--

Политический постмодерн

Новейшая российская история глазами клопов, оборотней, вампиров и других героев Пелевина

14 апреля в прокат выходит экранизация самого известного романа Виктора Пелевина — «Generation “П”». Именно он принес писателю славу главного интерпретатора российской действительности, а термин «пелевенщина» применительно к наиболее абсурдным проявлениям нашего общественно-политического устройства пошел в народ. «Русский репортер» составил периодизацию новейшей российской истории по Пелевину, чтобы посмотреть, на каких метафизических основаниях стоят главные общественно-политические тренды последних десятилетий.

Константин Мильчин поделиться:
13 апреля 2011, №14 (192)
размер текста: aaa

1986–1991

 

 Крушение советских мифов

В 1986 году на XXVII съезде КПСС Михаил Горбачев провозгласил курс на гласность, в ноябре 1988-го в СССР окончательно перестали глушить иностранные радиостанции, а в 1990-м новый закон о печати официально установил недопустимость всякой цензуры. Страна разом усомнилась во всем: от официальной пропаганды и Великой Победы до физической картины мира и реальности полетов в космос. Перестройка сама по себе и была первой пелевинщиной — с мистической связью слов и сознания с физической реальностью. Как только советский народ узнал, что эффективная советская экономика — это миф, из магазинов пропали продукты. Как только выяснилось, что социалистический интернационализм — это обман, начались конфликты в Карабахе, Грузии, Молдавии. Старый советский мир затрещал по швам. Последняя попытка спасти его была предпринята путчистами 19–21 августа 1991 года, но план ГКЧП провалился. СССР исчез, как будто был сном.

Книга «Омон Ра» (1991)

Поздний советский абсурд. В летном училище имени Маресьева курсантам ампутируют ноги. Все достижения советской робототехники на поверку оказываются плодами работы агитпропа: на самом деле в каждой ступени якобы беспилотной ракеты сидит герой-камикадзе. Даже межконтинентальные баллистические ракеты — и те летают лишь благодаря сидящим в них ракетчикам. Ядерных испытаний тоже не было: американцев обманули, заставив разом подпрыгнуть два миллиона зэков. Главного героя тренируют как космонавта, сажают в луноход и отправляют на Луну: там он должен доехать до цели, а потом застрелиться, так как никакой системы эвакуации оттуда не предусмотрено. Но вместо того чтобы стреляться, герой вылезает из лунохода и… оказывается в мос­ковском метро, которое и выдавалось руководителями космической программы СССР за космос.

Главный герой периода Омон Кривомазов, получивший такое имя от спившегося отца-милиционера. Омон был очарован мифом о космосе еще в детстве. Когда же наставники в отряде космонавтов объяснили ему, что достижения советской науки — миф, а мощь страны зависит от готовности людей к самопожертвованию, его мир рухнул.

Главный антигерой периода Бамлаг Иванович Урчагин, замполит особого отряда космонавтов, слепой инвалид-колясочник, как и все выпускники училища имени Павла Корчагина. Перед курсантами, которым отрубят ноги и обрекут на смерть, он произносит проникновенные речи о подвиге, который должен совершить неготовый к нему человек, — только тогда это будет настоящий подвиг. Настоящее олицетворение слепого служения системе.

Главный наркотик периода алкоголь. Водку пьет отец Омона, чтобы унять боль от несбывшихся мечтаний. Сам же Омон, выпив портвейна, осознает свое предназначение — из тесных «заблеванных нор» подняться в космос. В конце книги, разочаровавшись в мифах и запутавшись окончательно, он выпивает найденную где-то водку, чтобы начать жизнь с нуля.

Цитата

«На охоте проще было вести переговоры, и Киссинджера спросили, на кого он любит охотиться. Наверно, желая сострить с каким-то тонким политическим смыслом, он сказал, что предпочитает медведей, и был удивлен и напуган, когда на следующее утро его действительно повезли на охоту. По дороге ему сказали, что для него обложили двух топтыгиных. Это были коммунисты Иван и Марат Попадья, отец и сын, лучшие спецегеря хозяйства. Ивана Трофимовича гость положил метким выстрелом сразу, как только они с Маратом, встав на задние лапы и рыча, вышли из леса; его тушу подцепили крючьями за особые петли и подтащили к машине. А в Марата американец никак не мог попасть, хотя бил почти в упор, а тот нарочно шел как мог медленно, подставив американским пулям широкую свою грудь. <…> Когда стемнело и вся компания ушла, договор был подписан, а Марат — мертв. Узкая струйка крови стекала из раскрытой его пасти на синий вечерний снег, а на шкуре мерцала в лунном свете повешенная начальником охоты Золотая звезда Героя».
 

1991–1993

 

 

Хаос «дикого капитализма»

8 декабря 1991 года в белорусской усадьбе Вискули президенты России, Украины и Белоруссии подписали соглашение о том, что «Союз ССР как субъект международного права и геополитическая реальность прекращает свое существование». В 1992-м в России начались экономические реформы — правительство Егора Гайдара отпустило цены. Товарный дефицит был побежден, но взлетела инфляция: в начале 1992 года за доллар давали 150 рублей, в конце 1993-го — 1250. Президент Ельцин подписал указ о свободе торговли, и рынки наполнились «челноками». Пока общество было занято освоением частного предпринимательства, критическим языком эпохи стал красный дискурс: он разоблачал рыночные реформы, проводимые «антинародной властью» в пользу бандитов-кровососов и иностранцев с МВФ.

Книга «Жизнь насекомых» (1993)

Рассказы о персонажах постсоветской реальности, в которых герои предстают то людьми, то насекомыми. Распределение ролей логично: бизнесмены оказываются кровососущими комарами, ищущая иностранцев по барам девушка — мухой, наркоманы — клопами, философствующий тип — мотыльком, матросы — муравьями. Жители новой России выглядят как люди, но на самом деле они не более чем беспомощные насекомые, которых в любой момент могут прихлопнуть или выкурить в косяке.

Главные герои периода клопы-наркоманы Максим и Никита. Подобно Омону из «Омона Ра», они грезят о полетах на межзвездных кораблях, но, в отличие от него, не идут в училище, а тратят свою жизнь на курение травы и беседы о смысле бытия.

Главный антигерой периода Сэмюэль Саккер — москит, красавец, иностранец, бизнесмен. В отличие от клопов, он не теряется в новой реальности. В Россию он приехал набраться впечатлений и попробовать новой крови. Он подтрунивает над своими приятелями-комарами, заставляя их признаться, что они «пьют русскую кровь», легко снимает муху Наташу в летнем кафе и так же легко выкуривает в косяке Максима и Никиту, пока они пытаются с помощью травы разобраться в себе и своей жизни.

Главный наркотик периода конопля. Герои курят траву, чтобы понять свое место в мире, но наркотические озарения на эту тему приводят их к гибели. Неудачников вроде клопов трава просто убивает, а Наташа, покурив, решает уехать из страны с Сэмом и, забыв про осторожность, попадается на липучку.

Цитата

«— А вы правда думаете, Сэм, что у нас третий мир? — спросила Наташа, стараясь отвлечь шофера.

— Ну, в общем, да, — не разгибаясь, промычал Сэм. — В этом нет ничего обидного. Если, конечно, не обижаться на факты. <…>

— Какой третий мир, — с горечью сказал шофер, неестественно пошевелив усами, — продали нас. Как есть, всех продали. С ракетами и флотом. Кровь всю высосали».
 

1993–1997

Формирование крупного бизнеса и борьба за власть

 

 

В 1992–1994 годах прошла ваучерная приватизация, на которой поднялись представители российского крупного бизнеса: впоследствии они будут играть важную роль в общественно-политической жизни страны. Часть крупнейших государственных компаний стали част­ными в результате залоговых аукционов. В 1996 году

Ельцин одержал победу на выборах — без парламентской поддержки, но при помощи олигархов. Власть с ними расплатилась госимуществом. В условиях идеологического перепутья — когда ни либеральным, ни коммунистическим, ни националистическим, ни имперским идеям не удается взять верх — массовой стала поп-мистика: астрология, магия, Кастанеда, наркотики, буддизм, секты.

Книга «Чапаев и Пустота» (1996)

Действие романа разворачивается в двух параллельных измерениях. В 1919 году поэт Петр Пустота отправляется на фронт вместе с Василием Чапаевым. Пустота пытается ухаживать за пулеметчицей Анной и ведет с Василием Ивановичем и бароном Юнгерном философские беседы о смысле жизни и устройстве мироздания. В другом измерении — в России 1990-х — Петр Пустота лежит в палате для душевнобольных и бредит вместе со всеми остальными.

Главный герой периода Петр Пустота, молодой человек, который весь роман пытается понять, в каком из измерений он действительно находится, а какое является бредом. Отгадка в его фамилии: оба измерения на самом деле нереальны, а сам он — пустота. Но для того чтобы понять это, он должен вместе с Василием Ивановичем Чапаевым дойти до буддистского просветления.

Главный антигерой периода Григорий Котовский, кокаинист, восставший демон и демиург. Мирному буддизму Василия Ивановича он противопоставляет свою ницшеанскую теорию, в которой помимо пустоты есть еще вечное «Я». В итоге Котовский оказывается создателем обоих миров, в которых обитает Пустота. Накачавшийся кокаином творец — это объясняет все проблемы мира, который он создал.

Главный наркотик периода чистый кокаин или «балтийский чай» — кокаин, размешанный в водке. Кокаин в те годы в моде в московских клубах. В умеренных дозах он помогает главному герою, Пустоте, разбираться в тонкостях мироздания, а, принимая его постоянно и в больших дозах, Котовский создает целую вселенную с Пустотой в сумасшедшем доме.

Цитата

«— Что это? — спросил я.

— Ничего, — ответил Чапаев.

— Да нет, я не в том смысле, — сказал я. — Как это называется?

— По-разному, — ответил Чапаев. — Я называю его условной рекой абсолютной любви. Если сокращенно — Урал. Мы то становимся им, то принимаем формы, но на самом деле нет ни форм, ни нас, ни даже Урала. Поэтому и говорят — мы, формы, Урал.

— Но зачем мы это делаем?

Чапаев пожал плечами.

— Не знаю.

— А если по-человечески? — спросил я.

— Надо же чем-то занять себя в этой вечности, — сказал он. — Ну вот мы и пытаемся переплыть Урал, которого на самом деле нет. Не бойся, Петька, ныряй!»
 

1997–2001

Политтехнологии, дефолт и выбор преемника

 

 

После короткого периода экономической стабильности в августе 1998-го Россия объявила дефолт по государственным краткосрочным облигациям, и доллар к концу года подорожал в 3,5 раза. Мир еще раз рухнул, но его и не принимали всерьез: разочарование в свободных и демократических выборах привело к всеобщему убеждению, что все вокруг — политтехнологии, картинка. В 1998–1999 годах сменились четыре премьер-министра: Ельцин выбирал себе преемника. Выборам в Думу в декабре 1999 года предшествовали информационные войны: Гусинский ставил на блок «Отечество — Вся Россия», возглавляемый Лужковым и Примаковым, Березовский — на «Единство», которое делалось для поддержки нового премьера Владимира Путина. Весной 2000-го Путин первом туре был выбран президентом России, а Гусинский в июне того же года был арестован, через три дня освобожден и вскоре покинул страну.

Книга «Generation “П”» (1999)

История Вавилена Татарского, который случайно попал в рекламную индустрию и стал одним из самых успешных манипуляторов сознания в стране. Татарский пройдет путь от простого креативщика до полубога, управляющего при помощи телевидения миром и создающего для обывателей реальность. Все, что видят в новостях зрители, на самом деле делается на дорогущем цифровом оборудовании, а реплики политиков и террористов придуманы высококлассными сценаристами. Кто из персонажей новостей реален, а кто нет, не знают даже те, кто создает эту реальность.

Главный герой периода Вавилен Татарский, образованный начитанный москвич. Эпоха реформ вынудила его идти работать продавцом в киоск, как и многих его сверстников, но счастливый случай забросил его в новый для страны рекламный бизнес. Он ни во что не верит, но всем интересуется. Его главный и единственный принцип: «Люблю, когда у жизни большие сиськи».

Главный антигерой периода Легион Азадовский, начальник Татарского, предыдущий полубог и управляющий мира. Он не склонен задумываться о процессах, в которых участвует и которыми сам управляет. Он не понимает английского и не способен оценить прекрасное — в его дорогостоящей художественной коллекции не
сами произведения искусства, а лишь их сертификаты подлинности.

В отличие от интеллигентного Татарского, он self-made man из провинции, начавший покорение Москвы с квартирной аферы. В конце романа Азадовского душат подчиненные и сажают на его место Татарского — вместо бездушного управленца приходит талантливый образованный трикстер.

Главный наркотик периода марка с ЛСД, позволяющая тому, кто ее принял, разговаривать с вавилонскими богами. Ее принимает Татарский, чтобы отправиться в мистическое путешествие сквозь иллюзию и понять, как на самом деле устроено мироздание.

Цитата

«— Человек берет кредит. На этот кредит он снимает офис, покупает джип “Чероки” и восемь ящиков “Смирновской”. Когда “Смирновская” кончается, выясняется, что джип разбит, офис заблеван, а кредит надо отдавать. Тогда берется второй кредит — в три раза больше первого. Из него гасится первый кредит, покупаются джип “Гранд Чероки” и шестнадцать ящиков “Абсолюта”. Когда “Абсолют”…

— Я понял, — перебил Татарский. — А что в конце?

— Два варианта. Если банк, которому человек должен, бандитский, то его в какой-то момент убивают. Поскольку других банков у нас нет, так обычно и происходит. Если человек, наоборот, сам бандит, то последний кредит перекидывается на Государственный банк, а человек объявляет себя банкротом. К нему в офис приходят судебные исполнители, описывают пустые бутылки и заблеванный факс, а он через некоторое время начинает все сначала. Правда, у Госбанка сейчас появились свои бандиты, так что ситуация чуть сложнее, но в целом картина не изменилась».
 

2001–2003

Создание вертикали власти

 

 

В сентябре 2001 года Бориса Березовского объявили в федеральный розыск. В октябре 2003 года был арестован Михаил Ходорковский. Эпоха олигархов закончилась. Поменялся и язык разоблачения власти — страна узнала, что «на самом деле» власть принадлежит «силовикам» и «питерским чекистам». Правда, силовые структуры не монолитны, внутри них тоже происходят конфликты. Одним из первых стал арест группы сотрудников МУРа 23 июня 2003 года — именно тогда впервые прозвучало словосочетание «оборотни в погонах», которое потом стало популярным газетным штампом.

Книга «Священная книга оборотня» (2004)

История сложных взаимоотношений генерала ФСБ Александра Серого и проститутки Адели. Он оборотень — то волк, то собака, она — оборотень-лиса. Их отношения колеблются между любовью и ненавистью. Лиса, настоящее имя которой А Хули, делится с Александром много­вековой премудростью и объясняет, как устроен мир.

Главный герой периода восходящая звезда эпохи — оборотень в погонах ФСБ Александр Серый. Он служит родине, но и о себе не забывает и уже присосался к нефти. Брутальный расчетливый альфа-лидер, который подминает под себя любого встречного, он становится в романе символом новой власти.

Главный антигерой периода А Хули, лиса-оборотень. Если волк — это новая власть силовиков, опирающаяся на силу и доступ к нефти, то лиса — старая власть медиаолигархов. Ее сила в хвосте: она им машет, создавая гипнотическую иллюзию.

Главный наркотик периода кетамин, вводимый в вену с помощью специального устройства, напоминающего дырокол. Им колется помощник Александра оборотень Михалыч, чтобы отключиться от реальности и ничего не чувствовать.

Цитата

«Каждый раз реформы начинаются с заявления, что рыба гниет с головы, затем реформаторы съедают здоровое тело, а гнилая голова плывет дальше. Поэтому все, что было гнилого при Иване Грозном, до сих пор живо, а все, что было здорового пять лет назад, уже сожрано»
 

2003–2007

Путинская стабильность

 

 

В 2003 году средний ежемесячный доход в России был чуть больше 150 долларов, в 2007-м — уже 400. Цена на нефть неуклонно росла, в 2008 году был достигнут исторический максимум в 147 долларов за баррель. Россия стала частью глобальной экономики потребления, а гламур — главным предметом разоблачения. Потребление заняло место политики и едва не сделалось национальной идеей. Параллельно Россия играет мускулами: 10 фев­раля 2007 года Путин произнес знаменитую мюнхенскую речь, в которой раскритиковал Запад, НАТО и США.

Книга «Empire V» (2006)

Простой парень по имени Рома неожиданно для себя проходит инициацию и становится вампиром. С этого момента ему доступны все блага мира. Но чтобы стать настоящим вампиром, нужно овладеть техникой контроля над людьми: гламуром и дискурсом. Они необходимы для того, чтобы люди производили баблос — продукт, ради которого они и были в свое время выведены вампирами: людские впечатления, вырабатываемые из «гламурного концентрата».

Главный герой периода Рома Шторкин, после инициации вампир Рама, молодой человек, который учится вампирским наукам. Он пытается понять, как пользоваться гламуром и дискурсом, но при этом самому не попадать под их влияние. Рома — важный персонаж эпохи потребления: он парвеню, выходец из низов, который приехал, чтобы завоевать большой город и выбиться на самый верх потребительской цепочки.

Главный антигерой периода вампир Озирис, скучающий хранитель знаний, имеющий ответы на все вопросы, но предпочитающий говорить бессмысленными притчами. У эпохи потребления два главных героя: голодный и сытый. Озирис — наевшийся и нахватавшийся, пресыщенный жизнью столичный житель, склонный к чудачествам.

Главный наркотик периода баблос, который вампиры сосут из людей. Фактически это смесь из информации, новых впечатлений и возможности потреблять, которая пьянит и изменяет сознание.

Цитата

«Московский карго-дискурс отличается от полинезийского карго-культа тем, что вместо манипуляций с обломками чужой авиатехники использует фокусы с фрагментами заемного жаргона. Терминологический камуфляж в статье “эксперта” выполняет ту же функцию, что ярко-оранжевый life-jacket с упавшего боинга на африканском охотнике за головами: это не только разновидность маскировки, но и боевая раскраска».
 

2007–2009

Борьба либералов и силовиков за преемника Путина

 

 

1 октября 2007 года Елена Лапшина, ткачиха Родниковской текстильной фабрики в Ивановской области, пуб­лично произнесла то, что другие стеснялись говорить вслух: «Годы вашего президентства, уважаемый Владимир Владимирович, стали временем перемен к лучшему для очень многих. <…> Давайте вместе что-нибудь придумаем, чтобы Владимир Владимирович Путин оставался нашим президентом и после восьмого года». Считается, что силовики выступали за третий срок, а либералы — за выборы нового президента. Причем критика уже выяснила, что «на самом деле нет никаких таких “либералов” и “силовиков”», то есть все они на самом деле «чекисты», просто конкурирующие. В конце концов кандидатом от «Единой России» стал Дмитрий Медведев, который получил 70% голосов на президентских выборах 2008 года (Путин в 2004-м получил 71%). В сентябре 2009-го он выступил с манифестом модернизации — статьей «Россия, вперед!», адресованной либеральному клану. Но Путин не ушел, а остался на вершине власти как премьер-министр.

Книга: «t» (2009)

Граф Т., похожий на Льва Толстого, пытается пробраться в Оптину пустынь. Это не так-то просто: на него охотятся все кому не лень, включая Федора Михайловича Достоевского. Но Т. — мастер боевых искусств и обладатель смертоносной железной бороды. В перерывах между поединками Т. общается с неким Ариэлем. Тот объясняет главному герою, что он всего лишь персонаж романа, который пишется прямо сейчас. А куда дальше повернет сюжет, зависит от политических интриг и спонсоров. В основном за право руководить графом бьются кланы либеральных и силовых чекистов.

Главный герой периода Т., классик русской прозы и искусный коммандос, ставший марионеткой непонятно в чьих руках. Его умения, навыки, бэкграунд — все определяется желаниями тех, кто дергает за ниточки. Как и страна, граф Т. точно не знает, кто именно им управляет, и вынужден довольствоваться путаными объяснениями Ариэля, посланца из другого мира.

Главный антигерой периода анонимные группы чекистов, которые дают Ариэлю указания относительно графа Т. и других героев книги. Противоречивость сюжета и нелепые ситуации, в которые попадают персонажи, — все это объясняется тем, что две основные группы, либеральные и силовые чекисты, никак не могут договориться и сюжетом распоряжается то одна, то другая.

Главный наркотик периода вещество сложного состава на основе натриевой соли карбоканифолевой кислоты, которое избирательно влияет на память. Вызывает потерю воспоминаний обо всех знакомых человеку людях, включая самых близких. Оно необходимо, чтобы манипулировать главным героем — стерев память, человека легко направить в нужную тебе сторону.

Цитата

«Силовые чекисты за то, чтобы все разруливать по-сило­вому, а либеральные — по-либеральному. На самом деле, конечно, вопрос сложнее, потому что силовые легко могут разрулить по-либеральному, а либеральные — по-силовому. <…> Короче, съесть могут и те, и эти. Но либеральные кушают в основном простых людей, какие победнее. Типа как киты планктон, ничего личного. А силовые кушают в основном либеральных — замочат одного и потом долго все вместе поедают. Так что в пищевой цепочке силовые как бы выше».
 

2009–2011

Конец стабильности и перестройка-2

 

 

Главное слово эпохи — (правящий) «тандем», и любая конспирология теперь сводится к «выяснению» реальных отношений Путина и Медведева. Если сначала чиновники говорили: «Отправить проект президенту или сразу премьеру?», то вскоре президент Медведев стал делать резкие и очевидно независимые политические шаги. Он начал и выиграл борьбу с мэром Москвы Юрием Лужковым. Весной 2011-го премьер резко осудил вмешательство мирового сообщества в ливийский конфликт, президент же осадил премьера. Но главное: в рамках идеологии модернизации он запустил широкое критическое обсуждение положения дел в стране. Быстро стало общим местом, что вертикаль не работает, милиция полна пре­ступников-«евсюковых», экономика неэффективна. Медведев сам не менее жестко критикует систему, чем оппозиционеры. Критики шутят, что за ускорением (модернизацией) всегда следуют гласность и перестройка со всеми вытекающими. А тем временем рейтинги доверия к власти падают — власть снова кажется призрачной.

Книга «Ананасная вода для прекрасной дамы» (2010)

В основе этого сборника две повести. В первой рассказывается о том, как российские спецслужбы с помощью чудо-зуба контролируют президента США. Специально обученный человек изображает господа бога и велит Джорджу Бушу-младшему делать всякие глупости. Американские же спецслужбы контролируют российского президента, беседуя с ним от лица дьявола. Во второй повести описывается новый беспилотник американских вооруженных сил: он неуязвим для вражеских ПВО, не промахивается и не оставляет следов. Однако бывший российский политолог все-таки сбивает чудо-самолет при помощи лозунгов, которые он пишет на земле.

Главный герой периода Савелий Скотенков, политтехнолог. Он неплохо образован, циничен, работает на власть, но при этом выполняет и заказы из Грузии, учит студентов в дипакадемии бороться с западной пропагандой, а сам свято верит в стабильность евро. При этом Скотенков — фигура трагическая: власть его в конце концов кидает.

Главный антигерой периода непотопляемый фээсбэшник Шмыга, мизантроп и прагматик, убежденный, что чекисты эволюционируют отдельно от всего остального народа. Он опора власти, но в то же время готов ее продать, если кто-то предложит достойную цену. Шмыга чует запах эпохи, для него важны не государственные интересы, а его личная выгода.

Главный наркотик периода квас с ЛСД-25 или другими химическими вариациями. Его принимает герой первой повести Семен Левитан, перед тем как начать сеанс связи с Бушем. Коктейль обостряет ощущения и одновременно стимулирует патриотизм, который без наркотика в среднем гражданине уже не вырабатывается.

Цитата

«Принято считать, что власть опирается на штыки. Но опорой российской бюрократии сегодня является не столько спецназ, сколько политический постмодерн… Представьте, что вы затюканный и измученный российский обыватель. Вы задаетесь вопросом, кто приводит в движение зубчатые колеса, на которые день за днем наматываются ваши кишки, и начинаете искать правду — до самого верха, до кабинета, где сидит самый главный кровосос. И вот вы входите в этот кабинет, но вместо кровососа видите нереально четкого пацана, который берет гитару и поет вам песню про “прогнило и остоебло” — такую, что у вас захватывает дыхание: сами вы даже сформулировать подобным образом не можете…»

При участии Виктора Дятликовича  Иллюстрации Тимофей Яржомбек.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
попов артем 1 мая 2011
hohams@gmail.com

иди четай донцову умнег
Круподёров Сергей 15 апреля 2011
http://rapfan.org/
Лейбин Виталий 15 апреля 2011
Павел, конечно, нельзя сказать, что слова были причиной реальности, а гласность – единственной причиной распада страны. Мы этого и не говорим. Но и обратная причинная связь не очень точна, не только и не столько «реальные» экономические и межнациональные проблемы привели к тому, что «развеялись мифы» о преимуществах советской экономики и об интернационализме. Непосредственной причиной «развенчания» была все-таки политика гласности, имеющая и авторов, и дату начала. Все остальное - догадки и теории. Политика гласности, как мы помним, началась с 1987 года, причем за год были обсуждены «былые пятна истории», и очень быстро вслед за сомнением в советском историческом мифе активно начли обсуждаться националистические идеи разного толка. В 1988 году уже было понятно, что обсуждается не только историческая легитимность СССР (преступная страна, не имеющая право на существование, как тогда все вдруг поняли), но и ее нынешнее состояние – следователи Гдлян и Иванов (тогдашние навальные) тогда гремели, разоблачая коррупцию в верхах. Карабах – 1988 год, первый год падения экономики – 1989, настоящие проблемы на потребительском рынке - 1990. Конечно, из этого не следует, что идеи – причина изменений реальности. Но не следует из этого и обратное: и идеи, и естественные тренды (накопленные экономические проблемы, исторические «законы» и пр.) играют свою роль так, что влияют друг на друга. Политэкономическая «физика» влияет на идеи (Горбачеву иначе бы не пришло в голову проводить перестройку), а идеи – на реальную ситуацию (националистические идеи, например, казались многим выходом из ситуации крушения идеологии, что привело к конкретным военным конфликтам). Так со всеми человеческими делами - они лишь на половину «естественны», на другую половину – «идеалистичны», «искусственны». Человек не только раб судьбы (пассивный свидетель и жертва естественных трендов и циклов), но и активный творец, а метод творения – и идеи, и дела. Когда мы анализируем Пелевина, конечно, полезно было акцентировать «идейную часть» - ведь он писатель. И ведь именно в этом его метод создания абсурдных миров. Он берет газетные штампы, причем штампы критические, разоблачающие (стачала «совок», потом Ельцина, потом чекистов и т.д.), и дальше доводит эти штампы до абсурда, до «высокого» мистического зеркала. В результате получается существенно глубже, чем газетные памфлеты «несогласных» разных эпох, получается - литература. И благодаря Пелевину можно увидеть как раз историю политических идей, влияющих на мир, кстати, как и сами произведения Пелевина.
Google hohams@gmail.com 15 апреля 2011
Творчество уважаемого "писателя" могу охарактеризовать только один словом - хрень.
Захаров Павел 15 апреля 2011
"Перестройка сама по себе и была первой пелевинщиной — с мистической связью слов и сознания с физической реальностью. Как только советский народ узнал, что эффективная советская экономика — это миф, из магазинов пропали продукты. Как только выяснилось, что социалистический интернационализм — это обман, начались конфликты в Карабахе, Грузии, Молдавии..."

Ну дорогие мои, ну что же вы пишите-то такое! Понимаю, конечно, что это, может быть такой журналистский прием - чертовщинки подкинуть, поддержать миф, но вы не перестарались, нет?

О том, что советская экономика - миф, народ узнал тогда, когда из магазинов пропали продукты, а не наоборот. И про обман о социалистическом интернационализме узнали после того, как в Карабахе и Молдавии началось... Намеренно, что ли, причину со следствием путаете?
Лебедев Андрей 15 апреля 2011
Захаров Павел: А вы всё хорошо помните из этого периода? Продукты "пропали" именно в 90-м и талоны ввели в 90-м. У меня дочь в этом году родилась, поэтому последовательность очень чётко зафиксировалась в памяти. Сначала провал ГКЧП, потом пустые полки и талоны. До 90 г. тоже был не сахар, но основные продукты в магазинах были, а чего не было можно было на заводе купить "на заказ". Так что, автор прав.
Захаров Павел 15 апреля 2011
Лебедев Андрей: Прекрасно помню это время, но я же не про пропажу продуктов написал, а о том, как это было преподнесено в материале! Случайно или специально перепутали причину и следствие! Сначала народ узнал про плохую экономику, а потом продукты пропали. Интернационализм стал мифом - конфликты начались. Ну глупость же вселенская!
НАОБОРОТ все происходит, Андрей! Исчезновение продуктов продемонстрировало несостоятельность эконмики. Начавшиеся конфликты продемонстрировали лживость дружбы между народами. Вот о чем я речь то веду!
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение