--

Шахта радости

Почему у ребят из «Большой разницы» такие серьезные лица

«Я приезжаю домой за полночь, выпиваю 50 граммов коньяку и ложусь спать, чтобы утром снова вернуться сюда», - говорит рядовой боец съемочной группы. И все это ради того, чтобы другие люди, которые вкалывают с утра до вечера, получали свою дозу радости на диване перед телевизором. Что бы ни говорили исследования целевых аудиторий, главный человек, для которого это все делается – уставший мужик, притащивший ноги с работы. Этому зрителю абсолютно плевать на умников, кричащих про зомбирование его сознания. Ему нужны пятьдесят две минуты радости в конце недели, просто чтобы не сорваться на ком-нибудь из близких. Держи, мужик, она у нас есть.

Андрей Молодых
×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

27 июня 2011
размер текста: aaa

Аплодисменты!

В полдесятого утра на станции метро «Волгоградский проспект» собираются странные люди. Стоят дружной колонной по двое, как школьники младших классов. Во главе колонны командирша с табличкой «ТВ». Это – массовка. У этих людей одна из важнейших ролей на шоу – зритель.

В студии «зрителей» встречает Алексей, бригадир по актерам массовых сцен.

- Давайте все проснемся! Доброе утро! – громко кричит Алексей, в его интонации есть что-то от действия кофе, так же бодрит.

Народ оживляется.

- Теперь потренируемся хлопать. Аплодисменты! – командует бригадир.

Зрители усердно работают руками.

- Отлично! Можем добавить бодрых женских криков.

Женщины заголосили.

- Не мертвых чаек, а радостных криков!   

На этот раз женщины постарались как следует.

Внезапно раздается голос сверху – это продюсер, он находится в аппаратной, комнате с мониторами, и наблюдает за студией:

- Заканчиваем подготовительные работы. Ждем ведущих в кадре.

Пока ведущих нет, пытаю Алексея:

- Научи, как правильно хлопать?

Бригадир показывает мне свои натренированные хлопками ладони:

- Чтобы были видны руки. Не где-то там под столом, под сиденьем или между ног. И нужно громко, - он отвлекается, чтобы поправить кого-то в зале, потом продолжает перечислять черты хорошего зрителя. – Горящие глазки, улыбки – это обязательно, потому что все это видно на камере. Бывает, что человек сидит, хлопает, у него горящие глаза, а сзади него сидит другой, который полностью отрешен от всего, ему все равно – с таким зрителем мы стараемся больше не встречаться.

- А зачем вообще с ними снова встречаться? Разве нет опасности, что телезритель их начнет узнавать?

Они же не в одном наряде сюда приходят, - Алексей смотрит на меня как на наивное дитя. – И прически разные делают. Им даже не нужно говорить, какую одежду брать, во что переодеваться, они сами знают. Многие этим реально зарабатывают, ходят по разным съемкам. Есть такие, для кого это просто хобби.

Тем временем на сцене появляются ведущие – Александр Цекало и Иван Ургант. Перед ними стоит глобальная задача – записать ряд подводок на несколько передач вперед. Весь съемочный процесс «Большой разницы» - это огромный производственный конвейер. Передача собирается как автомобиль: в одном месте штампуются двигатели, в другом прикручиваются колеса. Подводка – это скрепляющий материал, на который потом нанизываются пародийные номера.

Из-за декораций на сцене иногда выбегают девушки и пудрят ведущим лица. Сверху снова раздается голос:

- Вань, а у тебя верхняя пуговица не застегивается?

- Я ее принципиально не застегиваю, - парирует Ургант в одну из камер. – Хочу выглядеть как мачо.

Ургант и Цекало – классический дуэт «толстого и тонкого». Так же, как массовка играет роль собирательного зрителя, эти двое отыгрывают роль собранного из двух ведущего. Уберешь одного – и образ развалится. Иван на ходу вворачивает в сценарий что-то свое про внешние данные Анны Чапман. Он вообще любит импровизировать – это его сила и слабость. Голос сверху сразу же реагирует:

- Разве там по сценарию так же физиологично? Давайте перепишем заново.

- А мне нравится, - спорит Иван с голосом.

Подводка снимается еще раз. Ургант снова упоминает формы шпионки.

- Переписываем, - голос не сдается.

- А что такого-то? Разве это неправда? – Иван тоже не сдается.

- Мы все знаем, что это за персонаж, - голос звучит очень многозначительно. – Издеваться над ней я бы не рекомендовал.

- Я бы рекомендовал, - вступает в спор Цекало.

Зритель смеется. Идет нужная эмоция. Подводка переписывается. Честь Чапман спасена. Ребята из «Разницы» будут мне постоянно говорить, что у них нет цензуры. Но она есть. Не политическая, а маркетинговая. Производство радости в промышленных масштабах предполагает ее постоянный сбыт. Поэтому любые риски снижаются до минимума.

 

Волнение и трепет

Брожу по коридорам студии среди декораций каких-то каруселей, стен и дверей, все больше погружаясь в атмосферу заэкранной мистики. Открываю одну из дверей – упираюсь в стену. На другой вижу надпись «Большая разница. Штаб». Все-таки здесь готовятся к обороне чего-то, просто мне не говорят. В штабе расположена «полевая кухня». В одних ящиках супы, в других второе, есть еще салаты и чай с кофе. Супы популярностью не пользуются.

Большинство людей на студии ходят с рациями, получают какие-то приказы и сообщения. Есть еще одна группа людей – спящие. Это те, кто в ближайшее время ни в чем не задействован. Загляни за какую-нибудь шторку или ширму и обязательно увидишь человека, который спит.

Мимо меня проезжает Плющенко на роликах. Он не очень хорошо умеет поворачивать, кажется, вот-вот упадет на бетонный пол. Это актер Владимир Кисаров «въезжает» в роль. На нем пока только парик, гример зовет его делать нос.

В гримерке много зеркал и света, она напоминает парикмахерский салон, в котором никто не убирает остриженные волосы – в самом центре гора париков всевозможных звезд. Рядом ящик с очками. Перед одним из зеркал сидит еще не доделанный Билан. Девушка-гример рисует ему брови. Здесь делают двойников.

Спрашиваю Кисарова-Плющенко, удобно ли ему с носом?

- Потеет, - отвечает он, задрав голову. – И чешется. Постоянно чувствуешь, что он не родной. Пытаешься к нему привыкнуть. А потом неделю не дотрагиваешься до своего. Кажется, что сломаю.

Чтобы нос не казался мертвенно-бледным, его покрывают чем-то красным. Потом накладывают грим. Так постепенно лицо актера становится звездным.  

- Сколько нужно времени, чтобы войти в образ?

- Если у героя есть яркие внешние и речевые характеристики, то можно буквально в течение часа изучить и сделать этого человека. Помогают YouTube и Яndex. Любой источник, где есть видео пародируемого.

- Что чувствуешь перед выходом на сцену? Волнение и трепет? – у меня очень поверхностные представления о профессии актера.

- Стресс, - спокойно говорит Владимир. - Мы выходим на сцену с глазами срущей кошки. Так уж получается. Хорошо бы, конечно, больше времени на подготовку, но его нет.

В течение съемочного дня актеры «Большой разницы» меняют по три-четыре образа. Мир вокруг постоянно трансформируется только для того, чтобы через час измениться снова. Начинаешь говорить с Плющенко, продолжаешь с Игорем Николаевым, а настоящее лицо пародиста даже не запоминаешь. Для актера это – трагедия.

В гримерке катастрофа. На студию пришел Сосо Павлиашвили. Оказывается, он недавно сменил имидж и сейчас выглядит совсем не так, как загримированный под него актер. Вбегает продюсер Руслан Сорокин (это его голос раздавался сверху в студии) и начинает нервно перебирать парики. Один не подходит, другой недостаточно длинный, третий недостаточно седой. Наконец, он выуживает мохнатую метелку.

- Вот этот! – Руслан сказал, как отрезал. – Только добавьте немного темного.

- А Билан? – спрашивает девушка-гример. – Утвердите Билана.

Продюсер изучает фотографии «современного» Билана. Все облегченно выдыхают. Билан такой, как надо. Даже лучше.

Но Руслану все-таки не дает покоя образ Сосо:

- А у нас есть щетина?

- Есть, - рапортует гример. – От Гордона какая-то осталась.

Надо настричь и приклеить! – с этими словами Руслан вылетает из комнаты.

Гримеры переживают из-за промашки с Павлиашвили:

- Я его видел неделю назад. Он таким был, - это даже не оправдание, а жалоба на судьбу.

- А я его вообще никогда не видел.

Внезапно, как в такси, щелкает рация, которая выдает секретные переговоры двух безымянных бойцов невидимого фронта:

- Антон, там Сати Казанова подъехала. Ее не пускают. И Панайотов еще. Ты встретил их?

- Да. Спускаюсь, - нехотя отвечает рация. – Сейчас еще кто-нибудь подойдет, и я всех заберу.

Звезды отечественного происхождения здесь курсируют пачками. О некоторых вообще забываешь, что такие есть. Для них важно лишний раз засветиться в популярном шоу. У «Разницы» к ним свой интерес: пародию намного смешнее смотреть в присутствии того, на кого она сделана. Производительность радости в разы увеличивается.

 

Рука Кремля

В кабинете сценаристов мертвая тишина. Никто не смеется. Слышны только скрипы и шорохи мозгов. Похоже на научную лабораторию. Здесь изобретают шутки. На стене висит портрет Медведева, рядом с ним – гитара, обмотанная колючей проволокой, на подоконнике стоит картонный робот, своим щупальцем он придерживает портрет Андропова, за ним лежит огромный мухомор. В местном дизайне интерьера нет никакой логики, все это – реквизит прошедших съемок.

Креативный директор Костя Маньковский рассказывает, какие здесь все добрые и не шутят про секс, политику, терроризм, криминал и прочую чернуху.

- У вас же был скандал с правительством Украины? – вспоминаю новостную ленту.

- Да они все близко к сердцу восприняли. Там была пародия на фильм «Брюс Всемогущий». Просто ситуация сложилась похожая: один ушел, другой за него остался. В Украине были выборы, и мы решили привязаться к этому информационному поводу.

- Это не был заказ Кремля?

- Лично знаю автора, он писал эту пародию, а я редактировал. Руслан, продюсер, эту пародию выпустил в эфир, и у нас даже мысли не было, что мы кого-то мочим по заказу. Мочить кого-то неприятно, и так дерьма хватает в жизни. В СМИ часто пишут, что у нас тут якобы рука Кремля старается, но это чушь. Никто никогда не звонит. Ни разу, никто. Я общаюсь лично с Первым каналом, с нашим линейным продюсером, ни разу не было разговора: об этом шутите, об этом нет.

- Больше никто не обижался на вас?

- Обижаются, конечно, – Костя перебирает в голове список недовольных. – Вот Андрея Малахова расстроили. Он потом в своей колонке написал, что мы не умеем шутить. Но номер-то хороший получился, что бы там не говорили. Он приходит к самому себе на программу «Детектор лжи». И все время врет. А в конце говорит, что хочет уйти с телевидения и это оказывается правдой. Наверное, Андрея это задело.

- Чем отличаются люди, которые умеют шутить, от тех, кто не умеет?

- Чувство юмора – признак интеллекта. Юмор это же игра на причинно-следственных связях, а для этого такие связи надо как минимум иметь в голове. И такой талант основывается на огромной эрудиции. Если ты ни черта не знаешь, то тебе просто не на чем будет играть, у тебя ничего не получится.

- Из чего конструируются шутки, есть какая-то специальная технология?

- Не знаю, как рождаются шутки, хотя занимаюсь этим уже больше десяти лет. Они выходят откуда-то из глубин головы. Есть много теорий – сопоставление противоположностей, неожиданная концовка, игра абсурда. Смех - это сублимация подсознательной агрессии. Но выходит она откуда-то из фрейдовского «Оно». Часто авторы пишут такое, что ты просто смотришь на лист бумаги и понимаешь - только что ты соприкоснулся с настоящим гением. Без шуток – вот этот человек, который дал тебе текст, создал гениальный продукт. Это очень круто. Завораживает. Лично я так легко и просто шутить не умею. Для меня это – работа, у меня нет той легкости. Видимо, с этим надо родиться.

- Какой юмор стоит дороже, а какой дешевле?

- Все как в жизни. Чем больше на что-то потрачено усилий, тем дороже это стоит. Пошутить про «жопу» и «член» много ума не надо. Слово «жопа», произнесенное в микрофон, вообще очень смешное само по себе. Слава богу, нам удается этого избегать, чем мы очень гордимся. Чуть выше – шутки про быт и обыденные ситуации. Это уже не пошлость, но еще и не вершина юмора. А вот пошутить смешно, тонко, остроумно, необъяснимо, но на заданную тему, и без грязи и пошлости – это  уже талант. Таких авторов и стараемся подбирать.

Со стороны придумывание шуток – ужасно скучный процесс. Стук клавиш, щелканье мыши и поскрипывание стула. Даже не верится, что вся эта грандиозная суматоха, которая происходит в студии, именно сейчас планируется в головах этих парней.

 

Первый спектакль

В павильоне Леонид Парфенов толкает какую-то типичную парфеновскую речь. В роли Парфенова актер Сергей Бурунов. Он вроде бы как звезда этого шоу. Почему «вроде бы»? Потому что Сергею не нравится актерское щеголянье друг перед другом, и в отношении себя он тоже старается не раздувать щеки.

Передо мной сидит ненастоящий Парфенов и рассказывает о себе настоящем с точки зрения актера Бурунова. От этой цепочки сворачивается мозг.

- Что важнее, быть похожим или быть смешным?

- Быть точным. Когда будет точно, тогда будет и похоже, и смешно. Еще ты должен быть серьезным. Клоунада здесь неуместна. Я пытаюсь понять, как человек мыслит, двигается, говорит, влияет на людей. И начинаю влиять на людей точно таким же образом. Так и получается пародия.

- Есть разница, играть мужчину или женщину?

Женщина – это совсем другое. У них и центр тяжести в другом месте. Очень много для понимания образа дает костюм: туфли, колготки, парик – от этого начинает меняться поведение. Когда ногти тебе покрасят, уже руки по-другому себя ведут.

Пока мы говорим, с Парфенова слетает парик, он превращается в смешного человека с искусственным носом и подведенными глазами.

- У вас тут среди актеров бывают закулисные заговоры?

- Ну, так, у кого-то идет из коллег. «труппа», «коллектив» - я вот этого не перевариваю. Когда режиссер кричит: «Мотор! Начали!», тогда мы – коллектив, а так нет, стараюсь ни с кем не дружить, не общаться – я не очень люблю актеров. В основном, как говорит Джон Траволта, они все ебанутые.

- Имеете в виду пафосное поведение?

- Имею в виду двуличие - когда мужики говорят одно, а делают другое. Бабы с членами, так скажем.

- Разве это не черта профессии?

- Себя нельзя терять ни в коем случае. Как Вахтангов говорил: «Нужно научиться быть другим, оставаясь самим собой». Это не сразу доходит, это с опытом. У нас неправильно учат – не искусству в себе, а себе в искусстве. Человек может быть каким угодно говном или хорошим, но для меня показатель, какой он в работе.

- Всегда хотели стать актером?

- У меня первый спектакль – летчик… - Сергей оговаривается, он имеет в виду первое образование. Круче этой оговорки в жизни не слышал. Сергей нечаянно, в четыре слова, без банальных рассуждений о смысле жизни объясняет, что сейчас он на своем месте, как бы он в этом не сомневался.

- У вас нос отклеился, - говорю актеру.

- Спасибо. Я знаю, - он отламывает нос и окончательно превращается в взвинченного после работы Бурунова.

В коридоре стоит девушка из массовки. Она держится рукой за стену и разминает пальцы ног, туфли стоят рядом. Мимо прохаживается актер в халате и тапочках, на нем уже нет грима. Оба, актер и зритель, в этом коридоре находятся абсолютно на равных – они пытаются прийти в себя после съемок.  

 

Частная разница

«Большую разницу» придумали Александр Цекало и Руслан Сорокин – они генеральные продюсеры. Но в команде такие взаимоотношения, что сразу не разберешься, кто здесь большой босс. Все говорят на равных. Вокруг Руслана и Александра не бегают посредники для общения с подчиненными, их не окружают толпы телохранителей или грудастые секретарши. Едят они вместе со всеми в штабе и, похоже, тоже не в восторге от супа.

Спрашиваю Руслана, почему в аппаратной столько воплей во время съемок?

- Это не способ продемонстрировать свою значимость, типа я здесь главный, а вы все подстраивайтесь под меня. Этот крик – азарт и борьба. Заставить радоваться за деньги можно кого угодно. Наша массовка занимается этим по 12 часов подряд. Но сколько бы человек не изображал радость, она будет наигранной и неестественной. Смысл нашей работы в том, чтобы поймать настоящую эмоцию. Это как охота, увидел – стреляй. Или клюет - подсекай-подсекай-подсекай!   

- Как выбирается объект для пародии?

- Во время мозгового штурма с группой авторов. Придумываем идею. Например, история про фильм «Начало». Ди Каприо предлагает Адвокату погрузить наших футболистов в сон, потому что только в таком состоянии они способны выиграть чемпионат. Если в пересказе, на уровне фабулы, она вызывает улыбку – значит, есть потенциал для пародии.

- Вам никто не пытался заплатить, чтобы вы сделали его героем сюжета?

- Нет. Сразу скажу, что ни одно из таких предложений не будет даже рассматриваться. Мы не работаем на заказ. Но у нас есть корпоративный формат «Большой разницы». Это отдельная история. Мы делаем много частных фильмов, пародий на личную жизнь юбиляра, историю его успеха, его семейные отношения. Хотя это удовольствие недешевое. Во многом из-за дороговизны производственного процесса.

Имен заказчиков Руслан так и не назвал. Здесь не очень любят снимать «корпоративы». Об этом не кричат вслух. Все понимают, что это – работа и деньги. Но не любят. В этом формате и цензуры больше, только она называется «пожеланиями заказчика». А еще смешить по заказу менее приятно, чем по собственному желанию.

Положительные эмоции такой же стратегически важный продукт для страны, как нефть или уголь. Их можно выпускать массово или ограниченными сериями. Востребован весь ассортимент. Мы всегда зависели от «радости». Когда не было телевидения, была площадь. Туда можно было прийти и послушать новости, на другой стороне посмотреть публичную казнь, а на третьей – выступление бродячих актеров. Сейчас эта площадь разворачивается прямо перед нашими креслами и диванами. И теперь основная проблема – вернуться с этой площади домой. Иногда просто достаточно выключить телевизор. Радость никуда не денется, ее смехотоннами добывают для нас впрок.

 

Девятый круг ада

В режиссерской рубке на экране монитора болтаются ноги.

- Кто-то уже повесился, - комментирует режиссер Герман Ефимов.

Идет подготовка к сложному номеру: в кульминационный момент с потолка на тросах должны спуститься папарацци, охотящиеся за героями пародии. Над сценой зависли несколько актеров. Герман из своей рубки «пристреливает» операторов. Рядом с Германом сидит Руслан, именно отсюда он разговаривает «голосом сверху» со студией.

- А когда у нас будет такая подводка, чтобы Ургант с Цекало прилетали и улетали? – интересуется Руслан у Германа.

- Это непросто. Там подвязки под костюмом специальные. Яйцам не очень удобно будет, - Ургант с Цекало даже не подозревают, какая опасность их только что миновала.

Аппаратная похожа на центр управления космическими полетами. Темная комната, свет идет только от мониторов. Человек десять смотрят в них и отслеживают реакцию зрителя на шоу. Тут же идет обсуждение. Во время съемок номера эмоции здесь накаляются до безумия. Люди из рубки напоминают игроков на скачках, нет только ставок. По выражению одного из сотрудников это – последний круг ада. Здесь очень хорошо видна цена той радости, которая получается на выходе. Ребята неделями не видят свои семьи, хрустят чипсами с чаем и спят в перерывах между съемками. И всегда в темноте, как шахтеры.

На экране монитора сцена. Мигают огни. Работает дым-машина. Герману кажется, что с дымом перестарались.

- У нас шоу дым-машин? – спрашивает он по рации.

- Ваши предложения?

- Выключите ее.

Человек пытается ее выключить. Не получается. Уходит.

- Так дым же идет! – не выдерживает Герман.

Из рации:

- Да хер его знает, чего он идет!

В эфире маты.

Снова из рации:

- Ребят, сорок раций работают. Можно помягче?

- Рабочий процесс! Кому не нравится – отключитесь.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Власов Алексей 4 июля 2011
Все именно так, как отметил товарищ Попов Артем. Такая сложная отлаженная производственная машина так тяжело и надсадно работает только для того, чтобы какое-то существо, не очень далеко ушедшее от животного, крикнуло со своего зрительского места в четвертом ряду про "пидарачу". Умники и умницы во все времена работали на такие вот массы гыгыкающих особей: одних казнили, другие жонглировали и ходили на руках. Только со временем и казни стали изощреннее, и жонглеры изворотливее.
попов артем 29 июня 2011
смишная качественоа пидарача! респектос
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение