--

Операция «Тайный гость»

Обычная кофейня как правдивый слепок общества

Две корреспондентки «РР» поработали официантками в кафе: одна в московском, другая в провинциальном. Оба заведения рассчитаны на клиентов одного уровня достатка и социального положения — средний класс, оба с «кофейным уклоном». Наш эксперимент дал интересные результаты, оказавшись чем-то вроде теста на человечность. Московское и провинциальное кафе демонстрируют две противоположные модели устройства общества и отношений между людьми.

Алеся Лонская, Анна Лелер
×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

11 апреля 2012, №14 (243)
размер текста: aaa

Москва

Собеседование в «Кофейном доме» я прошла без проблем. Разве что потеряла пару часов в очереди мечтающих покушать на халяву чизкейки студентов-хипстеров в кедах. Все они клюнули на объявление с фотографиями улыбающихся официантов: «Интересная работа здесь». Берут всех, кто хоть чуть-чуть коммуникабелен. Кадровик пробивает мою медкнижку по базе Центра гигиены и эпидемиологии Москвы — теперь я, по крайней мере, знаю, что в сети кофеен работают люди с подлинными медкнижками.

— График — пять через два. Зарплата — 7 тысяч в месяц. Чаевые делите на всех. Работа с 8 до 16 часов.

На экране чизкейки, облитые шоколадом. Девочка — тренинг-менеджер зачитывает по шпаргалке про «миссию и ценности компании», как первоклассница стихи про родину, только здесь звучат слова «драйв», «позитив», «открытость». Люба, вышколенная офисная красавица, ведет игровые тренинги:

— Ваша первая компетенция — клиентоориентированность. Напишите на листочке свою заветную мечту. Сидящий напротив должен, задав пять вопросов, отгадать ее.

Парень напротив загадывает гитару. Девушка рядом — смартфон. Следующая игра позволяет узнать, что моих будущих коллег интересует выставка мишек Тедди. Работу в «Кофейном доме» они явно воспринимают как способ продлить детство.
 

Ростов

С вакансиями в Ростове проблем нет. Пройдя несколько собеседований, выбираю «Кофеманов» — милую кофейню, оформленную авторскими игрушками и старинными кофеварками. Ростовские друзья уверяют, что это одно из немногих мест в городе, которое держат не армяне. Ну, и второй аргумент — на соседнем с «Кофеманами» здании висит прекрасное объявление: «Куплю старые сайгачьи рога. СВЕЖИЕ НЕ ПРИНИМАЕМ!» Во время собеседования администратор Лариса, тихая невысокая девушка, практически ни о чем меня не спрашивает: «Приходите на стажировку, мы посмотрим на вас, а вы — на нас».

Первый рабочий день. Лариса ведет меня в предбанник за баром. Здесь полки для посуды, стулья, маленький столик и внушительная раковина с горой грязных тарелок. Лариса незаметно подходит ко мне:

— Ты что, не принесла форму?

Меня отправляют домой с указанием вернуться в черных брюках, черной рубашке и черных лодочках без каблуков. Такой одежды у меня и дома-то нет, не то что в Ростове, так что в полуподвальном магазинчике неподалеку покупаю весь комплект за полторы тысячи рублей.
 

Москва

— Выходи на работу. Саша отравилась, всю подсобку облевала, — звонит толстый бармен Сергей ее сменщице. Зеленая Сашка сидит в прокуренной подсобке.

— Надеюсь, она не здесь отравилась? — интересуюсь я.

— Нет, дома. Но и у нас можно, особенно если отведаешь винегретик, — предупреждает мой тренинг-менеджер Света. Она должна научить меня управлять терминалом, разбираться в составе блюд, сервировке стола и вообще правильно себя вести.

Компания терзает персонал многоуровневыми проверками. Например, для контроля «облизывания» клиентов существует «тайный гость». Мое кафе неуспешное — «тайный гость» дал нам 50–60 баллов, а надо не меньше 86. Менеджеров лишили премии.

Идем на кухню. Мне казалось, что в кофейне, где подают «горячие блюда собственного приготовления», кухня должна быть масштабной. Но за барной стойкой — помещение размером с кухню в хрущевке.

— Давай сюда вон тот ложк и тот уилк. Зови меня тетей Мариной, — говорит чернобровая повариха лет тридцати пяти с непроизносимым восточным именем.

Вместо посудомоечной машины — тетя Соня с другим непроизносимым именем. Чистые бокалы стоят на грязной клеенке. Но тараканов на кухне вроде бы нет. Плиты тоже нет. Только холодильники и микроволновка.

— Все готовится в цеху, мы только разогреваем.

— А крем-суп с грибами? Мой любимый?

— Ты думаешь, там есть грибы? И сливки? — хохочет Света. — Там порошок с кипятком. Ладно, слушай: руки мыть нужно каждый час. Кран закрываем только локтем. Моем руки тщательно, горячей водой с мылом, трем между пальцами.

— А где здесь мыло?

— Мило тебе еще? Нету мила, в туалете мило! — огрызается тетя Соня.

Кроме меня у Светы еще несколько стажерок. Ротация кадров здесь постоянная: больше полугода не задерживается никто.

— Мы работаем на повышение среднего чека: он должен быть больше 500 рублей. Поэтому мы настойчиво предлагаем заказать еще что-нибудь. Но мы никогда не используем частицу «не». Нельзя говорить: «Не хотите заказать чизкейк?»
 

Ростов

Первый шаг — выучить меню. Листаю толстую папку, вокруг толкутся мои новые коллеги. Все молодые, в свои 25 я близка к верхней границе нормы.

— А ты откуда? Акцент у тебя какой-то неместный… Ух ты, из Москвы! А почему уехала? А почему выбрала «Кофеманов»? А почему пишешь левой рукой?

Маргарита — высокая, статная, черноволосая, шумная — пулеметной очередью выпаливает вопросы. Ответы не слушает. Рядом стайка девчонок обсуждает важные дела. Одна крутит в руках косметическую маску с крупной надписью на тюбике «Для зоны декольте».

— Это что — выходишь из ванны и на сиськи мажешь?

— Не, это сначала на сиськи, а потом в ванну…

— А марка какая-то неизвестная… Щас мы ее пробьем…

Официантки погружаются в мир мобильного интернета. Обращаю внимание, что телефоны у них лучше, чем у меня.

— Кредит брала — 30 тысяч, — гордо объясняет Марго, перехватив мой взгляд.

— Молодец! — вступает в разговор веселая посудомойка лет пятидесяти и тут же кидается обнимать проходящую мимо молодую кондитершу.

— Деточка моя! Ты ж мой ребеночек…

— Это ваша дочка? — спрашиваю я, чтобы завязать беседу. — Вы очень похожи!

— Я что, достаточно старая для такой взрослой дочки? — оскорбляется собеседница. — Просто мне тут все как дети…

На барной стойке лежит стопка буклетов с горделивой надписью «Собрано по всему миру, обжарено в Ростове». Товарки рассказывают, что «Кофеманы» — единственное в городе место, где покупают зеленые зерна разных сортов, а обжаривают и мелют их самостоятельно. Владельцы кафе, семейная пара, очень этим гордятся. Два раза в неделю хозяйка лично приходит в кофейню, сегодня как раз такой день — мне показывают на ухоженную женщину с дорогим мелированием, которая сидит у окна и читает «Коммерсантъ».

Кофе и правда вкусный (персонал может выпить чашку капучино за 20 рублей, и я сразу этим пользуюсь), и вообще кафе приятное, я бы сама сюда ходила. Удивляет только отсутствие вайфая — все-таки место позиционирует себя как продвинутое.

— Это специально, чтобы тут не сидели часами утырившись в ноутбуки, не занимали место, — говорит одна из официанток.
 

Москва

Клиентка сидит нога на ногу, листает меню, покачивая каблучком. Он держит ее под столом за мизинец. В это время уродливый сморщенный блин проходит короткий путь из холодильника в микроволновку, потом под пальцы тети Марины, поливающей тарелку шоколадным соусом. На белоснежной тарелке появляется листик мяты, и вот блин уже стал частью буржуйского завтрака.

У барной стойки мои начальницы перешивают меню: зимнее меняют на весеннее.

— Как всегда, всех надули, — бормочет толстый Серега-бармен. — Те же блюда назвали по-другому и сделали хитом сезона.

После трех дней обучения в 7.45 я выхожу на первую рабочую смену. У официанта должны быть убраны волосы, лицо с неброским макияжем, маникюр не приветствуется. Спрашивать разрешение у администратора нужно на всякое действие, даже на поход в туалет.

Я ставлю на поднос кофе глясе, прибор и направляюсь к милой кудрявой старушке. Старушка говорит:

— Девушка, зачем вы принесли мне глясе?

— Вы его заказали.

— Вы представляете, что станет с глясе, пока я съем сырники?!

— Но у нас всегда сначала подаются напитки.

— Ну ты посмотри, я ей одно — а она другое! Ты что, дома у себя конфеты вперед борща подаешь?

Чернобровая официантка Рабия сочувственно замечает:

— Опять эта сучка пришла… Каждый день приходит и хамит.

Сучка пьет глясе, не дождавшись, пока в микроволновке совершится чудодейственный процесс превращения замороженных лепешек в «только что приготовленные» сырники.
 

Ростов

Несколько дней я веду битву с меню. Доскональное его знание — «признак того, что наше кафе хорошее». Скоро я начинаю сходить с ума и жалеть, что не пошла в плохое: одних кофейных напитков в списке более шестидесяти. Неизвестный автор подошел к делу не без фантазии: есть коктейли с витиеватыми названиями вроде «Сон бурого медведя в тихую зимнюю ночь» или «Любимый кофе Дмитрия Анатольевича». Дмитрий Анатольевич, кстати, вовсе не тот, а здешний управляющий.

Экзаменует меня педантичная полноватая Валентина — самая опытная, самая ответственная и самая старшая официантка.

— Кофейный глинтвейн?

— Американо, коньяк, каркаде, мед.

— Неверно.

Мучительно раздумываю, что с чем перепутала.

— Американо, коньяк, каркаде, мед — это не все. Еще корица. Нормандский рецепт?

— Кофе с кальвадосом и яблочным муссом.

— Из чего готовится яблочный мусс?

— Яблочный сок и сливки.

— Свежевыжатый яблочный сок и сливки. — Валентина делает упор на первое слово. — Да, еще учить и учить…

Валентина же рассказывает мне об условиях. Оклада нет, официантки получают 4% от своей выручки (в течение дня каждая ведет личный счет), все чаевые оставляют себе. Итоговый разброс очень большой — где-то от 10 до 28 тысяч в месяц. График — три через три, с 8 до 23. Как стажер, я работаю бесплатно.

— Постарайся побыстрее все выучить и нормально оформиться, — озабоченно говорит Валентина. — Тебе же срочно нужны деньги.

— Почему ты так решила?

— Я же знаю, что по-другому не бывает.
 

Москва

Я бегу к администратору Залине, девушке восточной внешности.

— Там клиент… Он просит пересчитать чек.

— Го-о-о-ость! Клиенты — у проституток! Почему он просит пересчитать?

— Кажется, я пробила лишний американо, — запыхавшись, говорю я. На мне черный фартук и красная толстовка с эмблемой заведения.

— Ты знаешь, что за это бывает?! — шипит начальница, ее зеленые глаза вспыхивают. — Вычтут из твоих чаевых.

— Мне, пожалуйста, шоколадный фондю. — Парень в наушниках вешает куртку, с нее падает искрящийся снег.

— Возьмите к нему эклер, — предлагаю я. — Он очень нежный.

Конечно, сама я его не пробовала. Просто в начале смены перед каждым ставят задачу: например, продать десять шоколадных эклеров. Это то, что плохо берут или у чего кончается срок годности. За выполнение цели в подарок дают дорогой десерт. Это первый способ отведать его бесплатно. Второй — оказаться официантом ночной смены во время списания просроченных чизкейков и первым добежать до холодильника.

— Ты почему челку не заколола?! — как коршун, налетает на меня Залина. — Руки убери, куда потянулась, нельзя поправлять волосы в зале! — У нее самой волосы распущены. — Ты где ходишь? Почему гости должны ждать? Вон тот мужчина уже посмотрел меню, обслужи!
 

Ростов

— Скажи Марго, что кучерявый пришел, ему как обычно. — В кафе входит новый посетитель, его кудри стоят дыбом.

К гостям меня допускают на четвертый день, до этого позволялось только убирать со столов. Начав работать, я убеждаюсь, что Ростов — город неожиданно маленький, постоянных клиентов и просто знакомых в кафе полно.

— Доктор пришел, пробивай ему робусто!

— О, Степан! Где там его именная чашка?..

— Иван Владиславович пожаловал. — Последнее произносится со сдерживаемым смехом.

— Вла-ди-сла-во-вич, — весело подхватывает Майя, очень красивая, с высокими скулами, похожая на Одри Хепберн.

— Что смешного? — интересуюсь я.

— Да он все приходил к нам тако-о-о-ой важный, намекал, что очень серьезный человек, просил его по имени-отчеству называть… А потом мы выяснили, что он просто таксист из 307-307.

Постоянные клиенты становятся моей головной болью. Их надо вычислять и ни в коем случае не предлагать меню: особо чувствительные обижаются, что в любимой кофейне к ним отнеслись как к чужим, вместо того чтобы сразу принести обычный заказ.

Мой первый стол — солидные мужчины в костюмах, выложившие на стол шесть мобильников на троих.

— Какое у вас самое любимое мясное блюдо в меню? — спрашивает один из них.

Называю единственное, что запомнила, — на горячее ресурсов моей памяти уже не хватило.

— Прекрасная рекомендация! У вас хороший вкус!

Я забываю о салфетках и ножах для мяса, салат приношу после горячего, а вместо зеленого чая подаю черный, но в целом считаю дебют состоявшимся, мне даже оставляют 50 рублей чаевых.

Работа не кажется особенно трудной. Схема незатейлива: принял заказ, пробил на эркипере (огромный аппарат со всеми блюдами и ценами), взял готовое на кухне или в баре, пробил чек, убрал со стола. В суп, кстати, никто не плюет. Максимум, что могут себе позволить, — прежде чем отнести заказ гостю, выковырять пальцами вкусные куски с тарелки. Чего уж там, я так тоже пару раз делала.

Поначалу все это меня увлекает — я радуюсь, когда приходят новые гости, и тренирую модельную походку: идти с полным подносом надо максимально плавно, а то все свалится. Одна проблема: в эркипере названия блюд указаны сокращенно, и я то и дело промахиваюсь, пробивая, например, вместо печеной картошки печень кролика. В первый раз я легкомысленно собираюсь сама заплатить за ненужный заказ.

— С ума сошла! — вопит эмоциональная Марго. — Платить она будет! У тебя что, денег лишних много? Да мы сейчас продадим все!

Так я узнаю, что, если пробил не то, надо быстро оповестить об этом коллег, после чего все начинают предлагать лишнее клиентам: «Ах, печень кролика, она у нас сегодня особенно удалась…» Помогают мне с неожиданным энтузиазмом — то ли азарт, то ли круговая порука.
 

Москва

Толстый гость в очках одет в дешевую курточку и спрашивает самый дешевый завтрак. Чаевых от него не дождешься. Я приношу ему омлет с ветчиной размером с крышку от консервной банки.

— Это что, порция?! Девушка, у вас есть норма выхода? — Он идет скандалить на кухню. Оказывается, что в документации омлет должен весить 100 граммов, а в реальности весит 85.

К полудню в кафе полная посадка: три официанта на 75 столиков и один работающий терминал (второй завис). Я чувствую себя персонажем электронной игры, где волк ловит падающие со всех сторон яйца, а периодически возникающий заяц грозит ему пальцем. С дежурной улыбкой я бросаю через левое плечо «Здравствуйте!», через правое «До свидания», глаза ищут в толпе готовых сделать заказ. По дороге убираю чью-то грязную посуду; у барной стойки скопились остывающие кофе, чаи и запеканки.

— Девушка! Я прождала мой кофе 40 минут, я ухожу! — сердится ярко накрашенная клиентка в синем пальто.

— Нет, подождите, пожалуйста! Мы же его уже пробили, — в отчаянии останавливаю я ее, но гостья уходит.

Убирая один из столов, ставлю на угол поднос с чужой грязной посудой.

— Это нормально? Нет, это нормально?! — подбегает ко мне Залина, стискивает плечо и тащит в сторону. — Ты помнишь, что я тебе сегодня говорила?!

— Ты много говорила. Что я дура нерасторопная, что мой ум в 22 года не соответствует возрасту…
 

Ростов

Наблюдать за посетителями поначалу тоже любопытно. Две девочки старшего школьного возраста вбегают, румяные, и требуют «четыре текилы и пироженки». В углу ростовский хипстер сосредоточенно рисует в молескине. Перегнувшись через столик, целуется молодая парочка (я мучаюсь вопросом — убрать ли грязную тарелку из-под сомкнутых голов или это как-то неэтично). Интеллигентного вида старушка в жемчугах по очереди заказывает все пирожные с витрины:

— А можно еще тарталеточку… Нет-нет, вон ту, с орешком… А с вишенкой есть? А принесите тортик фисташковый…

Рядом мужчина средних лет, явно из постоянных, мучает армянку Карину — это второй администратор, у тихой Ларисы сегодня выходной.

— Как ты думаешь, что бы мне съесть диетического? Нет, суп не хочу… Врач рекомендовал мне есть кашу с орехами, но я ее не люблю. А ты вот уговори меня съесть кашу с орехами!

Мрачный атлет в спортивном костюме подзывает меня щелчком пальцев. Меня это бесит, и я делаю вид, что не вижу. Он поднимает руку выше и все щелкает и щелкает. Выглядит забавно. Майя ободряюще шепчет: «Козел».

Когда я в конце дня собираюсь домой, мне улыбается посудомойка:

— Танюшенька моя, обживаешься!

Робко напоминаю, что я Аня.

— Анюточка моя! — еще больше радуется она. — Кися!
 

Москва

Наконец мне разрешают уйти на перерыв. Отдыхать можно 45 минут в день, и в эти 45 минут входит любое приседание на стул. Я снимаю фартук и иду в такую же прокуренную, как и зал, подсобку. Опрокидываюсь на грязный диван и закрываю глаза.

— Я одна здесь работаю! — беснуется рядом официантка. — Прими тот заказ, убери тот столик… А чаевые — на всех, включая уборщиц! Зачем этим курицам чаевые?! Почему я за всех должна собирать чаевые, а мне достается 400 рублей в день?

Чаевые составляют половину дохода официанта. То есть к семи официальным тысячам набирается столько же. Мужчины, бывает, оставляют денег больше, чем стоил заказ: к примеру, за чашку кофе сверх на чай 500 рублей.

Отдохнув минут пять, иду на кухню. На бесплатный обед — борщ и винегрет либо тортилья: завернутое в лаваш море майонеза, в котором плавают кусочки курицы и огурцы.

— Если возьмешь тортилью, вытащи сырые овощи, перед тем как разогревать. Нет ничего мерзостнее разогретых огурцов, — морщится бармен Сергей.

— А как же клиенты ее едят разогретой?

— Они тоже вытаскивают. Мы же пальцами туда за них не полезем. А если винегрет будешь брать, сначала понюхай — они, бывает, прокисшими приходят.

Еда не стоит тех денег, которые отдают за нее клиенты. Они платят за образ. Но на кухне карета все еще тыква, а кучер — крыса. Винегрет мне выдают в пластиковой упаковке. Он сделан посторонним предприятием с использованием двух консервантов и стоит рублей двадцать (гостям его подают за 150). И, несмотря на два консерванта, он действительно подпорчен. От кофе, который здесь можно потреблять без ограничений, уже тошнит…

— Только не вздумай прятать недоеденный обед в сумку, — предупреждает Света. — Если будет проверка, начнут смотреть вещи и найдут твой обед — уволят за воровство.

Пока я ем, узкоглазый бармен Вадим делает кому-то фреш: он берет из ящика под столом апельсины и сразу бросает их в соковыжималку.

— А помыть?

— Цто помыть? — Он хлопает глазами, притворяясь, что не понимает.
 

Ростов

Довольно быстро я убеждаюсь, что главная сложность в работе — не усталость, а скука. Эффект новизны быстро проходит, как настоящий горе-сотрудник, я пользуюсь всеми способами увильнуть от дел. Приемов достаточно, например пойти поесть, к этому тут относятся с уважением: не мешать же человеку, который занят — обедает. Кормят бесплатно — без изысков, но вкусно. Если выхожу в зал, сажусь у барной стойки и болтаю. Меня не покидает ощущение, что я попала в американский ситком. Целыми днями я обсуждаю косметику, месячные и мужчин. Впрочем, бывают и более возвышенные темы — в одной из смен есть православная Настя, так что на повестке дня оказывается пост.

— Я соблюдаю. Мяса не ем, не пью, не курю, не гуляю…

— Что, совсем пить нельзя? Вино-то можно, наверное. Это же вроде кровь Христа?

Влиться в коллектив несложно, все очень дружелюбны, хотя и по-южному бесцеремонны. Дают мне советы, подбадривают, обнимают за талию, дарят блокнот, называют персиком (это когда все хорошо) или чайкой (если ошибусь). С представителями мужского пола — барменами-бариста («кофейные сомелье») — проблем тоже не возникает. С Мишей, веселым парнем в тату, мы обсуждаем Буковски и «фильмы про психов». С более серьезным Пашей — Высоцкого. Мешая очередной кофейный коктейль, он напевает «Товарищи ученые».

Официантки часто заглядывают сюда и в свои выходные — пьют тот же кофе, толкутся у той же барной стойки… Все приходят нарядные, накрашенные, в шубах, пусть и чебурашковых, с наращенными ногтями. На меня в моем простом пальто и без косметики смотрят с жалостью: «Ничего, подзаработаешь — тоже приоденешься». Как-то Лариса приносит мне свою тушь и отправляет краситься в туалет. Я смотрю на чужую полупустую Maybelline, и поступок коллеги кажется мне ужасно трогательным.
 

Москва

Большинство клиентов из курящего зала сидят по несколько часов. Кто-то работает с ноутбуком, кто-то тусит студенческой компанией. Я постоянно заменяю им пепельницы, каждый раз с отвращением выкидывая в мусорку горы чужих окурков. Пепел поднимается в воздух, садится на фартук. Здесь плохая вытяжка, болит голова, слезятся глаза.

Гость, за которым числился 75-й столик, ушел, не оплатив. Столик находится за колонной, и следить за ним невозможно. Кассир перечисляет убытки:

— Нам нужно продать мимо терминала капучино, кесадилью и эклер. Предлагай их всем.

— Девушка, примите сразу заказ! Мне тортилью с курицей!

Я записываю заказы. На барной стойке опять скопились полудохлые эспрессо с погибшей пенкой. Метнувшись к терминалу, забиваю блондинке кесадилью и отношу. Это пышущая жаром из микроволновки булка с телятиной.

— Ваша кесадилья.

— Девушка, что вы мне принесли? Я заказывала тортилью!

— Э-э… кесадилья вкусней!

— Девушка, вы издеваетесь? Я позову администратора! Принесите мой заказ.

— Зали-ин, — издевательски веселым тоном зову я. — Я снова ошиблась, отменяй заказ.

«Вот тебе твоя тортилья, сама просила», — с торжествующим видом я приношу исправленный заказ. Уже издали наблюдаю, как гостья копается в майонезе, выковыривая раскаленные огурцы…

Когда моя смена заканчивается, я мечтаю только об одном: пойти пожрать в соседнюю, точно такую же, кофейню и дать официантам побольше чаевых.

— Уже 16 часов. Я могу идти домой?

— Сначала сдай зал, — подбоченивается Залина.

«Сдать зал» — это значит отчитаться сменяющему тебя официанту, что у тебя на каждом столике наполненные сахарница и салфетница, а меню на столиках стоят параллельно друг другу. К середине дня все сахарницы наполовину пустеют, салфетницы развалены, меню в беспорядке.

— Рассчитай ей пока чаевые, — просит Залина бармена. — 50 процентов. Не торопись, она тут еще долго останется.

Мне достается 200 рублей. И на том спасибо: не такая уж Залина и стерва, из чаевых мои лишние заказы не вычла. Она свое дело знает: умудрилась впарить гостям все выписанные мной по ошибке блюда.

Формировать салфетницы нужно, составляя зубчатый круг из нескольких десятков сложенных треугольничков.

— Неровно, — комментирует Залина.

Оглядываю зал: все до одной салфетки нужно заново собирать в круги, потому что стоит гостю вытащить одну — и композиция разрушается. Слегка неполные сахарницы — значит, совсем неполные. Все 18 сахарниц нужно высыпать в кувшин, заполнить заново и с третьей попытки завинтить кривую резьбу. Просто досыпать не получится: сахар слеживается, и крышка с железным желобом не закроется. Носик кувшина шире, чем сахарница, и сахар убегает на пол. На негнущихся ногах я бегу за тряпкой, снова и снова наполняю сахарницы, снова поправляю трясущимися пальцами салфетки…

— Неужели ты не видишь, что эта салфетница кошмарная? — Глаза Залины наливаются кровью.
 

Ростов

Только через неделю я узнаю, что Марго вообще-то уволена и дорабатывает, пока не найдут замену. Куда идти дальше, не знает: она из области, за плечами у нее пищевой техникум, съемная квартира (одна на четверых) и кредит за телефон. Впрочем, Марго не унывает, бегает по кофейне, напевает песни из последней «Фабрики звезд» и на оставшиеся деньги собирается подколоть губы.

Удивительно, но давно я не встречала такой уверенности в завтрашнем дне, как тут. Все ждут чуда. Все собираются выйти замуж, и непременно очень удачно. Все помнят, что половина звезд Голливуда начинали с официантов. Все точно знают, что их работа — это временно, это такой этап, после которого начнется настоящая жизнь. Но парадоксальным образом никто не задумывается, как эта жизнь будет выглядеть.

— Когда я сюда пришла, сказала себе: главное — не подсесть! Заработать быстренько и уйти.

— И давно ты тут?

— Три года…

— А потом куда?

— Не знаю… в офис... это престижнее как-то…

— Кем?

— М-м-м-м-м… секретарем? Но я ведь без опыта, в офисе будут мало платить, а я уже привыкла, что деньги на кармане всегда есть…

— А почему у тебя на груди написано «Лена», хотя ты не Лена?

— А я, когда пришла, так и сказала: бейдж делать не обязательно, я тут ненадолго.

Это обыкновенная история. Девушки без опыта и часто без образования могут в кафе заработать больше, чем где бы то ни было. Они приходят «приодеться» и просто выжить в Ростове (почти все родом из области) и остаются, потому что гардероб требует постоянных вливаний, наращенные ногти — коррекции, копить никто не умеет, а уйти с каждым годом становится все сложнее. Самые умные параллельно получают «вышку» (лидирует экономический заочный), но это не спасает.

Планы на будущее, не считая замужества и Голливуда, у всех довольно смутные. Марго собирается чем-нибудь руководить: «Мне кажется, у меня характер начальника». Недавно пришедшая Света — «заработать денег, а потом во что-нибудь вложить». Майя — молодец, она ходит на испанский и учится на журналиста, собирается уехать в Испанию.

— Почему в Испанию? Ты там была?

— Нет, но я думаю, там красиво.

Любитель Высоцкого бармен Паша работал в отделе логистики какого-то алкогольного завода, попал под сокращение и пришел сюда, «чтобы пересидеть». Дольше всех официанткой работала Лариса, тут же, в «Кофеманах». Ей особенно нужно побыстрее замуж. Она даже ходит на психологический тренинг «Почему врут мужчины». Она и еще, пожалуй, Валентина — единственные здесь, в ком уже чувствуется скрытое разочарование. Они просто старше всех и, кажется, немного устали ждать, когда же начнется настоящая жизнь.

У меня появляется конкурентка — стажерка Маша. Ей 24, она откуда-то из-под Краснодара. Я самоустраняюсь: кофейне нужна официантка, Маше нужна работа, зачем им мешать? Переодеваюсь в туалете и ловлю себя на мысли, что ко всем очень привязалась. Если бы мне некуда было идти, я могла бы остаться здесь. Лет на пять — до тридцати дотянула бы (после тридцати, по словам Карины, работать нельзя, «фейс уже не тот»), а потом… Потом случилось бы что-то хорошее.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
Yandex alesena 20 апреля 2012
Спасибо за статью. Особенно интересно было прочесть про родной Ростов-папу) Всегда поражало, с какой легкостью и искренностью автор может перевоплощаться в тех, о ком пишет. Писать о них без снисходительности и высокомерия, а с восхищением и интересом.

Спасибо, Анна Леллер!
Mail kuralesya.lesya@mail.ru 19 апреля 2012
Статья очень понравилась. Особенно провинциальная часть. Написана с любовью. Очень точно передает атмосферу, отчасти мне знакомую.

Всегда слежу за репортажами автора.
Гавриленко Анастасия 18 апреля 2012
Анна!
Очень печально, что РР скатился до таких непрофессиональных публикаций. Анна, если бы Вы были образованным журналистом, то, наверняка, знали бы, что Закон РФ ''О средствах массовой информации'' гласит следующее:
Статья 50
Скрытая запись
Распространение сообщений и материалов, подготовленных с использованием скрытой аудио- и видеозаписи, кино- и фотосъемки, допускается:

1) если это не нарушает конституционных прав и свобод человека и гражданина;

2) если это необходимо для защиты общественных интересов и приняты меры против возможной идентификации посторонних лиц;

3) если демонстрация записи производится по решению суда.
Кодекс 1991 года:
«Журналист уважает честь и достоинство людей, которые становятся объектами его профессионального внимания, тактичен в общении с ними. Он избегает вторжения в личную жизнь и допускает обнародование сведений такого рода исключительно в тех случаях, когда это необходимо для защиты интересов общества, прав и законных интересов граждан. Журналист не должен распространять непроверенные сведения и слухи, а также допускать выражения, способные подорвать репутацию человека или запятнать его честь».

Хартия Телерадиовещателей имеет раздел «Защита прав и законных интересов граждан и организаций, общественного здоровья и нравственности» :
Уважение и соблюдение неприкосновенности частной жизни. Сбор, хранение и использование информации о частной жизни лица, включая аудиозапись, фото- и видеосъемку на частной территории, без его согласия не допускаются.

Анна, очень обидно за ваш непрофессионализм. Я уже не говорю о том, что некоторые факты выдуманы вами. Жаль, что такие журналисты, как вы, портят образ журналистики в целом. А в Ростове у нас не только кофейня хорошая, с замечательным коллективом, но и образование в высших заведениях мы получаем очень качественное, особенно это касается относительно дисциплины ''Этика’’.

Майя.
Mail kuralesya.lesya@mail.ru 19 апреля 2012
Гавриленко Анастасия: (или Майя?)

Закон Вы знаете плохо =) Права журналистов позволяют описывать то, что они увидели и испытали на себе. И Вам ли обижаться - Ростовское кафе описано с такой добротой и теплом, что даже мне - из далекого теплого Таиланда - захотелось к Вам попасть (правда, это было до Вашего хамского комментария)
Веселова Юлия 17 апреля 2012
Точь в точь "Кофе Хауз", причем что Московский, что Питерский, даже в Екатеринбурге такая же система работы, но там помягче и з/п побольше.
Почитала, понастольгировала, три года там убила админом.
Требований не мерено - условий никаких.
Google alesena@gmail.com 20 апреля 2012
Веселова Юлия:
Юлия, как переводится Кофейный Дом на англ.? Кеп докладывает, что Кофе Хаус)
Kurenkova Arina 16 апреля 2012
видимо я работала в очень приличных местах. мы (официанты и бариста) всегда поднимали шум, если посудомойка плохо начинала мыть посуду и заставляли перемывать. и всегда руки мыли. и я вообще не видела и не делала что-то плохого с едой гостя. я вообще не понимаю как можно что-то взять из тарелки гостя. мне дико читать такие вещи.
Mail kuralesya.lesya@mail.ru 19 апреля 2012
Kurenkova Arina:
Арина, ну, врёте же))
Тайлаков Олег 13 апреля 2012
полистал фото, сделанные на бутерброд, закрыл статью
Google alexandra.lyubimova@gmail.com 12 апреля 2012
Ростов - мой любимый город. И на эту кофейню я тоже обратила внимание, когда там была. Хорошая она) Хороший город)
Неизвестный Сергей 12 апреля 2012
Хорошая реклама Ростовского кафе :-)

Сергеевна Маргарита 13 апреля 2012
Неизвестный Сергей: "Максимум, что могут себе позволить, — прежде чем отнести заказ гостю, выковырять пальцами вкусные куски с тарелки. Чего уж там, я так тоже пару раз делала", - плохая реклама ростовского кафе.

в котором, кстати, по всей видимости, встречают по одежке не только коллег, но и посетителей, и забывают подать сахар к кофе.
Неизвестный Сергей 13 апреля 2012
Сергеевна Маргарита: Вы с московским сравните, это детские шалости про выковыривание вкусных кусков
Сергеевна Маргарита 16 апреля 2012
Неизвестный Сергей: к сожалению, это не детские шалости. мне "посчастливилось" оказаться в больнице в одной палате с поваром лечебно-оздоровительного учреждения, одним из диагнозов которой был не верифицированный инфекционный гепатит. она очень торопилась на выписку, чтобы выйти на работу.. вы чувствуете направление моей мысли? если уж и сравнивать, то в рассказе о московском заведении хотя бы есть упоминание о медицинской книжке. что, в контексте приведенного мной примера, скорее формальность, но тем не менее, это хоть какая то гарантия того, что человек, которые готовит и приносит мне и Вам еду здоров. или хотя бы не заразен. а вот гарантии того, что официант, приняв деньги по счету и не помыв руки после этого, влез пальцами в Вашу тарелку.. нет? если человек достаточно честно и ответственно относится к своей работе, то он так не поступит. вот, пожалуй, единственная гарантия.потому что у меня складывается ощущение, что больше ничем это не регулируется.
на самом деле, оба рассказа - это плохая реклама. и сетевым заведениям, и маленьким кафе.
Google alesena@gmail.com 20 апреля 2012
Сергеевна Маргарита:

Маргарита, да, это статья не реклама же. Это описание данности. Так везде - где-то плюют в тарелки, где-то сковырнут кусок. Боитесь чужих пальцев? Кушайте дома.
Вообще статья не о кафе, а о людях. Разных людях в разных местах проживания.
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение