СЕРГЕЙ МИХЕЕВ/КОММЕРСАНТ

7 вопросов Светлане Ганнушкиной

председателю комитета «Гражданское содействие»

О беженцах

Российскую правозащитницу Светлану Ганнушкину второй год подряд выдвигают на получение Нобелевской премии мира. Два месяца назад Франция присвоила ей свою высшую государственную награду - Орден Почетного Легиона. Ганнушкина занимается беженцами, проблемы которых в России в последние годы ушли на периферию общественного и государственного интереса. Даже на Нобелевскую премию Ганнушкину выдвинули иностранцы — норвежский Хельсинкский комитет. Правозащитница рассказала «РР», почему простые люди и чиновники в России одинаково безразличны к бедам беженцев.

Андрей Веселов поделиться:
23 марта 2011, №11 (189)
размер текста: aaa

1. Как вы сами оцениваете то, что второй год подряд оказываетесь в списке кандидатов на получение Нобелевской премии мира?

Я отношусь к этому факту как к большой чести. Это и признание заслуг большого числа людей — моих коллег и друзей из тех организаций, в которых я состою, а именно «Мемориала» и «Гражданского содействия». И если бы я получила Нобелевскую премию, то потратила бы деньги на то, чтобы организовать в Москве центр по приему беженцев. Сейчас им здесь даже переночевать негде.

2. В 1990-е годы, когда люди бежали от межэтнических конфликтов из бывших союзных республик, и общество, и власти больше интересовались этой темой, а сейчас она отошла куда-то на периферию. Почему?

Так было всегда и везде. Чужих не любят. Найти для них деньги, лекарства, жилье очень и очень трудно. Люди не понимают, зачем вообще помогать чужакам. Но нужно осознать, что это тоже люди и что они просто оказались в крайне тяжелой ситуации. А наше общество, ко всему прочему, еще заражено ксенофобией. И это понятно. Люди недовольны своим собственным достатком и условиями жизни. И в чужаках они видят причину всех своих бед. Это, разумеется, не так, но это самый простой вариант ответа на все вопросы.

3. Откуда сейчас приезжают больше всего беженцев?

Люди по-прежнему едут из стран СНГ, где тлеют межэтнические конфликты. Едут из Чечни. Там жесткий режим, люди боятся и бегут. Еще много едут из Афганистана. Открылся также новый, совершенно неожиданный источник — Африка. Там свои конфликты. До нас раньше эта волна не доходила, а сейчас дошла. Причем часто эти люди не говорят не только по-русски, но и по-английски.

4. А уделяет ли наше государство должное внимание их проблемам?

Нет, хотя чиновников, которые занимаются этими проблемами, больше, чем людей, официально признанных беженцами. Вы знаете, сколько человек сегодня в России имеют официальный статус беженца? Около восьмисот. Для такой страны, как Россия, это ничто, ноль. Но люди, которые все-таки получают статус беженца, не имеют никакой поддержки: ни материальной, ни юридической, ни крыши над головой, ни возможности трудоустройства. Кстати, именно поэтому миграционные службы не рискуют давать людям формальный статус: неясно, что с ними делать дальше…

5. Означает ли это, что в стране отсутствует государственная стратегия решения проблемы беженцев?

Совершенно верно. Меня часто спрашивают: какой основной недостаток миграционной политики в России? Я отвечаю: главный недостаток такой политики — это ее полное отсутствие. Сегодня есть скромная надежда на улучшение. Восстановлена дважды до того уничтоженная комиссия по миграционной политике при правительстве. Ее возглавил вице-премьер Игорь Шувалов. Я вхожу в эту комиссию. В своем первом выступлении перед членами комиссии Шувалов много говорил о трудовых мигрантах и рынке труда, но ни слова не сказал о беженцах. Ощущение такое, что для чиновников этой проблемы просто не существует. Их интересуют трудовые ресурсы, а не люди.

6. А как обстоит дело в других странах?

Как я уже говорила, чужих нигде особенно не любят. Но, например, в Германии как раз государство, а не частный сектор главным образом финансирует НКО, которые занимаются беженцами. Они понимают: это дешевле, результативнее и менее формально, чем прямая работа госучреждений.

7. Если бы вы присуждали Нобелевскую премию мира, кому бы вы ее отдали?

Вы знаете, когда мне задали такой вопрос в прошлом году, я говорила, что премии достоин китайский диссидент Лю Сяобо. И именно он ее и получил! А сейчас я выступила одним из инициаторов выдвижения на получение премии чешского правозащитника Михаэла Коцаба. Он много помогает российским беженцам в Чехии.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Палий Екатерина 25 марта 2011
Я бы никогда не обратила внимания на эту колонку , на интервью с конкретно этим человеком...Но так получилось, что с проблемой беженцев я столкнулась в лоб буквально на прошлой неделе.
Все мы помним про революцию в Египте. До сих пор там идут столкновения между христианами и мусульманами. Что бы спастись людям порой просто приходится бежать из страны. Одна такая семья убежала, точнее улетела к нам в Россию. По той простой причине, что у нас с Египтом безвизовый режим. Бежали вчетвером- парень Питер, Абдула и двое его детей дочка и сын 12 и 9 лет. Они прилетели в Питер, оттуда их отправили в миграционный центр, который находится в Пермском крае. Там они прожили 6 месяцев. Затем решили ехать в Москву, в представительство ООН. Когда они приехали, 2 ночи им негде было ночевать , нечего было есть. На меня они вышли через общего пермского знакомого , который мне сообщил, что беженцы в Москве и им нужна помощь. Через православную службу "Милосердие" мы постарались им помочь. предложили им вернуться в миграционный центр, в Пермь, но туда они не хотят возвращаться, поскольку беженцы-арабы, которые там живут, осуждают и издеваются над ними. Эти четверо человек- христиане. Сейчас нам удалось поселить их на даче одного хорошего человека-Михаила. У него есть личный проект- "Дачный приют". На своей даче он размещает людей, которым негде голову преклонить, а так же обеспечивает питание. Проект держится на голом энтузиазме. Кстати, Пит и Абдула были в ООН. Им обещали помочь...через год. В Гражданском содействии им выделили 1500 р.- Питу 500 и Абдуле 1000, поскольку с ним еще двое детей. В нашей стране , к сожалению, нет приюта не только беженцам, порой и собственным гражданам. Наверное, 1500 р. на 4 человек это все, на что способно наше гражданское содействие. Достойно ли это Нобелевской премии?
Малиновская Ирина 14 июня 2011
Палий Екатерина: Екатерина, специально зарегистрировалась, чтобы ответить Вам. Видите ли, если во главе организации стоит заслуженный человек, то это еще не гарантия того, что у организации есть деньги. Поверьте мне, я там была и видела всю работу (не один раз, а много раз, я видела и лично общалась с многими из тех, кто приходит). Ежедневно в приемную приходят десятки людей, им всем нужна помощь - многие с детьми, которых нечем кормить, многие больны, многим негде жить. Если у организации есть возможность помочь - они помогают. Но, к сожалению, эта возможность есть не всегда. 1500 рублей на черверых - это мало, конечно, но давайте не будем обобщать так сразу, что раз они не смогли помочь конкретнно Вашим знакомым, то они вообще никому не помогают. Была бы возможность дать этим людям квартиру и кормить их - они бы это сделали. Они делают то, что могут в плохих условиях и с плохим финансированием (или вообще отсутствием его).
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение