--

Не помню

Как в глубинке расследуют фальсификацию выборов

Практически все попытки довести дела о фальсификациях на выборах до суда безуспешны, судов над членами избиркомов – единицы, строгих приговоров нет в природе. Административная система отчаянно сопротивляется любым расследованиям фальсификаций. Заматывает, затягивает и в итоге выводит из под удара и исполнителей и заказчиков. «РР» разобрался в том, как работает эта система в российской глубинке, и можно ли ее изменить. 

Шура Буртин
×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

27 февраля 2012, №08 (237)
размер текста: aaa

Семилуки - райцентр рядом с Воронежем, невнятная монодеревня вокруг какого-то огнеупорного промышленного монстра. Один из тех городов, которые существуют только потому, что кто-то их создал и обрек на существование.

Калач - напротив, симпатичный двухэтажный городок на самом юге области. Он действительно напоминает какой-то крендель - круглый, холмистый, со старыми церквухами, уездной площадью с гномообразным Ильичом, и без индустриальных ужасов. По сравнению с окрестными райцентрами, городок неожиданно живой - на улицах много народу, съехавшегося с окрестных сел, магазины, кафешки. Все простое, но не депрессивное.

В обоих этих районах подтасовка выборов была по-детски бесхитростной: цифры в протоколах голосований были одни, а в ГАС "Выборы" ввели другие. Но ГАС "Выборы" - система открытая, данные по каждому участку висят в интернете. И так получилось, что в обоих местах были люди, которые не поленились сравнить.
 

Действующие лица

Владимир Путин, как известно, предложил недовольным избирателям обращаться в суд: "Когда подведена черта, существует другой способ - обращаться в судебные инстанции. Нужно исходить из того, что наши суды будут действовать энергично и объективно..."

Это само по себе довольно мило - поскольку, по нашему законодательству, гражданин не может обращаться в суд по фальсификации выборов. В отличие от Америки, у нас ни гражданин, ни организация не могут подать иск в защиту кого-то другого или неопределенного круга лиц. Чтобы суд принял дело к рассмотрению, должно быть соблюдено два условия - нарушение прав заявителя и нарушение закона в действиях заинтересованного лица. Короче, в суд можно подать, только если ты конкретно пострадал от кого-то, кто нарушил закон. Ты проголосовал? Твои права не нарушены. Восстановление общей справедливости в гражданском процессе у нас не предусмотрено.

Иск о фальсификации парламентских выборов может подать только партия, если ее процент при этом уменьшился - и только по конкретному участку. Само по себе нарушение закона основанием не является: если у всех остальных процент уменьшился, а этой партии нет, - она не может подать в суд. Иск в защиту прав неопределенного круга лиц у нас может подать только прокуратура - если захочет.

Партии, стало быть. Большинство думает, что в России есть - какие-никакие - они есть. На самом деле существуют они только в телевизоре. На местах - в областных, а тем более районных центрах - никаких партий нет. В крупных городах у КПРФ, СР, ЛДПР есть офисы с парой-тройкой функционеров - но, кроме обслуживания избирательных кампаний, они ничем не занимаются. Остальной народ они нанимают только на конкретные акции. У прочих партий нет и этого, они совершенно виртуальны. В районах нет вообще ничего - кроме "Единой России", котрая состоит из местной администрации. Кое-где встречаются разрозненные ячейки коммунистов - успешно нейтрализуемые областным партначальством.

Однако Воронеж отличается от большинства провинциальных центров тем, что здесь есть сильная правозащитная тусовка. Не очень понятно, почему - но так сложилось. Тут давно работают "Мемориал", "Голос", правозащитная приемная. Именно это сообщество и стало возмутителем спокойствия.

- У нас от "Справедливой России" шел некто Олег Пахолков, - рассказывает активист "Голоса" Иван Кондратенко , - Ребята пришли к нему и объяснили, что вся их реклама - выброшенные деньги, если они не организуют реальное наблюдение - потому что на участках нарисуют, что угодно. И Пахолков дал денег - . наняли наблюдательниц из Волгограда и Воронежа, объяснили, что делать, и развезли по районам. Многих повыгоняли, но везде, где были внешние наблюдатели - были и нарушения.
 

Наблюдательницы

В Воронеже я мотаюсь по неотличимым хрущобными квартирками с ковром и стенкой - жилищам наблюдательниц, несколько десятков которых выгнали с участков в Семилукском районе. Это обычные пенсионерки, лет шестьдесяти-семьдесяти - впрочем, довольно активные, старающиеся подзаработать. Они были на разных участках - но картина у них была совершенно одинаковая.

- Приехали полседьмого, нас встретили очень хорошо, показали, где мы будем сидеть, где кушать. Председатель очень приятная женщина, интеллигентная, завуч...

Тетки на участках - я потом с ними пообщался - были точными копиями наблюдательниц. Естественно, они друг другу очень понравились, гостей напоили чаем, поухаживали, поговорили об ужасной погоде. Все было мирно, тетеньки сидели, отмечали на листочках число избирателей, отзванивались в штаб. Кое-где случался дежурный мухлеж:

- У них участок в яме, там связи не было. Пошла звонить - проголосовало двести человек, возвращаюсь - четыреста десять, а дорога-то одна, через меня, ни одного человека не прошло...

Но в целом до обеда все было тихо.

- В три часа ко мне подходит председатель комиссии и говорит: "Вы знаете, нам позвонили, что штаб "Справедливой России" расформирован, деньги вам не заплатят и вас отсюда не заберут. Если хотите, мы вас можем отправить на своей машине. Смотрите, вы отсюда потом не уедете...

Некоторым при этом предлагали по 1200 рублей - на 200 рублей щедрее, чем платила за работу партия. Мулька эта поступила абсолютно всем, провокация на каком-то детском уровне, рассчитанная на то, что они совсем идиотки. Но пенсионерки люди исполнительные - они, разумеется, стали звонить своим старшим - те им сказали: да нет, у нас все работает, мы вас заберем. Никто не уехал - и тетеньки мирно ставили свои галочки до полвосьмого.

Интересно, что во всех комиссиях, где выгоняли наблюдателей, кроме местных училок и бухгалтерш, присутствовали некие мутные молодые люди. Представлялись они по-разному: как "Молодая Гвардия", представители КПРФ или корреспонденты воронежской прессы. Весь день они мирно тусовались, пили с бабульками чай. Умные пенсионерки захватили с собой курочку, огурчики, а безмозглая молодежь ничего не взяла - их, конечно, кормили, "милок поешь". Именно это обстоятельство вызывало потом у наблюдательниц наибольшее возмущение...

В общем, в полвосьмого, когда все избиратели уже прошли, и казалось бы, никакого смысла в скандалах не было - молодой парень уходил куда-то с председателем УИКа. Через пять минут та возвращалась с бумажкой и зачитывала: "Поступила жалоба на наблюдатей от "Справедливой России", которые мешают работе комиссии. Вы должны удалиться..."

- Мы смотрим на нее, ничего не понимаем. И тут этот парень подскакивает, хватает меня за руки - и прямо выталкивает за дверь. Рукав мне порвал, я термос забыла. Стучу им в окно - не открывают...

Наблюдательницы собирались сидеть там часов до одиннадцати-двеннадцати, подсчитывать голоса - а тут они стоят под дверью сельской школы, темно, холодно, ничего не понятно. В отчаянии начинают звонить в штаб - но с машиной договаривались на совсем другое время - поэтому еще два часа несчастные тетки стоят под ледяным дождем. У двоих случился сердечный приступ, скорую вызывали.

Но перед тем женщины исправно считали избирателей. Ну и, разумеется, оказалось, что на полвосьмого проголосовало, допустим, 600 человек, а к восьми - тысяча. Но эти их наблюдения никого не волнуют, поскольку они уже не наблюдатели.

Удаление наблюдателей просто так делаться не может - поэтому комиссии везде написали, что бабки занимались агитацией и подкупом избирателей. Это, конечно, им сказали сверху - сами бы они такое не выдумали. Во-первых, на участках нет никакой технической возможности заниматься агитацией (не говоря уж о подкупе), потому что они сидят все вместе за столом. Во-вторых, на этих бабулек достаточно взглянуть, чтобы понять, какие они агитаторы. Тем не менее, на половине участков пенсионерки в полвосьмого, не сговариваясь, занялись криминалом. Подкуп избирателей - уголовное преступление. К сожалению, я забыл спросить у прокурора, почему бабули до сих пор на свободе.

Выгнали примерно половину - видимо, просто потому, что не на все участки хватило контролеров-молодогвардейцев. Сами председательши выгонять гостей не рвались: "Нет, я сама не видела, как они агитировали, но мне жалобу на них подали - что я могу сделать?.." В остальных местах все прошло человечней: комиссии с наблюдательшами честно считали голоса, выдали бабулькам копии протоколов и поехали в ТИК. А там, ничтоже сумняшеся, внесли в ГАС "Выборы" другие цифры.

На 99% избирательных участков по области никакого наблюдения просто не было. Хотя официально в каждой сельской комиссии были представители от всех партий - вплоть до "Яблока". На самом деле все они были назначены местной администрацией.

- Ну вот поглядите - объясняет мне редактор местной газеты "Семилукский Вестник" Владлен Волков, - Вот первый участок №35/01, председатель представляет "Справедливую Россию", заместитель - "Правое дело", секретарь - ЛДПР, рядовые члены - КПРФ, "Яблоко", "Патриотов", еще пять человек от "собрания избирателей" и только одна-одинешенька представительница "Единой России". Смотрим результаты: 98.08% за "ЕдРо", за КПРФ - меньше процента, за эсеров - полпроцента, у "Яблока" - ноль. А смотрите, дом напротив, через железную дорогу, участок №35/04: "ЕдРо" - 28%, КПРФ - почти 35% голосов. Почему? Потому, что там наш корреспондент был наблюдатем. Когда говорят, что село голосовало за "Единую Россию" - это миф. С чего им голосовать? Жизнь хорошая? Те 25-30%, которые еще получает партия власти в селах - это начальство и бюджетники с семьями. Село вымирает, поэтому начальники, учителя и фельдшеры составляют довольно большой процент.

- Почему представители партий молчат?

- У нас есть свидетель того, как глава администраций села сам составлял списки избирательной комисси, распределял их по партиям. Хотя там в этом же селе есть настоящие коммунисты, которых в комиссию никто не пустит. Есть свидетельства, что эти спики отвозят в ТИК, а там Мария Ивановна, председатель договаривается с партиями, чтобы они эти списки утвердили. Обычно это сотрудники администрации или агрохолдинга местного. КПРФ сама кричит, что "Русское поле" отбирает у крестьян земельные доли, а смотришь - его управляющие стали членами комиссии от КПРФ.

- Почему партии соглашаются на эту липу?

- А вы у них спросите. Я пытался узнать в нашем райкоме КПРФ, куда они дели 56 тысяч, которые им передали на подготовку наблюдателей, - просто трубку повесили. Главы коммунистических райкомов и обкомов в большинстве своем лояльны к власти, оппозиционность - только на словах.
 

Фокусы

С молодой правозащитницей Олей Гнездиловой мы ездим по области. Она - интересный персонаж нового типа. Правозащитники старого поколения - это бородатые математики и филологи, нашедшие себя в борьбе с несправедливостью. Оля - адвокат, решившая бороться за гражданские права. Что-то из Америки начала 60-х. Цепкий ум, непрошибаемое спокойствие, формальность, конкретность. Когда я спрашиваю о сути, ей приходится на секунду притормаживать, чтобы переключиться на человеческий режим.

- По сути они посчитали голоса, выдали наблюдателям протоколы. Там - совершенно нормальная для деревни картина: ЛДПР набирает 15-20%, коммунисты много набирают, "Единая" наравне с ними идет, какие-то люди отдают пять-шесть голосов "Правому делу", "Патриотам", "Яблоку". Потом они едут с этими протоколами в территориальную комиссию и там от кого-то получают информацию, что сдавать в систему их не нужно. Появляется новый протокол с совсем другими цифрами, старый выкидывают.

- За этим, что, никто не следит?

- Данные в ГАС "Выборы" вводят секретари ТИКов ночью после выборов. Наблюдатели при этом не присутствуют - считается, что никому не придет в голову ввести другие цифры, которые будут висеть на всеобщем обозрении, - при том, что это уголовное дело.

- А что поменялось в цифрах?

- Во-первых, они увеличивали явку. Она же официально отмечается - и оказывается, что за последние два часа у них голосует 25% избирателей, больше четырехсот человек. Честно говоря, вечером в селе - нереальная картина. Спрашиваем, у секретаря комиссии: был ли под вечер всплеск активности избирателей? "Нет, все было тихо, спокойно". Зато в переписанном протоколе увеличилось количество выданных бюллетеней...

Во-вторых, они делали испорченные бюллетени неиспорченными. Испорченные это такой, в котором галочка стоит больше, чем в одной строке. Например, на Семилукский район изначально оказалось больше 8 тысяч испорченных бюллетеней, 27% проголосовавших. Это сумасшедшая цифра, обычно бывает 2-3%. Массовый неадекват, избиратели идут на участки и портят бюллетени. Потом все эти бюллетени оказались за "ЕдРо".

- А как это можно сделать?

- Физически никак. Более того, они умудрялись сделать действительными погашенные бюллетени. Погашенные - это лишние бюллетени. Допустим, участковой комиссии перед выборами выдали 1000 бюллетеней, а в списках оказалось 800 избирателей. Значит, 200 надо погасить - отрезать у них угол. Это делается до подсчета голосов - и вроде бы, никаким образом попасть в действительные эти бюллетени не могут. Но тем не менее, говорят: при пересчете количество действительных увеличилось на 120 штук. Хотя они погасили неиспользованные.

- Откуда они взяли лишние?

- Для меня загадка. Бюллетени печатаются на Госзнаке, их считанное количество. Сложно представить, что государство выпустило тайный тираж и рспространяло их по ТИКам и УИКам - слишком опасная махинация. Одно дело, когда за руку поймали завуча школы №3 в Мухосранске, а другое... Понять, что там творилось, можно, только вскрыв коробки, - если суд разрешит...

Ну и, кроме того, они отнимали почти все голоса у ЛДПР, "Яблока", "Патриотов" и Правого Дела. Реже воровали у "Справедливой России" и КПРФ - а иногда и прибавляли им. Допустим, 100 голосов добавляют ЕР, а КПРФ и СР - по 10.

- Это зачем?

- По справедливости. Шучу. Думаю, не хотели делать слишком видимого разрыва с этими партиями. Может, были с ними какие-то соглашения. Ну и чтобы обезопасить себя от исков. Если процент у партии не упал - то по этому участку судиться она не может. Зато у ЛДПР забирали почти все. Было, допустим, сто голосов, остается пять...

Почему-то вспоминается первое появлене Владимира Вольфыча на экране - еще черно-белом, кстати. 1990 год, Либерально-Демократическая партия Советского Союза. Двадцать лет откармливали поросеночка, и вот зарезали. А он и не против.
 

Следствие

Едем в Калач, это далеко, полдня езды от Воронежа. Тут как раз имеется реальная, боевая ячейка коммунистов. Их, может быть, десять человек - но они собираются, делают что-то, выпускают листовки. Серьезные такие, трогательные, всем видом подражают Тельману и Кирову. Просто фактом наличия они народ заражают: по деревням у них есть мужики-коммунисты, которые пошли наблюдать на участки. Тут они сами поймали ТИК за руку, написали в прокуратуру.

Идем в прокуратуру. Фальсификация выборов это уголовное преступление. Что может сделать человек? Обратиться в прокуратуру - с просьбой возбудить уголовное дело и подать иск в суд в защиту прав неопределенного круга лиц.

Приходим в прокуратуру - тут скромно, но чистенько. Секретарши нормальные, пытаются понять, что ты хочешь. Сообщают, что прокуратура ничего не сделала, в суд не обратилась, уголовное дело не завела, передала материалы в Следственный Комитет. Но разговаривают вежливо, все бумажки распечатывают. Вчера в Семилуках помошница прокурора даже секрет выдала: "Ответ? Ага, сейчас распечатаю. Ну вы сами понимаете, он ни о чем. Нам сказали: в выборы не соваться..." Добрая девушка, по-дружески, сказала, никакого криминала в этом не видя: ну вы же сами понимаете, выборы такая тема...

Правда прокурор в Семилуках был очень испуган, набычился, сказал, что ничего комментировать не будет. Зато в Калаче прокурор Михаил Лукинов принимает нас - несмотря на неприемный день. Он в аккуратной форме, внимателен и расположен. "Почему не обратились в суд по 45 статье? Ну так вы же сами обратились. Ну, если вам откажут - тогда и посмотрим..." По тону понятно, что ничего они делать не собираются. Выходим, несолоно хлебавши, - но ощущение, что с приятными людьми пообщался.

Конечно, говорят с нами только потому, что Оля - адвокат заявителя, а я прикидываюсь ветошью. Журналисту получить какие-то сведения по этим делам невозможно.

Заходим в Следственный Комитет. Сразу чувствуешь, что перешел на следующий уровень. Грязно, все мрачные, смотрят исподлобья, курят в кабинетах. Секретарша грубая, ничего тебе давать не хочет. "Дэ? Какое? Нет." Никто ничего не знает, все где-то делось, нужных людей нет, когда будут - "без понятия". Основной ответ. С боем выясняем, что тут тоже не усмотрели состава преступления - и переправили запрос в областную избирательную комиссию. Хотя закон наш прекрасный прямо запрещает пересылать жалобы в тот орган, на который поступила жалоба.

После препирательств заходим-таки в кабинет главного следователя Дмитрия Гусева. Он мастерски стилизуется под реального бандюка, который в 90-х ларьки грабил. Смотрит и говорит ненавидяще, не скрывает.

- Почему вы не усмотрели состава преступления?

- Не усмотрел...

- А вы проверку какую-то проводили?

- Не проводили. Я же вам сказал: не усмотрели состава.

- А как же вы не усмотрели, не проводя проверки?

- Такое у меня решение, можете обжаловать.

- А почему переслали в избирательную комиссию? Это же противозаконно.

- Сказал, можете обжаловать. Все вопросы? До свидания.

Выходим впечатленные. Во всем районе выборы сфальсифицировали, и вот она, последняя инстанция.

- Так надо жаловаться?

- Надо. Но он же просто не будет в суд приходить никогда. Скажет, был занят. Пять раз в Калач попусту съездишь к десяти утра - и наездишься. А суд может его оштрафовать за неявку - на тысячу рублей, если захочет.

- А на прокуратуру?

- На них и в суд не подашь.

- А областная комиссия жалобы не рассматривает?

- Рассматривает. Например, дедушка пришел на участок и нашел себя в списке недееспособных. Обратился в ТИК - ему дали проголосовать. Или ты приходишь - а тебя нет в списке избирателей. Это нарушение устраняется моментально. А из того, что писал "Голос" ни одна жалоба не удовлетворена.

В Семилуках было тоже самое - только следователя найти невозможно. Они тоже не усмотрели уголовки, но хотя бы усмотрели административку - и спустили дело в милицию. РОВД - это новый уровень, уже просто пещера. Во-первых, туда не войдешь, даже в дежурку. Тебя держат снаружи, на крыльце, за вертушкой. Железная дверь, автоматический замок, камеры. Полиция на осадном положении, словно это РОВД в Гудермесе. Заходят и выходят троглодиты с мутными глазами. "Ща к вам выйдут". Номера дела никто не знает, его передали какому-то участковому, а его нету, он где-то на опорном пункте, но там его тоже нету. Полдня мы его ищем, не находим - потом оказывается, что дело он закрыл и сдал в архив РОВД, но ознакомиться с ним нельзя, нужно разрешение начальника, а его нет...

Весь день мы бродим по городку, пытаемся найти конец этой цепочки - кто же все-таки решил, была ли в России фальсификация выборов.
 

Амнезия

Суд, допрос свидетелей - председателей и секретарей участковых комиссий.

- Как получилось, что в протоколе и копиях наблюдателей разные цифры?

- Ну была нервная обстановка, наблюдатели очень спешили, просили их отпустить, мы ошиблись.

- Каким образом вы в разных копиях одинаково ошиблись в десяти строках?

- Да я не помню, два месяца прошло.

- А как получилось, что оригинал протокола, который вы предоставили в ТИК, правильный, а сделанные с него копии - ошибочные?

- Не могу сказать, не помню.

- Скажите, а откуда взялась ошибка? Сколько вы раз пересчитывали и куда заносили результаты?

- Я не помню, уж сколько времени прошло...

- На копиях стоит ваша подпись. Вы проверяли цифры?

- Не помню.

Оля и ее коллега Илья Сиволдаев задают вопросы дежурно, без эмоций, заранее зная ответ, - чисто для протокола. Суд эти ответы вполне устраивают - не помнит свидетель, что поделать.

- У вас было признано недействительными 332 бюллетеня. При повторном подсчете голосов они стали действительными и перешли в голоса, поданные за "Единую Россию", как вы это объясните?

- Я уже не помню.

- Но вы гасили бюллетени, отрезали угол?

- Да я уже не помню, что-то отрезали.

- Вы сами это видели?

- Наверно, не помню. Как положено, так оно и делалось.

Следующий свидетель.

- Вы сказали, что 120 бюллетеней, поданных за "Единую Россию" по ошибке оказались в пачке с недействительными, так?

- Да.

- Но ведь по закону недействительные бюллетени подсчитываются отдельно. Вы их когда считали?

- Я не помню, мы все по закону делали, у нас жалоб не было.

- Хорошо. Но каждый бюллетень провозглашается и кладется в пачку отдельно. Как вы объясните, что 120 бюллетеней оказались не в той папке?

- Ну промахнулись.

- Вы совершили 120 неверных движений рукой?

- Может быть, и 120.

- А вы проверяли пачки перед составлением протокола?

- Проверяли. Но там суета была, человеческий фактор.

- И вы не заметили 120 бюллетеней?

Судья: Я понимаю, что вы вправе задавать вопросы, но предлагаю не злоупотреблять...

Завучи, бухгалтерши, директрисы, чиновницы по работе с молодежью - все помнят только, как их зовут. Но суд это не смущает, каждый участок рассматривается отдельно, никаких обобщений. Прокуратура же не обращается с иском в защиту неопределенного круга лиц, не ставит вопрос о фальсификации выборов. Поэтому пять тысяч голосов , приписанных по району "Единой России", предметом никакого расследования не являются.

Суды по переписанным протоколам идут в десяти районах области. В каждом районе ТИК выкручивается по-своему. Где-то - что комиссия устала, ошиблась и выдала всем наблюдателям неправильные протоколы. Где-то - что руководство комиссии привезли протокол в ТИК, но там секретарь УИКа глянула в свои черновики и заподозрила, что они где-то ошиблись. Они поехали назад, застали там всех членов комиссии, вскрыли коробки, пересчитали, обнаружили ошибку, написали новый протокол. До наблюдателей не смогли дозвониться. В Семилукском районе этот эпизод синхронно случился с шестнадцатью комиссиями.

- Мы говорим: ну хорошо, давайте допросим свидетелей, других членов комиссий, - объясняет Оля, - они должны подтвердить, что действительно был перечсет. Когда, где, кто присутствовал, как считали. Они ни в какую - потому что десять человек трудно заставить врать складно. Просим арестовать коробки с бюллетенями, чтобы можно было посчитать, что там на самом деле...

В Калачаевском районе на всех восемнадцати участках была ужасная суета, наблюдатели хотели домой, торопили комиссию - и им выдали ошибочную копию. Фантастичности этой картине добавляет такая вещь, как совпадение контрольного соотношения. Дело в том, что сумма голосов за все партии должна совпасть с общим числом действительных бюллетеней. А сумма действительных и недействительных бюллетеней должна сойтись с общим числом избирателей. Это и называется контрольным соотношением. Во всех выданных копиях комиссии якобы умудрились ошибиться сразу в десяти строках - и причем так, что контрольное соотношение сошлось.

Звоню специалисту по анализу данных избирательных кампаний, доценту "Вышки" Алексею Захарову, спрашиваю, какова вероятность такой ошибки.

- Если на участке тысяча избирателей - то примерно одна тысячная.

- В Калаче это случилось на шестнадцати участках сразу.

- Это столь же вероятно, как если монетка сто шестьдесят раз подряд упадет орлом вверх.

- В абсолютных числах это сколько?

- Ну нет таких чисел, они бесконечно малы.

Контрольное соотношение сошлось и в "ошибчных" протоколах, якобы пересчитанных комиссиями в Семилуках. Проблема в том, что, по закону, единственное основание для пересчета бюллетеней - это как раз ошибка в контрольном соотношениии. Авторы закона в чудо-ошибки не верили.
 

Адвокаты

Версии комиссий столь нелепы, что председатели ТИКов сами в суд никогда не приходят - а присылают представителей-адвокатов. Адвокаты эти меня поразили - удивительные существа, абсолютно бессовестные, машины по производству вранья. Их единственная задача - замотать процесс, вставлять палки в колеса. Все время перебивать, нести околесицу, стараться сбить с толку.

- Они внесли информацию в ГАС "Выборы", а потом засомневались в подсчетах?

- Обратите внимание, Ваша Честь, каким тоном задан вопрос! Они что водку жрали? У них рабочий день продолжался! Честно говорю: я злиться буду! Да запустили, а потом стали сомневаться! Допустим, записали в ГАС "Выборы": "пятнадцать" за "Единую Россию", а посмотрела в черновик - а там написано "двадцать". Ну она засомневалась...

- И на этом основании инициировала пересчет?

- Слово-то какое контрреволюционное "инициировала". Вы хотите меня запутать...

Взрослый дядька, толстые очки, за ними серые сумасшедшие глаза. Паясничает, перебивает Олю на каждой фразе, цепляется ко всякому слову, сразу начинает разглогольствовать, глупо шутить, занимает болтовней 80% времени. Бесконечная скучная клоунада. Судья смотрит снисходительно, как на больного ребенка, но не прерывает.

Но изумило меня даже не то, что они врут, - а то, что не понимают этого. Было видно, что у них нет деления на правду и ложь: существует только то, что нужно говорить в этот момент.

В Калаче избирательную комиссию защищает аж два адвоката сразу. Один - официальный, местный, другой приезжий - якобы, от "Правого Дела" и "Патриотов России". Хотя у этих партий отняли голоса, они выступают на стороне ТИКа и готовы бескорыстно месяцами оплачивать адвоката. Понятно, что это просто вывеска, - "Единая Россия" не хочет светиться на процессе. Спрашиваю адвоката, почему его клиенты так странно себя ведут.

- У нас политическая позиция. 70 лет коммунисты боролись с инакомыслием, душили свободу, расстреливали людей. Мы считаем необходимым противостоять им везде, где возможно...

Смотрю на него и испытываю странное ощущение, что передо мной нету человека, только клубок скользких фраз.

- Я же говорю, Ваша честь, избиратели, суета, толкота. Мы ж честно говорим: ну ошиблись. Не специально! Кто-то из членов комиссии неправильно положил бюллетени. Кто? Имеет это значение? Вот я вам говорю: не имеет! Ну придет сюда Петров, Сидоров или Иванов и скажет: "Да это сделал я," - но не специально же, не доглядел...
 

Судьи

Судьи тоже не горят желанием слушать Иванова, Петрова и Сидорова. Поскольку председатели УИКов ничего не помнят, Оля и Илья просят вызвать рядовых членов комиссий, наблюдателей.  Прокурор просит отклонить ходатайство: "Настаивая на допросе свидетелей, заявитель злоупотребляет своими процессуальными правами, затягивает процесс." Не прокуратура ли должна настаивать на выяснении истины? Объявляется перерыв, судья торжественно удаляется - ходатайство отклонено. Оля просит опечатать коробки с бюллетенями, чтобы можно было выяснить, что в них на самом деле, - перерыв, важный выход, отказ.

- Суд не будет подменять следственные органы. Если там какая-то проверка проводится - пусть. Наша задача - не в том, чтобы наказать каких-то злодеев...

Судьи - разные. В Семилуках это невнятная серая мышка, не способная заткнуть адвокатское недержание. В Калаче - здоровенный старый дядька, эдакий персонаж Папанова, обаятельный, умный, артистичный. Он держит процесс в кулаке и все понимает. Зачитывая письмо территориальной комиссии, которая просит закрыть дело, поскольку заявитель не предоставил того, сего и третьего, он роняет: "Видите, все написала нам председатель ТИКа, кроме того, почему же у нее цифры не совпадают..." За папановской маской проскальзывает легкое презрение, скепсис в отношении рода человеческого...

Но на исход дела личные особенности судей влияют мало.

- Конечно, они все понимают, - говорит Оля, - Когда Илья подавал жалобу, секретари суда долго жали ему руку: "ну наконец-то хоть кто-то подал..." Но судьи это очень корпоративная, ужасно несамостоятельная должность. Они держатся какой-то общей струи, не могут выйти никуда за рамки. Областной судья нам говорил: "Конечно, что вы хотите, районные судьи звонят нам, советуются. И мы звоним в Верховный Суд." Признал, что до вынесения решения у них происходят вертикальные совещания, - хотя это запрещено законом. Они согласовывают свое решение с вышестоящей инстанцией - которая будет его проверять потом, отменять.

- Почему? Их увольняют?

- Элементарно. Вышестоящая инстанция без проблем может отменять справедливые приговоры. А если у судьи серьезный процент отмененных дел (когда она не согласовала с вышестоящей инстанцией) - это повод для лишения статуса. Это такая колоссальная несвобода разрушающая, от которой можно приобрести серьезные заболевания. Из-за противоречия между тем, что ты хочешь, и тем, что должен делать. Я ведь, когда училась, тоже хотела стать судьей. Сейчас мне это бы и в голову не пришло.

В перерыве я стучусь в кабинет к судье - "Папанову" - и мы имеем долгий, интересный разговор. Обсуждать рассматриваемое дело он права не имеет, я не провоцирую - но кое-что он объясняет.

- Поймите, у нас с советских времен изменился ГПК. Раньше я был обязан выяснять истину, сейчас - нет. Это тогда мы копались, добывали доказательства. Теперь бремя доказательства в гражданском процессе лежит на сторонах. А мы арбитры...".

Судья обязан лишь соблюсти процедуру, как в спорте. А кто лучше доказал - тот и прав. Истина не имеет значения, ею российский суд не занимается.

Очевидно, что дела о выборах контролируются сверху. Одновременно во всех районах судьи вдруг вспомнили, что взяли у заявителя госпошлину 200 рублей - в то время как юридическое лицо должно платить четыре тысячи. Судья в Семилуках прямо при нас проговорилась: "Нам всем втык сделали, что мы взяли с вас по 200 рублей..."

- Значит, у них было совещание по поводу этих исков, - объясняет Оля, - и там обсуждалось, как бы их затормозить. Хотя по закону во время рассмотрения дела судья не имеет права ни с кем советоваться. Четыре тысячи на 64 участка - это такие деньги, на которые "Справедливая Россия" не пойдет...
 

Волшебницы из УИКов

Между заседаниями я решаю пройтись по УИКам, пообщаться с рядовыми фальсификаторами. Формально УИКи расформированы - но на самом деле они всегда в одних и тех же школах, техникумах, ДК - и там много лет работают одни и те же председательши и секретари, найти их несложно. Правда в одном месте, в Калачаевском РОВД, от нас спрятали бухглтершу, которая, будучи председателем УИКа, приписала пятьсот голосов ЕР. А в остальных местах никто ничего не подозревал, журналистов тут не бывает - и мобильники нам давали, и домашние адреса.

Обычные завучи - ну проверенные, конечно, с легкой лакировкой, с башней на голове, члены РОНО и "ЕдРа" - но в общем нормальные провинциальные женщины. Вот завуч школы №6, Татьяна Ивановна, приписала "Единой России" больше тысячи голосов (это рекорд - обычно по сотенке накидывали). Спрашиваешь, как же вы так, - она сначала глазами хлопает, потом спохватывается, выпаливает дежурное: "это он неправильный протокол схватил и убежал". Вот замдиректора техникума, которая выгнала наблюдательниц: "Да никто ее не выгонял, она сама ушла, потому что утюг дома забыла..." Видно, что пожилой женщине очень неудобно врать - но она себя подбадривает, и даже уже сама немножко верит. Кто-то впадает в панику, мечется: "Что вы от меня хотите?! Я ничего не знаю, в администрацию идите, они нас нанимали, там вам все скажут..."

Как ни странно, откровенный разговор вышел с председательшей Семилукского ТИКа. На суды она не ходит, поэтому мы захватили ее врасплох - просто явились в кабинет. Тоже простая тетка, хорошая, Мария Ивановна. Спрашиваем "как же так?" - и получаем неожиданно искренний ответ:

- Ох, да не при мне все сделали... Надо же было со мной посоветоваться! Я б, конечно, такого беспорядка не допустила. Ох, как неудобно получилось: я сорок лет работаю, и у меня суд...

Все эти женщины изумлены и слегка напуганы - начались какие-то суды, отродясь ничего такого не было. Они делали, что положено, - и вдруг оказались преступницами. Конечно, за работу они получили - но, видно, что не рады.

- Поскорей бы КОИБы поставили, чтобы всего этого не было...

Я понимаю, что рулили процессом не они, а некая параллельная структура - частью которой были млодые люди, выносившие наблюдательниц.

- Когда я отправлял в архив ящики, - рассказывает в Калачаевском суде рядовой сотрудник ТИКа, - там стоял мужчина лет пятидесяти, с усами. Я его видел раньше, но не знаю. Типа он из какой-то рабочей группы. Он тормозил этих председателей с протоколами, о чем-то они там говорили - и некоторые возвращались.

- У УИКов даже своих машин не было. Водителей с машинами, чтобы урну по бабкам возить, нанимала "Единая Россия". А в сельских УИКах почти половина бюллетеней - это выездное голосование, там развернуться несложно...
 

В Воронеже на условиях анонимности мы беседуем с членом областной избирательной комиссии.

- Ночью, когда пришли первые данные с КОИБов, наш губернатор Гордеев собрал совещание в доме правительства - и потребовал от глав районов к утру улучшить результаты.

- Прямым текстом?

- Да конечно. Вот вы столько-то должны дать, вы столько. Как хотите, так и рисуйте. Те тоже стучат кулаком по столу - чтобы были результаты. Чуров - он там ни при чем вообще, он ни хера не знает, только цифры передает. Все спускается по вертикали - Москва, губернатор, глава района...

Мы понимаем, что Мария Ивановна из Семилукского ТИКа сказала правду: подтасовка делалась без нее, она сидела на совещании. В ТИКах тем временем началась паника, секретари стали заносить в ГАС "Выборы" липовые цифры, председатели УИКов срочно переписывать протоколы.

- Ситуация по области разная, - говорит Оля, - У нас есть три таких района: Анненский, Семилукский и Калачеевский, где "Единая Россия" получила запредельные цифры. Видимо, начальство тут чего-то хотело. Например, Семилкуский район возглавляет некий Кобешев. Он какой-то кэгэбэшник, и всю жизнь был заместителем губернатора Кулакова. Потом Кулакова сняли, поставили Гордеева - а Кобешева уволили, поскольку он из другой команды. Поставили в Семилуки. Но, по слухам, сейчас обещают вернуть в область, если он отличится.

Почти все, с кем мы общаемся, смотрят на нас изумленно, как на странных зверей, - и с каким-то немым сочувствием. И почти все -десятки людей - врут. Постепенно я понимаю, что то, что называлось "выборами", никакими выборами вообще не являлось - ни честными, ни нечестными. На местах это точно такие же "выборы", как при СССР: рядовая государственная кампания по созданию видимости легитимности. Все местные чиновники воспринимают задачу только так.

Проблема в том, что на этот раз население вдруг почему-то приняло эту кампанию за выборы - и результаты "Единой России" оказались настолько плохими, что отовсюду полезла солома. Суды, прокуратура, следствие, милиция видят свою задачу исключительно в том, чтобы защитить своих людей, выполнявших государственную задачу, от каких-то приезжих дураков.
 

Бюджет

В другом районе, на условиях строгой анонимности, я общаюсь с Сергеем, другом моих друзей, молодым, умным и симпатичным чиновником. Он, будучи начальником отдела муниципального заказа, отвечал за теневой предвыборный бюджет.

- За что комиссии деньги получали?

- За то, что бюджетники голосовали по пять-шесть раз.

- А откуда они лишние бюллетени брали, интересно?

- Явка реальная знаете какая? Обычно 20-25 процентов, остальное - мертвые души. На этих явка была выше - под сорок, но этого хватило. Но в комиссии шла малая часть денег, процентов двадцать. Комиссии - это фикция, эти люди просто заложники ситуации. Это подневольные бюджетники, им просто деваться некуда. Гораздо больше шло прочим функционерам.

- Кому?

- Милиция, прокуратура, медиаторы, наблюдатели. Было спущено указание, сколько необходимо нарисовать на каждом участке - и отсюда вышла цифра необходимого финансирования. Был график исполнения соответствующих статей, так сказать, бюджета - сколько и когда в милицию поставить, прокуратуру и т.п.

- Зачем?

- Ну, чтобы они закрывали глаза, ехали долго и всячески помогали игнорировать законные требования принципиальных граждан либо уполномоченных. Наблюдатель стал свидетелем нарушения - необходимо зафиксировать, подать заявление, его должны принять. Чтобы этого не случилось, вы платите местным работникам прокуратуры или милиции. На это есть специальные указания. Они немного (ну или грубо, как получится) нарушают процедуры, чтобы это не могло быть доказательством в суде.

- А суды что-то получили?

- Про суды это уже не знаю, это другой уровень. Половина денег уходит наверх, в область - у нас район профицитный, что подразумевает больший вклад в общее дело.

- А наблюдателям за что?

- Чтобы партия набирала неизвестных людей, чтобы они не выражали свои политические воззрения.

- А кто такие медиаторы?

- Ну посредники, контролеры, координаторы. Какие-то внешние люди, которые следят, как все идет, деньги возят. Вы представляете себе принцип двойного учета в бухгалтерии? Вот и тут тоже: доверие есть, но надо на контроле держать все.

- И сколько выходило на УИК?

- В среднем одна комиссия получала 200-250 тысяч - в зависимости от сложностей электората на данной территории, от наблюдателей. Но они там сами между собой распределяли. Парадокс ситуации, что деньги на это идут из бюджета, то есть законопослушные граждане оплачивают всю эту канитель.

- Прямо из бюджета?

- Нет, конечно, в бюджете таких статей нет. Деньги из двух источников: первый это бизнес - в обмен на будущие или прошлые преференции, и воровство из бюджета - деньги с откатов и попилов от закупок.

- В какой пропорции?

- У нас сумма была десять миллионов, восемь из них из бюджета. Из ста миллионов в бюджете надо было выпилить десять.

- То есть откаты и попилы идут не в карман, а в предвыборную кассу?

- Верно. Сначала на общее дело - потом в карман.

- Касса собиралась загодя?

- Она есть всегда, только объемы ее не так велики. Конкретно, когда пришли показатели, сколько надо, тогда стали целенаправленно на выборы долбить.

- Откуда пришли?

- По вертикали. Область-район-поселение. У нас есть сто тридцать первый закон о местном самоуправлении. Он не работает. Так что все как в советское время: обком, райком и так далее. Все по кругу повязаны, главы утверждаются еще до выборов.

- А если не справились бы - чем это чревато?

- Прощанием - в лучшем случае. Либо уголовным делом. Пал на алтарь победы.

- Вы или глава района?

- В зависимости от настроений. Стрелочника найти - это раз плюнуть.

- Реально могут обидеться до уголовного дела?

- О, это как Дамоклов меч...

- И как вам все это?

- Противно, сразу после выборов ушел. Два года проработал - понял две вещи: инициатива наказуема, чем больше бумаги - тем чище задница, все обложились бумагами и не понимают их смысл. И очень много глупых людей, достигающих положения лояльностью к происходящему и лизоблюдством.

Забавно, что несмотря на всю эту машину, результаты "Единой России" оказались такими, что ночью пришлось в панике вносить в ГАС "Выборы" липовые данные.

Через две недели, Оля написала мне что суды в Семилуках и Калаче прекратили производство по жалобам - поскольку областное отделение "Справедливой России", по уставу партии, является самостоятельным юридическим лицом, и не имело права подавать иск по выборам федерального уровня. Определения судов совпадают вплоть до опечаток. Дела закрыты, решение по существу не вынесено.
 

См. также:

Саратовские прецеденты Как судили фальсификаторов городских выборов

"Нам есть что терять!" От автора

Как сделать выборы честными, Демократия, любовь и тюрьма. От редакции

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Нерозник Дмитрий 7 марта 2012
Вообще сотрудники РР делают самое благое дело, когда говорят о том, что степень радикализованности современного общества ненормальна, что надо находить диалог, что воздействие на власть со стороны гражданского общества должно идти законными и адекватными средствами, что претензии к власти должны быть корректны и не переходить грани популизма – честь и хвала им (сотрудникам РР) за это, неплохо было бы хотя бы раз услышать от федеральных СМИ, вместо того лишь разжигающих противостояние, любого высказывающего сомнение в искренности режима обличающего в оранжизме.
Но после прочтения этого репортажа как-то невольно застаёшь себя за размышлением, насколько все эти советы - в терпении, корректности, стремлении к консенсусу – воплотимы в реальности, если вся – ВСЯ, от макушки до копчика – система вывихнута напрочь, лжива и, складывается впечатление, уже сама неспособна отличать собственную ложь от правды – что заставляет задуматься о её адекватности. Спасибо, конечно, за репортаж, хороший репортаж, наглядный. Но после него у вас самих есть хоть какая-то вера в то, что с этой системой можно вообще о чём-то договориться? Ну вот как можно договориться с человеком, который держит тебя за идиота, при этом сам ведя сомнительно с точки зрения адекватности?
P.S.: если возможно, пожалуйста, возьмите комментарий по поводу этой статьи у Ивлева, этого ученика чародея – вот как он ко всему этому относится, хотелось бы знать.
Иванов Василий 7 марта 2012
"Но примеры свидетельствуют – случись что – отвечать будет не тот, кто проводил инструктаж, а тот кто инструкции выполнял."
Смешные Вы, право.... Закон - он далеко. А начальник близко. Можете быть уверены, завучи лучше знают, что реальнее им грозит. Они тоже не глупые. Уж если судью можно снять, то завуча и подавно. Он у нас даже формально никакой не независимый. А за "неправильные" результаты у нас и губернаторов снимают.

Впереди у нас Белоруссия, с перспективой Туркмении. И хорошо, если не Сев.кореи. Там тоже обожают своих лидеров.
Моразмов Даунила 4 марта 2012
Страна где победил хам,иногда хочется сказать так вам и надо быдло,с другой стороны все равно есть люди и весьма достойные коих очень жаль.Остается одно уповать на небеса что бы "мочило сортирное" сдохло само или неизличимо заболело,иначе не оторвать от корыта с кормом эту крысиную стаю.
Павел Самолетов 4 марта 2012
слов нет и комментариев тоже ...
Волжский Михаил 2 марта 2012
Мда, сильно разрослась станица Кущевская...
Может, полицию обратно в милицию переименовать, и тогда пойдёт дело на лад.
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение