--

Просто вещи

14 октября 2011

В последнее время мама стала звонить чаще обычного: «Сына, ну, может, все-таки заберешь пианино? Ведь отличный инструмент, помнишь, как папа пахал, чтобы на него заработать? А “Комету”, магнитофон твой с усилителем и колонками? Нет? Ну хотя бы книжки посмотри — может, пригодится что-нибудь, а то я их в библиотеку отнесу».

поделиться:
размер текста: a a a

Мама продает наше родовое гнездо, трешку в дальнем Под­московье, и покупает однушку в ближнем — чтобы быть поближе к детям. Сбор вещей напоминает спасательную операцию на тонущем корабле: в новой квартире все имущество не поместится, приходится выбирать, кому жить, а кому погибать. Все вещи — члены семьи, в каждой частичка биографии, расставание с ними — предательство. Я с ужасом думаю о ближайшей субботе, когда мне тоже предстоит серьезный разговор с душами знакомых с детства предметов.

Ну хорошо, что-то из книг я возьму. Но лишь те, с которыми были особые отношения, и не ради текста, а чтобы сохранить для себя вот эту обложку, вот эти страницы, их цвет, запах, пометки на полях. Наверное, заберу «Вегу» — про­игрыватель для виниловых плас­тинок. Он мне дорог как память, потому что эта «Вега» — первое, что я заработал в своей жизни сам. Целый месяц трудился на заводе безалкогольных напитков, ставил пустые бутылки на конвейер. Что еще? Ну, конечно, фотографии, письма, дневники, черновики. Остальное обречено на погибель. Когда я плакал последний раз? Не помню.

Это, конечно, очень маленькая катастрофа, но все-таки — катастрофа. Да, папа действительно пахал, ездил два раза в Чернобыль, потом полжизни ходил по врачам. Мама всеми правдами и неправдами воевала с дефицитом, находила возможность на эти деньги купить что-то действительно нужное. То же пианино с магнитофоном — это была половина первого папиного чернобыльского заработка, или семь его регулярных зарплат. Я уж не говорю о том, сколько времени за этим инструментом проведено, сколько музыки на этом магнитофоне прослушано, сколько всего понято и воспринято. И вот теперь старый и уже изрядно рассохшийся «Красный Октябрь» продается за самовывоз, а магнитофон будет выброшен. Ну как можно с этим смириться?

— Мама, да не убивайся ты так. Это всего лишь вещи, мама, — говорю я в телефонную трубку и сам себе не верю.

Кажется, мы, тридцатилетние, — это последнее поколение, которое переживает подобную драму. Вокруг наших детей вещей уже слишком много, чтобы видеть в них живое начало. Скорость предметооборота в нашей жизни стремительно возрастает, инфляция удовлетворения растет, аренда как образ жизни просачивается во все и вся. Все это не располагает к сентиментальному взгляду на биографический реквизит. И если в ближайшее время наша среда обитания не претерпит катастрофических изменений, едва ли мой сын и дочь лет через двадцать будут рыдать над девайсами своей юности.

Такое кочевое сознание не может не пугать. С другой стороны, даже в себе самом я все отчетливей наблюдаю постепенное отмирание инстинкта собственника. У меня не так много серьезного имущества, но даже его уже достаточно, чтобы давить на голову. Внушенная самому себе необходимость постоянно пополнять капитал вещей и предметов серьезно искажает жизненные ценности и цели. Поэтому, когда я думаю, на что потратить очередные заработанные деньги, я все больше склоняюсь к рынку впечатлений, нежели всякой движимости и недвижимости. Потому что память — она всегда с тобой, а вещи — это просто вещи.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Лётчик Ольчик 18 октября 2011
Мне 23. И кажется, что такое отношение к вещам передается по наследству, постепенно всё же сокращаясь от поколения к поколению, сокращаясь по разным причинам. Но есть в роду и те, кто не страдал «вещизмом»никогда и среди знакомых взрослых есть такие. Всё из семьи. Даже сестра (14 лет) иногда скажет маме: «Не выбрасывай это, я своим детям ещё покажу/расскажу» и иногда упрекнет маму в том, что та продала её первый костюмчик, в котором из роддома забирали. Хотя иногда под воздействием эмоций соберешь волю в кулак и выкинешь много вещей, а потом и не вспомнишь что выкидывал. Но вот «Красный октябрь» теперь хочется оставить навсегда. Он с юга на север приехал, с квартиры на квартиру перебирался. Частичка нашей семьи – в нем! Или купить электропианолу?

Google afomeli@gmail.com 16 октября 2011
Не нужно пугаться другого отношения к вещам у младшего поколения. Оно ничем не лучше и не хуже - оно просто другое, подстроенное под реалии современности. И если вы попробуете оставить среди своих вещей только то, что вам действительно нужно, то почувствуете легкость и немного свободы. А может быть и много. Быть может известный японский аскетизм - это не просто так?
Ломов Дмитрий 15 октября 2011
есть вещи, расставаться с которыми нельзя. в доме моего детства таких вещей масса. ни в одном музее мира я не видел ничего подобного
Google marzhena@gmail.com 14 октября 2011
Философский взгляд на простые вещи) Раньше ничего нельзя было купить, поэтому любая вещь у старшего поколения имеет исключительную ценность. Тем более с возрастом воспоминания в жизни каждого человека начинают играть бОльшую роль, чем планы на будущее. Общество потребления разучило людей ценить покупки, делать осознанный выбор, это печально. Но с другой стороны - не нужно привязываться к вещам. Пусть со старым приемником связано больше эмоций, чем с айпадом последнего поколения,но приемником уже пользоваться не станешь, а айпад - это наше настоящее. В котором нам как-то приходится жить))
Google artyomgapchenko@gmail.com 14 октября 2011
Ремарк в "Возлюби ближнего своего" писал что-то вроде "Воспитанные люди подарков не хранят - они делают их несчастными".
Google agatacuper@gmail.com 13 октября 2011
а мне сегодня в очередной раз досталось от мамы за выброшенную вещь. На этот раз это была подушка, которой лет сорок, правда. Общаться с ней было невозможно - оттуда летела одна труха. Но теперь вдруг оказалось, что там внутри замечательный пух. Что от этого пуха может остаться после сорока лет, скажите мне?!
И я снова виновата во всём и вся.
//
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение