--

Лужа пересохла

Россия прощается с людьми, которые на своих плечах принесли ей капитализм

Московская мэрия добилась закрытия одного из крупнейших столичных вещевых рынков — знаменитой Лужи. Как торговцы из Лужников, постепенно уходят в историю и весь челночный бизнес — один из символов российского капитализма 90-х. «РР» вспоминает основные вехи развития этого бизнеса, давшего работу десяткам, а то и сотням тысяч человек. 

Дмитрий Карцев
×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

4 июля 2011, №26 (204)
размер текста: aaa

1987–1989. Время академиков

Появлению прообраза челноков способствовало стремительное исчезновение товаров с прилавков советских магазинов. Поездки за границу все еще были привилегией, поэтому среди первых челноков встречались даже академики, ездившие на научные конференции в Восточную Европу. Один из них, живущий ныне в Новой Зеландии бывший лингвист Михаил Перепаденко, рассказал «РР», что на торговую стезю его толкнули друзья-физики:

— У них-то был допуск [к гостайнам], их никуда не пускали, а я, гуманитарий, нет-нет да выскакивал. Схема была простая: по сусекам скребли — у кого бабкины кольца, у кого магнитофоны, я это продавал за границей и покупал нормальную одежду, обувь. Потом продавал все богатство тут. Кому-то валюту еще в Москве давали бандиты, но я с ними ни разу не встречался. Товарищи из КГБ смотрели на все это с сочувствием — видимо, сами тоже промышляли. Но бизнеса как такового не было, потому что выехать удавалось хорошо если раз в год. Я успел всего две ходки сделать, второй раз даже на импровизированном рынке недалеко от Пушкинской торговал, а потом уехал работать в Новую Зеландию.

Символ эпохи — фирменные американские джинсы, благодаря первым челнокам появившиеся в СССР в относительно промышленных количествах.
 

1989–1993. Всей кафедрой — на рынок

Вслед за высокопоставленными научными функционерами в челноки ринулись их коллеги рангом пониже. После распада СССР первые стихийные рынки создавали учителя, врачи и преподаватели вузов, наиболее пострадавшие от шоковой терапии.

— Мне потом бывшая жена писала, что они прямо на рынке заседания кафедры проводили, — вспоминает Михаил Перепаденко.

Правда, некоторые челноки уверяют, что засилье интеллектуалов не более чем миф.

— Единственное их преимущество было в том, что они знали языки, — объясняет Светлана Хаморина, до последних дней работавшая в Луже. — Но в Китае или Турции о Шекспире особо не разговаривают, а «тэн долларз окей» все быстро выучивают.

По ее словам, костяк бизнеса составили рабочие заводов, которые закрывались тогда один за другим.

Отоваривались в основном в Китае. Чтобы войти в бизнес, нужно было иметь примерно пятьсот долларов, но в идеале — не менее полутора тысяч.

Символы эпохи — клетчатый челночный баул и тележки-«крав­чучки». Происхождение знаменитой сумки из полипропилена неизвестно, а вот имя изобретателя первой тележки в истории осталось: в 1983 году ее сконструировал киевский инженер Алексей Сергеев. Тележки эти, получившие огромное распространение при первом украинском президенте Леониде Кравчуке, стали едва ли не главным экспортным товаром независимой Украины.
 

1993–2000. Золотой век

Челноки «открыли» более дорогие по сравнению с Китаем Турцию, Италию и Испанию. В лучшие годы на них приходилось до 80% закупок товаров. На рынках начинались блестящие карьеры.

— Это они сейчас Лужу черной дырой называют, — с обидой говорит торговавшая в Лужниках Марина Ильч, — а тогда по-дру­гому пели. Чичваркин у нас работал. Анита Цой первые деньги тут зарабатывала. Певца Кузьмина знаете? Он у нас дворником был, нормально получал.

С обслуживания челноков начал бизнес-ка­рье­ру и нынешний владелец аэропорта Домодедово Дмитрий Каменщик. Его авиакомпания «Ист Лайн» аккумулировала мелкие партии товара челноков, и возила его в Россию самолетами, избавляя торговцев от общения с таможней.

Успех или неудача зависели только от твоих предпринимательских способностей.

— Кто-то за пару месяцев скапливал на квартиру, кто-то терял вообще все. Как повезет, — рассказывают наши собеседницы. — Но меньше двадцати долларов в день редко получалось. По тем временам большие деньги.

Символ эпохи — турецкая шуба. В 1995 году стоила на рынке порядка 1500 долларов при средней зарплате 105 долларов.
 

2000–2007. «Дом-2» на рынке

В эти годы уже все пионеры челночного дела ездили в теплые страны исключительно на отдых.

— У большинства появились на местах свои поставщики, которые берут товар и уже сюда нам доставляют. И не баулами, а поездами и самолетами, — говорит Марина Ильч.

По сути, многие из них превратились в мелкооптовых торговцев, а в России развился внутренний челночный бизнес — когда жители других ре­гионов затоваривались в Москве (на Черкизоне или в той же Луже) и торговали у себя в городе.

Изменилось и отношение к выбору товаров. Наиболее продвинутые челноки стали диктовать моду: «В 90-е мы брали все, что было, сейчас сами говорим, что нужно сделать, сколько, какого фасона — это и берем».

В этой своеобразной галерее «прет-а-порте» до последнего времени не только закупались, но и торговали иные российские селебрити. Любой торговец с Лужи охотно показывал павильон, где периодически работали звезды «Дома-2»: Степан Меньшиков, Май Абрикосов, Оля Бузова.

Символ эпохи — клетчатая сумка Louis Vuitton, появившаяся в коллекции весна-лето 2007 года и до боли напоминавшая старый добрый челночный баул.
 

2007–2011. Все против челноков

Первый серьезный удар по челночному бизнесу государство нанесло в 2006 году, запретив беспошлинно ввозить более 35 кг груза в месяц (раньше было 50 кг в неделю). А в январе 2007-го снизило и ценовую планку беспошлинного ввоза — с 65 тыс. до 15 тыс. рублей.

Но к этому времени огромное количество ширпотреба уже не ввозилось в Россию, а шилось в подпольных цехах того же Черкизона гастарбайтерами из Китая и Средней Азии. Конкурировать с таким «домотканым» товаром классическим челнокам становилось все сложнее.

Еще хуже стало, когда власти начали бороться с крупными вещевыми рынками. Поворотным моментом стало закрытие в 2009 году Черкизовского рынка в Москве. Лужу, по словам ее обитателей, правоохранители теребили весь прошлый год.

Но решающий удар по чел­нокам нанес созданный их же руками рынок.

— Последние год-два клиентов все меньше, — рассказывает Инга Аралова, пятнадцать лет торгующая турецкой одеждой и обувью. — Все уходят в торговые центры: они постоянно снижают цены, а мы себе этого позволить не можем — все туда и бегут. А качество у них не лучше: обувь на тех же заводах покупают, только бирочку другую наклеивают.

Символ эпохи — сейл. Регулярные распродажи в торговых центрах — роскошь, которую не могут себе позволить рыночные торговцы. Из-за этого они в итоге и лишились клиентов.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
Копыркин Алексей 5 июля 2011
Отличная статья, можно ли мне разместить на моем сайте:
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение