--

В очередь за революцией

Арабские общества охватила жажда политических перемен

В эти дни решается судьба власти в Египте. Беспорядки продолжаются в стране уже больше недели, счет жертвам идет на десятки, а то и сотни. На фоне недавней революции в Тунисе это еще одно подтверждение того, что арабский мир вошел в мощнейшую зону турбулентности и что будет происходить на огромном пространстве от Персидского залива до Атлантики не только через год или месяц, но даже через неделю, не знает никто.

Павел Бурмистров, Дмитрий Великовский
×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

31 января 2011, №04 (182)
размер текста: aaa

На каждом перекрестке ночного Каира, включая пересечения крохотных кривых улочек, блокпосты. У водителей и пассажиров проверяют документы, машины досматривают. Чтобы проехать от аэропорта в центр города, мы останавливаемся раз сто. Проспекты контролируют военные и полиция. А улицы и переулки — бдительные граждане, жители окрестных домов.

Большинство «народных» блокпостов — это импровизированные заграждения из веток, камней, покрышек, урн и прочих подручных материалов. Возле каждой «баррикады» дюжина-другая добровольцев, вооруженных как средневековое ополчение: тут и мачете, и топоры, и самодельные палицы, и даже копья. Наиболее изысканные «ополченцы» поигрывают клюшками для гольфа. Так местные жители защищают свои кварталы от мародеров.

Однако, несмотря на обилие вооруженных людей угрожающей наружности, атмосфера вокруг блокпостов скорее жизнеутверждающая. Суровые бородачи, досматривая машины, неизменно просят прощения за доставленные неудобства, иностранцам улыбаются, говорят: «Sоггу», «Take саrе» и, конечно, гостеприимное «Welcome to Egypt». Картину дополняет не спящая за компанию со взрослыми детвора. Мальчишки гордо патрулируют переулки, помахивая водяными пистолетами. Девочки греются у костров, выводя мелками на асфальте светловолосых принцесс в розовых платьицах.

Центр Каира тоже забит бронетехникой. Полиции не видно — она исчезла с улиц на второй день беспорядков. Кругом разбитые витрины, разграбленные магазины, обугленные остовы машин и разобранные на булыжники мостовые. Не работают банки и многие госучреждения, большинство частных компаний также ушло на каникулы. В результате ряды демонстрантов пополнились образованными и вполне успешными людьми.

— Лично у меня жизнь складывается вполне удачно, — говорит гладковыбритый адвокат Мущир Исмаил. — Я работаю в огромной транснациональной компании, зарплата приличная. Я бы, думаю, и так пришел на площадь — взял бы, там, больничный, но не понадобилось: наш офис на эту неделю распустили.

Мущир с самого утра в рядах протестующих, их главное требование — отставка президента Хосни Мубарака. «Долой!» — несется со всех концов площади. «Мубарак, уходи!» — кричат граффити на заборах и надписи на мостовой. «Гамаль, позвони папе, скажи, что все кончено!» — скандируют демонстранты, обращаясь к сыну главы государства, до недавнего времени наиболее вероятному преемнику 82-летнего президента.

— Когда один человек находится у власти три десятилетия, он почти гарантированно превращается в диктатора, — убежденно говорит Мущир Исмаил. — И вполне естественно, что он пытается защитить свои «достижения», передав власть по наследству. Но и мы, люди, тоже оказываемся лишены выбора: мы просто вынуждены его остановить.

Как и большинство протестующих, Исмаил считает, что за время правления Мубарака Египет потерял лидерство в среде арабских государств, его экономика забуксовала, оказавшись в руках небольшой группы друзей президента.

— Посмотрите сами, — поддерживает Мущира неприметный человек в очках, — жульнические выборы, фактически однопартийный парламент. Напишите в своем журнале, что народ Египта устал от Мубарака и предлагает президенту сделку: он уходит в отставку, распускает парламент и свою команду, а мы за это будем вспоминать его как героя войны 1973 года (война Египта с Израилем, во время которой Хосни Мубарак возглавлял ВВС страны. — «РР»), неплохого правителя и просто порядочного человека, вовремя услышавшего голос народа.

К нашей беседе с интересом прислушивается стоящий неподалеку солдат.

— А вы об этом что думаете? — провоцирую я его.

Он лукаво улыбается:

— Стрелять в людей армия точно не будет.

Мы разговариваем вечером в понедельник. Ближайшие дни должны решить судьбу режима Хосни Мубарака. И чем дальше, тем меньше у него шансов сохранить свой пост.

То, что происходит сейчас в арабском мире и особенно в Египте, напоминает идеальный шторм. Когда в середине января рухнул десятилетиями казавшийся образцом стабильности режим в Тунисе, а через неделю взорвался туристический, светский, довольно богатый и быстро развивающийся Египет — в сводках мировых новостей эти события появились буквально из ниоткуда. Однако для самих вышедших на улицу египтян это совсем не так.

Лишь два месяца назад в Египте прошли парламентские выборы, радикально изменившие расклад в Народном меджлисе. Главная оппозиционная сила — запрещенная, но проводящая в парламент своих представителей по чужим спискам партия «Братья-мусульмане» — бойкотировала выборы. В результате от ее 88 представителей в меджлисе остался один, а правящая Национально-демократическая партия президента Хосни Мубарака получила запредельные 80% голосов. По меньшей мере одна пятая избирателей (в реальности значительно больше) лишилась своих представителей в парламенте, что еще в декабре вызвало отдельные вспышки массовых протестов.

Кроме того, на осень нынешнего года были намечены и президентские выборы. Формально регулярные, они по стечению обстоятельств должны были стать моментом истины в политической истории современного Египта. Для правящего бессменно 30 лет президента Мубарака идти на них значило бы сделать заявку на неофициальный титул, вероятно, самого старого президента в истории: к концу следующего срока ему должно было бы исполниться 89 лет. Поэтому практически все в стране убеждены, что Мубарак намеревался выставить вместо себя своего сына Гамаля, благо он еще в 2002 году возглавил политический комитет правящей партии. Египтяне, подобно декабристам, почувствовали, что им предоставляется исторический шанс сорвать операцию «наследник», иначе Мубарак, пусть и младший, останется с ними еще лет на тридцать, то есть для многих уже навсегда.

Непреходящим технологическим венцом этой стабильности в Египте является режим чрезвычайного положения, который (за вычетом полутора лет) действует в стране уже 43 года и в прошлом мае был в который раз продлен на очередной двухлетний срок.

Обратной стороной антитеррористического эффекта этого режима является полицейский беспредел: в июле прошлого года это тоже вызвало массовые протесты, в том числе в Каире и Александрии.

Наконец, все это вместе наложилось на мировой экономический кризис, больно ударивший по Египту. Основа его экономики — доходы от прохождения судов по Суэцкому каналу, туризм и нефть. А мировая торговля, спрос на углеводороды и зарубежный туризм как раз оказались в числе наиболее пострадавших от кризиса сфер.

Поначалу казалось, что до тунисского сценария в Египте не дойдет: все-таки жесткие реалии египетской политической жизни закалили президента Мубарака и снабдили его необходимым опытом куда лучше, чем его тунисского коллегу бен Али. Однако оказалось, что и местный управленческий аппарат начал рассыпаться под напором народных волнений, оставляя президента без рычагов управления страной. Полиция, неспособная совладать с толпой в сто тысяч человек, начала разбегаться. Армия, которая в принципе могла бы заменить ее в этой ситуации, вошла в города, но предпочла соблюдать нейтралитет. Спецслужбы оказались малоэффективны перед лицом спонтанно организуемых протестов, которые невозможно обезглавить точечной работой с лидерами и активистами.

Каждый новый день протестов оставляет президенту Мубараку все меньше шансов удержаться у власти или хотя бы провести на свое место преемника, пусть даже и не состоящего с ним в кровном родстве. Наиболее вероятный сценарий — с учетом традиционного влияния военных в Египте: генералы вынудят лидера отречься от власти. Тем более что сегодня армия — единственная дееспособная сила в стране. Гражданская оппозиция не имеет популярных испытанных лидеров, а религиозная загнана в подполье, откуда армия явно не собирается ее выпускать. Особенно с учетом алжирского опыта 20-летней давности, когда после падения светского авторитарного режима военные организовали свободные выборы, обернувшиеся победой исламистов, отменой результатов выборов и гражданской войной.

Если Мубарак все же последует в изгнание вслед за своим тунисским коллегой, это уже больше будет похоже не на принцип домино, а на эффект лавины. Египет не просто самая большая из арабских стран: здесь живет четверть всех арабов мира и вдвое больше, чем в любом другом крупнейшем арабском государстве, будь то Судан, Алжир, Ирак или Марокко. Революция в Египте в любом случае не останется без самых серьезных последствий в регионе. Но какими именно они будут, сейчас наверняка не скажет никто. На это историческое перепутье арабский мир вступает впервые.

 


×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
Scheronov Evgeny 1 февраля 2011
насколько я помню ещё год-два тому назад писали что всё начнётся с Африканского континента....
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение