--

Любовь, дерьмо и снайпер

8 июня 2011

Театр может выходить за рамки развлечения и ритуала. Точнее, обязан это делать. Чтобы рядом с театром, куда приходят в бархатных платьях и едят севрюгу в буфете, был и такой, куда придешь — а тебе внезапно и больно дадут по лицу, и ты поедешь домой оглушенный и озадаченный. На Международный театральный фестиваль им. А. П. Чехова привезли спектакль большого театрального провокатора Ромео Кастелуччи — в его спектакле «Проект J» два главных действующих лица: лик Христа и дерьмо. 

поделиться:
размер текста: a a a

В России получить в морду можно текстом. Западный театр пользуется для этого перформансом и акцией.

На сцене у Кастелуччи отец и сын. Отец — старик в памперсах. Он сидит на белом итальянском диване, вокруг какие-то кадки — словом, буржуазная гостиная. Сын в костюме спешит на работу. И тут старик обделывается. Сын охает, ахает и начинает переодевать ему памперс, обмывать его и все такое прочее. Старик бормочет «прости», плачет. И снова обделывается. И снова плачет. Сын опять переодевает. Тот опять обделывается. Текста в спектакле как такового нет: причитания сына, плач отца.

Зал периодически передергивает. Кто-то засмеялся — строгая женщина сказала: «Ведите себя прилично». Пока ты на все это смотришь, сердце не сжимается. А чего ему сжиматься-то? Я помню, как мою бабушку парализовало, и помню все эти втаскивания на коляску, переодевания, клеенки… Бабушка могла еще и врезать, если что не так во время переодевания, а могла, чтоб не скучно было, биографию Ференца Листа рассказать. И думаю, так было у многих.

Потом мысли мои с бабушки перешли на маму, которая скоро постареет. И это был уже другой уровень переживания.

Старик на сцене достал канистру с дерьмом и все вокруг позаливал, рыдая. А потом по лику Христа на заднике тоже стали проливаться потоки дерьма. Получалось, что дерьмо и есть любовь.

Это спектакль не о критике религиозности. Он о терпении. Просто его форма бьет зрителя под дых.

На встрече со зрителями режиссер рассказал, что репетировал он три дня, а это пощечина всему русскому театру. Что ему неинтересен театр текста — вторая пощечина. И что неинтересно заниматься театром, который создает репродукции, бесконечно повторяющиеся в репертуаре, — третья пощечина. Сам он быстро ставит и недолго играет.

— Театр — это антибиотик, он идет против жизни, потому что представляет ее по-другому, — сказал Кастелуччи. — Нет ничего бесчеловечнее древнегреческих трагедий, но разве греки были садисты? Это была художественная стратегия: нужно выйти за пределы человеческого, смот­реть нечеловеческими глазами, чтобы увидеть человеческую хрупкость и слабость. Театр — лаборатория жестокости, и жестокость в гомеопатической дозе нужна — во избежание насилия в реальности.

11 и 12 июня в Центре Высоцкого будет премьера спектакля «Русский репортер». Я была на прогоне. Пьесу написала корреспондент нашего журнала Марина Ахмедова, главную роль сыграла актриса Ольга Прихудайлова, а поставила режиссер Оксана Цехович. Там не зря три женщины собрались: это спектакль о том, что у войны не женское лицо.

Это монолог женщины, военного корреспондента, которая переходит поле, где засел снайпер. Так вышло. Сначала она придумывает, что нужно улыбаться, чтобы он ее не пристрелил. Потом от страха вспоминает всякую ерунду: что недавно купила дорогую кровать, что сосед, старый хрен, все время выставляет аквариум на лестничную клетку, что на скрипке не научилась играть. О работе журналиста вспоминает — о том, что чувствует, когда пишет о жертвах войны или о взрывах в метро.

Меня, как обозревателя культуры, который с войной никогда не соприкасался, в этот «репортаж с петлей на шее» втянуло, как в воронку. Это другая реальность. Неразвлекательная.

Пьеса родилась из взаимной провокации. Познакомившись, актриса и автор задали друг другу один и тот же вопрос: «Ты зачем такой экстремальной профессией занимаешься?» Прихудайлова решила примерить на себя опыт Ахмедовой. Теперь она стоит на сцене с рюкзаком и в походных штанах.

— Размышлений о войне в современных пьесах не так много, — объяснила режиссер Оксана Цехович. — Сейчас кругом антрепризы, зрители хотят развлекаться, а режиссер хочет размышлять со зрителем о времени, в котором мы живем.

Древние греки, конечно, не были садистами. Но считали комедию низменным жанром, а трагедию — высоким. Может, полагали, как и Кастелуччи, что доза насилия на сцене способна отменить насилие в жизни.

Пока не отменяет. Но пробовать надо. 

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Мирошниченко Антон 22 июня 2011
Ну лично мне статья очень понравилась... Хотя некоторые нюансы меня заставили задуматься.

Юридические услуги в Донецке -
Ипполитов Сергей 22 июня 2011
Уважаемая Александра, долгое время с интересом читаю ваши колонки. И постепенно накопилось недоумение: а есть ли в России театр, который НЕ провоцирует, НЕ бьёт под дых и по морде, НЕ обливает дерьмом и матом со сцены? И если таковой всё-таки есть, то почему Вы обходите его своим вниманием? И Вы действительно уверены, что чем больше дерьма, мата и мордобоя на сцене, тем меньше его в жизни? Нет, Вы это серьёзно? Безусловно, Ваш образ сёмги/севрюги, поедаемой зрителями в буфетах и кочующий из статьи в статью, весьма хлёсток. Но уверяю Вас, помимо этих двух известных Вам категорий зрителей: поедающих севрюгу и желающих быть облитыми дерьмом со сцены, есть много и иных. И эти иные (вот ужас-то!) даже ходят в театр (только не бейте сразу!) Российской армии или (только не по голове!) во МХАТ имени Горького и Маяковку. Вы с Гусевой не планируете побывать в этих невероятных местах? Ну, хотя бы заглянуть? На минутку? Правда, по морде там не бьют (хотя сёмгой и торгуют). Поэтому Вам, наверняка, будет безумно скучно, но, кто знает? Может быть, после этого визита Ваш взгляд на театральную жизнь станет менее однообразным…
Сенникова Елена 9 июня 2011
В России уже давно есть этот театр, где "можно больно получить по лицу", лет 6 точно. В ЦДР за этим и ходят, в "Практику" и "ТЕАТР.doc", сейчас на Винзаводе К.Серебренников знакомит нас уже которорым спектаклем с "Отморозками", сколько театральных фестивалей, NET успел появиться и пропасть, премия "Дебют" открывает новых драматургов, пишуших как раз про ЭТО... Это не новость, даже не весна, чтобы кричать в открытое окно "Послушайте!.." и слышать, как медленно твои слова рвут на части холодный воздух марта. Странно. И еще больше что несвоевременно. Для Центра Высоцкого это скорее наряду, чем как у Эггерса "рвущий сердце". Мне нравится и кажется знаменательным событием, даже знаковым. Кому? мне нет - это не разговор журналиста и тех, для кого он пишет. Это беседа за чашечкой/кружечкой/рюмочкой на кухне - нужное подчеркнуть. "Сорри, мне больше Сара Кейн и у меня другие планы на эти дни" хочется ответить.
//
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение