--

Зажги мой огонь

15 февраля 2011

Мы смотрим байопики о звездах и обычно ворчим, что автор не так все понял и не то изложил. В рамках фестиваля «Золотая маска» в программе «Новая пьеса» будет премьера: 20 марта в Театре.doc покажут спектакль «Зажги мой огонь. Этюды из жизни Джима Моррисона, Дженис Джоплин и Джимми Хендрикса». Обычно я пишу о чужих спектаклях, но дело в том, что этот спектакль — мой. Наш.

поделиться:
размер текста: a a a

 

 

Будем делать новый театр! В то время как весь мир!.. А мы тут!.. — выкрикивала я, шагая с энтузиазмом по сцене Театра.doc. Было немного страшно, и я закричала еще запальчивей: — Привычного театра тут не будет!

Труппа посмотрела на меня как-то особенно.

За всю свою актерскую жизнь эти блестящие актеры — тридцатилетние выпускники мастерской Марка Захарова Арина Маракулина, Алексей Юдников, Ильяс Тамеев, Михаил Ефимов и двадцатилетние Анна Егорова и Талгат Баталов — играли не только в хороших, но и в сомнительных постановках. Годами репетировали Кортасара под руководством пожилых публи­цистов. Уходили из знаменитых театров, не желая играть «кушать подано». Читали мемуары израильских авторов в культурных центрах.

— А пьеса хоть есть какая-то? Нам бы почитать… — грустно попросили они.

— Пьесы не будет, — заявила я.

Труппа снова посмотрела на меня как-то особенно и спросила с тоской:

— А режиссер хоть будет?

Надо было искать режиссера. В буфете одного театра я особенно посмотрела на режиссера Юру Муравицкого. Он пил чай и ни о чем не подозревал.

— Слушай, такое дело, — объясняла я, забирая свой бутерброд с ветчиной, — типа мы и Мор­рисон! Или Джоплин. Только мы в Выхино. Ну, или неважно. Но дело в том, что пьесы нет…

Режиссер посмотрел на меня как-то особенно. И согласился.

Мы стали собираться, как общество анонимных алкоголиков, и рассказывать свои биографии.

— У меня папа был военный моряк, как у Моррисона, — обозначил первое биографическое сходство актер Юдников.

Дальше покатилось. Над Егоровой в школе, как и над всеми, издевались. У Тамеева отец магическим образом был связан с индейцами в Северной Каролине, уехал от семьи, а сын его не простил. Баталов играл в Ташкенте в рок-команде. Для Ефимова Вудсток не был пус­тым словом, да и в группе он тоже играл — а кто не играл?

Легендарные ребята были на расстоянии вытянутой руки. У актрисы Маракулиной нашлись горькие параллели с жизнью Джоплин — в любви. Я хипповала, как Дженис, а когда возвращалась домой к маме, та говорила: «Всё с патлатыми своими, а в доме пылюка лежит…» Все складывалось. Мы шли по их биографии, оставляя только то, что было с нами и могло случиться с каждым из зрителей.

Добрые люди отдали нам барабаны, гитару и старинный синтезатор «Вермона». Во время репетиций, продираясь между актерами, художник Шарков и видеорежиссер Стадников втаскивали на сцену найденный на помойке ковер. Вешали шторы, отобранные у собственных детей.

Время шло, пьесы по-прежнему не было: спектакль сочинялся коллективно, как музыка в рок-группе. За три месяца новая биография трех легендарных «J» была готова.

В девяностые эти ребята были нашими друзьями. Я помню: сижу в студенческой кофейне на заплеванном полу, со мной рядом — студент политеха Энди. Звучит радиопередача Севы Новгородцева о The Doors. Нам по восемнадцать. Играет Crystal Ship. Еще никто не предполагает, что мы станем покупать Indesit в «Техномаркете» и есть рукколу с креветками. И вот в мартинсах и расшитых клешах — актрисы в них теперь и играют — выходишь на улицу, и у тебя есть единственное оружие против сумятицы мира и времени: ты надеешься, что когда-нибудь сможешь овладеть своим голосом, своей профессией и сделать что-то прекрасное, как эти трое. В плейере было живое доказательство, что когда-нибудь мы сможем стать — актерами, писателями, музыкантами. И тоже кого-то зажечь.

В тридцать уже осознаешь границы своих возможностей — к сожалению. Торопишься сделать то, что умеешь, меньше разбрасываешься. Уже есть неудачи и горечь ошибок за спиной. Все еще не звезда. Выгнали из трех театров за опоздания, на съемочной площадке называют почему-то Вероникой, всю жизнь на втором плане, как несчастный Манзарек, уже и прозу напечатали, и пьесы — а все числишься журналистом, в рецензии опять не упомянули твое имя, говорят, ты постоянно в сериалах мелькаешь, а денег осталось только на sms, и думаешь, к кому бы напроситься на обед.

Но внутри ты все равно Моррисон.

Спектакль получился и о времени — о том, что сейчас могут сделать в искусстве дети, которых в советской школе чихвостили за сочинения или выгоняли за странные фильмы из ВГИКа. Способствует ли нам время? Можно ли сегодня сгореть или только «аццки отжечь»?

За два месяца до премьеры к нам в дверь заглянула коллега-актриса.

— А я, между прочим, на Джоплин похожа… Это я так, на всякий случай…

Наши актрисы взяли и заперли дверь. Мол, «все Джоплины уже укомплектованы».

Хотя вообще-то шанс стать Джоп­лин есть у каждого. 

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
мишанина наталья 23 февраля 2011
Точные образы. Хочется посмотреть ваш спектакль.
//
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение