корреспондента "РР" Андрея Молодых о событиях у станции метро "Киевская"

Нерусский бунт. Колонка Виталия Лейбина

Манежное правосудие. Колонка Дмитрия Соколова-Митрича

Массовые беспорядки в Москве. Фотогалерея "РР-Онлайн"

Каждый за себя, каждый как все. Кто и зачем пришел на площадь к ТЦ «Европейский» - репортаж Марины Ахмедовой

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
Неизвестный Ратибор 18 декабря 2010
С каких миллионов сей таджик на манежку, покупать ботинки пошёл?
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение