--

Последний мудрец

Сергей Капица — о протестах оппозиции, современной науке, русском языке, справедливости и ядерном оружии

На прошлой неделе скончался Сергей Капица — физик, демограф, телеведущий, популяризатор науки, общественный деятель… Сложно определить его статус. По большому счету Капица был главным мудрецом нашей страны. Конечно, у нас есть не менее мудрые люди — философы, ученые, писатели. Но никто из них не был столь известен широкой публике, как телеведущий, чья программа продержалась в эфире почти сорок лет. И наоборот: других, кто так раскручен в пространстве медиа, мудрецами никак не назовешь. Сергей Капица был уникален.

Григорий Тарасевич
×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

23 августа 2012, №33 (262)
размер текста: aaa

Честно говоря, я сначала не хотел печатать это интервью. На мой вкус, нет более мерзкого повода для публикации, чем смерть человека. Трагедия превращается в информационный повод. Как будто журналист специально подгадывал.

Но, с другой стороны, почти в каждой ­человеческой культуре существует формат поминок. После смерти знакомого или ­родственника люди собираются и вспоминают, что он делал, что говорил, как шутил. Сергей Капица каждую неделю появлялся на экране телевизора, становясь членом семьи для миллионов советских, а ­потом и российских граждан. Это меня оправдывает.

Кажется, это интервью последнее из тех, что давал Сергей Петрович. Так уж получилось. Я долго вел переговоры с его коллегами из журнала «В мире науке» — российской версии Scientific American. В конце июня мне позвонили:

— Сергей Петрович выписался из больницы и готов с вами беседовать. Он ждет вас завтра к трем часам у себя на даче.

Рублевка. Знаменитый поселок Николина Гора. Деревянные дачи советской интеллигенции перемежаются роскошными особняками новой буржуазии. Одни заборы уже прогнили и вот-вот рухнут, другие сделаны из натурального камня и выдержат даже атаку крестоносцев.

После долгих блужданий по просекам и проулкам нахожу наконец дачу Капицы. Потемневшие от времени доски, миниатюрная теннисная площадка, сосны, березы. По советским меркам это очень круто, но нынешним — вполне скромно.

Первое, что я вижу, зайдя в дом, — только что закатанные соленья, банок двадцать ­помидоров и огурцов. Здесь много-много комнат. Десять? Пятнадцать? Даже не пытаюсь сосчитать. Дом настолько большой и запутан­­ный, что члены семьи Капицы не могут мне однозначно сказать, здесь он или нет:

— Я его с утра не видела. Наверное, уехал…

— Да куда он мог уехать?! Поищите лучше в доме…

В итоге нахожу знаменитого ученого и ­телеведущего в одной из маленьких комнат на втором этаже. Здесь все предельно скромно. Главный предмет интерьера — забитые книгами самодельные полки, сколоченные из досок. На столе ноутбук Acer с четырнадцатидюймовым экраном. Не менее скромный принтер. В углу монашеская деревянная кровать, на которой сидит Сергей Петрович в старомодных брюках и сорочке.

— Здравствуйте, я журналист, пришел у вас интервью брать…

— Ну, берите, раз вам надо.

Говорить с Капицей было тяжело. Он чувствовал себя неважно, быстро уставал от разговора, терял смысловую нить. Порой задаешь очередной вопрос, а он, не обращая на него внимания, продолжает отвечать на предыдущий, а то и вообще начинает ­говорить на совсем другую тему.

Но самое главное — к такому человеку, как Капица, ты приходишь с чувством, с каким сто лет назад ходили к православным старцам: вот сейчас тебе откроется истина, сейчас этот мудрец научит жить, объяснит, что хорошо, а что плохо. Но Сергей Петрович никакой истины из кармана своих академических брюк не доставал. Многие его ответы сводились к «Это очень сложный вопрос, над ним человечеству предстоит долго работать». Даже про политику он говорил спокойно и отстраненно.

Лишь потом я стал понимать, что эта ­неуверенность и отстраненность и есть ­форма мудрости, которой нам так сильно не хватает. Как не хватает и самого Сергея Капицы.


«Наша наука очень неравномерна»

Давайте начнем с самого очевидного ­вопроса. Вы начали заниматься наукой еще при Сталине и продолжаете работать уже при ­третьем сроке Путина. Вы знакомы с тыся­чами ученых, десятками нобелевских лауреатов. Как бы вы охарактеризовали сегодняшнее состояние российской науки?

Она в плохом состоянии — единственное, что можно сказать.

Ну а если подробнее…

Наша наука находится в процессе реорганизации, перестройки. И еще: она очень неравномерна.

Что значит «неравномерна»?

У нас есть части, которые более-менее благополучны, а есть части, которые находятся в очень печальном состоянии.

И что же у нас благополучно?

Вот, например, работы, которые ведут физики в Новосибирске. Они сотрудничают с этим ускорителем, который построили в ЦЕРНе, и существенный вклад в него внесли. Математика у нас в хорошем состоянии, по крайней мере так сами математики говорят. Физика твердого тела и прикладная физика в среднем состоянии. Биология сейчас очень стремительно развивается, но мы за ней не поспеваем.

А что в печальном состоянии?

Воспроизводство кадров науки. Сейчас прервалась непрерывность образовательного процесса. У нас целое поколение покинуло страну из-за полной беспомощности.

Это единственная проблема?

Нет, конечно! Так и не сформулированы цели и задачи отечественной науки. Их нет, их никто не высказал. Понимаете, ­состояние науки есть результат развития ­самого общества.

А что тогда, на ваш взгляд, происходит в обществе?

У нас раздрай, мы не знаем, куда идем, мы меняем все время ориентиры.


«У нас никогда не было организованной оппозиции»

Давайте тогда об обществе. По поводу протестов оппозиции высказались уже все кто мог. Только ваше мнение мне нигде не попадалось. Вы готовы об этом говорить?

Люди выходили на улицы не от хорошей жизни. У нас нет нормальных инструментов политического дискурса. Мы же ведь до сих пор, так сказать, в режиме диктатуры живем. Царское правительство так работало, советское тоже. Сейчас мы отходим от этой модели однопартийной, но процесс этот долгий. То, что он идет, — важный шаг вперед.

У нас никогда не было оппозиции, она только сейчас начинает как-то формироваться. Понимаете, нормальная партийная система подразумевает, что между собой соревнуются правые и левые, синие и красные. И людям, которые голосуют за ту или иную партию, приходится фактически отвечать на многие вопросы. Например, что важнее: вооружение или образование, здравоохранение или промышленность?

В адрес тех, кто выходил на улицы, часто звучат обвинения: вы раскачиваете лодку, вы уводите страну от стабильности…

Ну, это неизбежный шум вокруг таких процессов. Одни считают, что лодка раскачивается, другие — что успокаивается, третьи — что эта лодка плывет не туда и нужно менять курс. Исторический процесс — он осложняется со временем. Когда был царь или однопартийная система, то была ясность в рамках этой системы управления. Сейчас мы отказываемся от этой системы, и происходит это медленно, болезненно.

Когда люди выходят на улицу, они просто начинают говорить. Надо сказать, что политический контент, который мы слышим на площадях, — он не несет в себе информацию. Это в основном, так сказать, «шумим, братцы, шумим» — помните? Мы хотим все и сразу. Но сменить одну систему на другую очень сложно, это занимает долгие годы и связано с большим революционным изменением.


«Я избегаю заграничных слов»

Давайте поговорим о совсем другом предмете — о русском языке. Просто вы сейчас произнесли два слова, которые характерны скорее для модной молодежной аудитории: «контент» и «дискурс»…

Не вижу тут никакой проблемы. Можно было сказать «содержание» вместо «контента» и «обсуждение» вместо «дискурса». Это практически ничего не меняет.

Сегодня многие сетуют, что, мол, русский язык деградирует, одни иност­ранные слова и слышишь. Я недавно в сочинении одной абитуриентки про­читал: «Запад разрушает нашу культуру с помощью неологизмов». Вас это беспокоит?

Не вижу ничего в этом страшного. Обилие неологизмов — критерий быстрой эволюции языка. Это издержки исторического процесса. Русский язык — он очень богатый. То, что он заимствует, — это, можно сказать, его преимущество.

Вообще мы очень плохо понимаем, как формируется язык. Почему младенец в два-три года уже говорит так, как вам и не снилось? Никто же не знает до сих пор, каким ­образом знакомый этому маленькому человечку мир превращается в языковую картину.

Интересно, а к мату вы как относитесь? Это тоже для многих предмет переживаний.

Все зависит от уместности употребления. ­Почитайте, например, переписку Вяземского и Пушкина — там они использовали очень широкую палитру языковых средств. И при этом оба прекрасно владели русским языком. Весь вопрос в месте. Наверное, неправильно, когда мат превращается во вседавлеющую ­силу: мол, я назло министру культуры так скажу или напишу…

Я как-то слышал шутку, что при тотальном незнании латыни мат становится инструментом междисциплинарного ­общения.

Мне кажется, что современный язык науки справляется обычными средствами, вам не нужно расширять его за счет ненормативной лексики.

Вы общаетесь с аудиторией больше полувека. Вам приходилось менять свой язык, чтобы быть лучше понятым?

Это зависело от моих педагогических способностей, умения контактировать с аудиторией, выбирать язык и проблематику. Вы можете сказать простым языком, а можете сказать на таком псевдонаучном, заграничном, как я говорю, языке.


«Как на языке Корана объяснить, что такое атомная бомба?!»

Вы являетесь одним из руководителей ­Пагуошского комитета, который со времен Альберта Эйнштейна и Бертрана Рассела выступал против распространения ядерного оружия. Еще в 80-е годы прошлого века ученые были наиболее радикальными сторонниками сокращения ядерных арсеналов. Куда сейчас делся этот научный пацифизм?

Понимаете, появление ядерного оружия — это был шок. Для того чтобы это осознать, требуется длительная мыслительная работа. Нельзя просто сказать, что вы «за» или «против» ядерной бомбы. Надо осознать, что это качественно другое вооружение.

Но ядерное оружие существует уже больше полувека.

Ну, это малый срок. Вы хотите, чтобы все было быстро. Потому что самый знаменитый ученый, сам Эйнштейн, сказал, что это нехорошо, поэтому все должно измениться. Все, конечно, меняется, но очень медленно и подчиняется каким-то своим закономер­ностям, которые мы очень плохо понимаем.

Куда же делись антиядерные настроения среди ученых, да и в обществе в целом?

В какой-то степени они остались, только ­изменили свой адресат. Сейчас речь идет, ­например, о том, что будет, если атомная бомба окажется у Ирана. Как они ею распо­рядятся?

Вы хотите сказать, что наше мышление все-таки примирилось с существованием ­оружия массового поражения?

Ну, оно не примирилось. Скорее идет процесс овладения этим понятием. Мы сейчас гораздо лучше представляем себе последствия ядерной войны. Может, поэтому и воспринимаем эту проблему менее эмоционально, а не просто как грех, возведенный в бесконечную степень. Не ищите простых решений.

Мы потратили целое поколение на то, ­чтобы понять, что такое ядерная война. И были люди, которые говорили, что да, это конец всем войнам и так далее. Была и формула Клаузевица: война — это есть ­продолжение политики иными средствами. ­Годится эта формула сейчас или не годится? Или другая проблема: как примирить идеологию христианскую, магометанскую, ­любую другую с реалиями ядерного века? Все это очень сложно.

Скажите, а лично у вас угроза ядерной ­войны вызывает беспокойство?

Ну, она вызывала и вызывает некое беспокойство. Я все-таки думаю над этими вопросами, участвую в дискуссиях…


«Отход от справедливости ничего хорошего в себе не несет»

Подозреваю, что все-таки ядерная угроза сейчас вас волнует не в первую очередь. А что вызывает беспокойство? Я имею в виду глобально — на уровне страны, на уровне планеты?

В первую очередь — неравномерность развития.

Опять неравномерность! Вы имеете в виду богатых и бедных?

Да. Богатые и бедные. Внутри страны мы видим напряжение. В каком-то смысле социализм был абсолютно разумной идеей планомерного распределения ресурсов. А сейчас, видите, вот докатились до Рублевки…

Ну, Рублевка совсем рядом с вашей дачей, где мы сейчас беседуем.

Вот именно, сидя на Рублевке, я могу рассуждать на эти темы. Правда, это уже снобизм, не философия. Можно сказать, что я живу в привилегированном срезе нашего общества. Это часть той культуры, в которой я вырос, и вы не можете меня отделить от этой культуры.

Но ведь вы живете довольно скромно. А на той же Рублевке стоят особняки олигархов и высших чиновников. Как вы относитесь к людям, которые на много порядков богаче вас?

Ну, я наблюдаю порой и за ними. Часто вижу, что они не знают, что делать со своим ­богатством. Разумный капиталист должен вкладывать в новое производство. Этого не происходит. Человек эволюционно вырабатывает понятие ценности. Но смена этих ценностей происходит очень медленно. А у нас получается разрыв между нашими возможностями и сознанием.

Лично для вас насколько значимо ощущение справедливости?

Оно значимо. Потому что мне кажется, что отход от справедливости ничего хорошего в себе не несет. Это есть симптом неблагополучного состояния общества.

Вполне логично после вопроса о справедливости задать вопрос о равенстве…

Мне сразу вспоминается Джордж Оруэлл с его «Фермой животных»: все животные равны, но некоторые более равны, чем другие. Это сатира, конечно.

Конечно. Тем более что сам Оруэлл в молодости был троцкистом и отстаивал идею тотального равенства.

Вот левый уклон у него был, потом правый. Кто-то говорил, что, если человек в молодости не был идеалистом, он не познал всей полноценности человеческого бытия.

А у вас такая эволюция была?

Не знаю. Думаю, что была, потому что я как-то уделял этим вопросам известное внимание и думал над ними. Часто на дискуссиях по этому поводу я видел, что простых ответов нет.

Есть все-таки явления в этом мире, которые вызывают у вас сильные эмоции — положительные или отрицательные?

Нет, я нахожусь в счастливом состоянии, ­потому что у меня есть дело, есть интересы, которые этому делу отвечают. И эти интересы еще отвечают какой-то потребности общества — вот это важно.

Почему вы так много говорите об обществе, о цивилизации и так редко о себе, о своих чувствах?

Если я интересуюсь обществом, то я буду говорить именно в таких, более отвлеченных терминах. Это естественный процесс — отделять себя от объекта…

Последний вопрос. Подозреваю, что вам его задавали много раз, хотя он очень личный. Скажите, каково место бога в вашей картине мира?

Могу ответить классической цитатой: «Я не нуждаюсь в этой гипотезе». Когда меня спрашивают об этом, говорю, что я русский православный атеист. Понимаете, бог играл известную роль на более примитивных уровнях сознания. Современная наука обходится без него.


На этом месте запись заканчивается. Я пообещал Сергею Петровичу, что обязательно согласую с ним текст интервью. К сожалению, выполнить это обещание я уже не смогу.


Досье РР

От самолетов к демографии

1928

Сергей Капица появился на свет 14 февраля в Кембридже, где в это время работал его отец, будущий лауреат Нобелевской премии Петр Капица. Крестным отцом Сергея стал другой нобелевский лауреат, физиолог Иван Павлов. В те времена контакты между советскими и западными учеными были еще относительно свободными, и Петр Капица несколько лет работал под руководством Резерфорда.

1934

Капица-старший едет на Менделеевский конгресс в Москву, обратно в Англию его уже не выпускают. В следующем году в СССР возвращается его жена Анна Алексеевна вместе с двумя детьми, Сергеем и Андреем.

1942–1943

В летний сезон Сергей Капица работает в геологических экспедициях, занимающихся поиском нефти между Волгой и Уралом.

1943

Оканчивает школу в Казани, где вместе с семьей находился в эвакуации. Несмотря на юный возраст — 15 лет, — Сергея Капицу принимают в Московский авиационный институт, на факультет самолетостроения. Одним из его курсовых проектов была разработка катапуль­тируемоего сиденья самолета, которое выбрасывалось за счет тяги ракетных двига­телей.

1949

Начинает работать инженером в Центральном аэрогидродинамическом институте имени Н. Е. Жуковского (ЦАГИ).

Женится на Татьяне Дамир.

1951

Петр Капица отказывается сотрудничать с Берией в проекте по созданию атомной бомбы. Из-за этого вся семья попадает в опалу, Сергей вынужден уволиться из ЦАГИ и устроиться младшим научным сотрудником в Институт геофизики.

1953

Начинает работать в Институте физических проблем АН СССР, где проходит стандартный карьерный путь советского ученого: научный сотрудник — завлаб — ведущий научный сотрудник — главный научный сотрудник.

1956

Защита кандидатской диссертации, посвященной проблемам аэродинамического нагрева при больших скоростях потока. Капица начинает преподавать в Московском физико-техническом институте (МФТИ). Поскольку в числе основателей института был Петр Капица, студенты называли Сергея Петровича «сын отца Физтеха».

1957

Вместе с академиком Аркадием Мигдалом Сергей Капица становится пионером советского дайвинга: он одним из первых в стране осваивает плавание с аквалангом, снимает фильмы о подводном мире.

1961

Защищает докторскую диссертацию.

1973

Капица публикует книгу «Жизнь науки», в которой собрано больше сотни предисловий к научным работам от эпохи Возрождения до наших дней. Собственно, с этой книги и начинается его карьера популяризатора науки.

Капица становится ведущим передачи «Очевидное — невероятное» — главной научно-популяр­ной программы в СССР и России. С небольшими перерывами в 90-е она выходит по сей день.

1983

Становится главным редактором журнала «В мире науки» (российской версии научно-популярного издания Scientific American). Журнал выходил до 1993 года. В 2002-м его выпуск был возобновлен, и главным редактор снова стал Сергей Капица. По словам коллег по редакции, он до последних дней активно работал в журнале, вычитывал каждый текст, предназначенный для публикации.

1986

Совершено покушение на Сергея Капицу. Психически неуравновешенный член общества «Память» напал на него с туристическим топором в коридоре МФТИ. Сумасшедший считал Капицу главой жидомасонского заговора. Он успел нанести два удара по голове, после чего Капица вырвал у него топор.

1997

Выходит книга «Синергетика и прогнозы будущего», одним из соавторов которой является Капица. С середины 90-х он увлекается совершенно новыми для него темами: моделированием социальных процессов и демографий. Среди его работ — «Сколько людей жило, живет и будет жить на Земле», «Демография и будущее цивилизации», «История и математика», «Модель роста населения Земли и экономического развития человечества», «Об ускорении исторического времени», «Демографическая революция» и др. Часть ученых отнеслись к его идеям восторженно, часть — с некоторым скепсисом.

2012

Капица стал обладателем первой в истории Золотой медали РАН за выдающиеся достижения в области пропаганды научных знаний. Академиком или членом-корреспон­дентом РАН он так и не был избран.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
волков антоний 1 сентября 2012
Согласитесь, что далеко не всякий церковнослужитель, даже и очень высокого уровня, являет собою святость. Но так же точно и не всякий научный работник, пусть даже и выдающийся, является мудрецом. И это не проблема читателя, не увидевшего мудреца в герое интервью, а вполне очевидная проблема журналиста, немудро назвавшего материал «Последний мудрец». Зачем было подавать обычное интервью с очень старым и очень больным советским научным работником, как «духовное завещание»? В чём завещание, и где духовность? Человек стоит на пороге вечности, смертельно уставший от жизни человек. Уже встаёт невидимая стена между ним, уходящим, и нами, живущими. Это обычная отстранённость уходящего. От этого и половинчатость, и недосказанность. Просто всё, о чём его спрашивали, его уже не увлекает, не интересует. Перед лицом вечности всё это мелко, суетно – и проблемы современной науки, и оппозиция, и даже ядерное оружие. Теперь, что касается духовности. Хочется напомнить, что есть ценности интеллектуальные, культурные и духовные. И они друг другу не тождественны, хотя и связаны. И авторитет в области интеллектуальной или культурной не влечёт за собой, как необходимое следствие, авторитет в области духовной. Нет ничего глупее сочетания «православный атеист». Да, атеист может быть честным, достойным всякого уважения человеком, как и все прочие «теисты». Но атеист не может быть духовным авторитетом, так же как глухой от рождения не может быть дирижёром симфонического оркестра. Повторяя вслед за Лапласом его знаменитую остроту, академик чётко и ясно даёт понять, что духовные вопросы находятся вне его компетенции. И это его право, его выбор. Очевидно, что научный работник, с позиций своей отрасли науки рассуждающий о целесообразности или нецелесообразности веры в Бога (прошу, если будете перепечатывать, то с большой буквы, пожалуйста!) , ни чуть не лучше церковника, при помощи богословия доказывающего ненужность научного знания. Думается, что и тот и другой в данном случае заняты не своим делом. Как, впрочем, и журналист, побуждающий к этому занятию своих героев.
И ещё: ни один человек, даже самый развеликий атеист, никогда не сможет смриться со своей «конечностью», что бы он там ни говорил о Боге. Светлая память Сергею Петровичу. Очень его жалко.
Антоний Волков, священник РПЦ
Сбруев Глеб 27 августа 2012
Хоть один сказал просто с уважением. А я в кругах академических не вращался, латынь не изучал, всё больше на стройках по матерному добавлять приходилось, здесь не буду. Мне просто было интересно прочесть про человека из нашей истории. Помните (только не надо филологически упражняться, пишу по памяти) «…говорил, ломая руки, краснобай и баламут про бессилие науки перед тайнами Бермуд, все мозги разбил на части, все извилины заплёл…»? Вся страна знала о ком. Автор статьи правильно сказал, в те годы Капица практически был членом каждой семьи приходящий еженедельно и благодаря нему, учёный из подозрительной личности в шляпе превратился в достойного человека. Многие и понятие о науке имели из его передач. Достойнейший человек и спасибо автору.
anisimov andrey 27 августа 2012
Ну, вообще, не ожидал тут такого услышать. Ушел из жизни достойнейший человек. Почему бы этого просто не принять как есть...не надо человеку теперь ни святости ни регалий и всякой мишуры. Он жил, а теперь ушел, а мы остались и, зная про его жизнь, подумали про свою....куда идём и зачем, что есть плохого и хорошего в Нашей собственной жизни. Не надо спорить праведник он или грешник...поспорьте лучше кто вы сами, продолжающие жить...и не все, кто трясет умным лбом, сделают, что-то хорошее для жизни, и не все, кто целует кресты привнес хоть капельку света в наш мир.
.....а как с удовольствием пробуется на зуб чужая слава. Чуть-чуть помолчали бы, святоши и мудрецы.
Захаров Павел 24 августа 2012
Ожидал, честно говоря, большего, но он, конечно, старый уже человек был, о многом не поговоришь, количество вопросов не может быть бесконечным... Но кое-что показательно.

Про язык:
"Вообще мы очень плохо понимаем, как формируется язык. Почему младенец в два-три года уже говорит так, как вам и не снилось? Никто же не знает до сих пор, каким ­образом знакомый этому маленькому человечку мир превращается в языковую картину".

Опять "очень плохо понимаем", "никто не знает" и т. д. Понятно, что Капица был человечищем ого-го, но научных направлений великое множество - всей жизни не хватит, чтобы на должном уровне "воткнуться" во все, что наработало человечество. Беда, которую я вижу, даже не в этом... Когда такой человек, как Капица, говорит "очень плохо понимаем", "никто не знает" - много народу примет его слова (а он был символом науки, символом Знания!), что это так. И даже совершенно логичные, правильные, объективные данные о том, "как формируется язык, как мир превращается в языковую картину" могут быть отторгнуты - Капица сказал, что не знаем, не понимаем - значит, это так. Включается механизм психологической инерции - раз авторитет сказал, что что-то невозможно или непонятно... И важное словечко - НАМ непонятно. И спорить с этим трудно, хотя подразумевается МНЕ непонятно. Остается с пониманием относиться к словам другого авторитета (М.Планк), который объяснил: "Новая истина побеждает не потому, что ее противники убеждаются в ее правильности и прозревают, а лишь по той причине, что противники постепенно вымирают, а новое поколение усваивает эту истину буквально "с молоком матери".
Жаль, только, что так много времени на это вымирание уходит! И столько можно было бы сделать, усвой современники новую истину пораньше. Хотя, не все так плохо - время-то ускоряется.

Про ядерную бомбу и политику:
"- Понимаете, появление ядерного оружия — это был шок. Для того чтобы это осознать, требуется длительная мыслительная работа. Нельзя просто сказать, что вы «за» или «против» ядерной бомбы. Надо осознать, что это качественно другое вооружение.
- Но ядерное оружие существует уже больше полувека.
- Ну, это малый срок. Вы хотите, чтобы все было быстро. Потому что самый знаменитый ученый, сам Эйнштейн, сказал, что это нехорошо, поэтому все должно измениться. Все, конечно, меняется, но очень медленно и подчиняется каким-то своим закономер­ностям, которые мы очень плохо понимаем".

Вот, опять "плохо понимаем". И это уже - насчет закономерностей развития. Конечно, может быть, слова Капицы нужно рассматривать сквозь призму контекста, но даже если и так...
Апельсинов Тимур 26 августа 2012
Захаров Павел:
Конечно, нерешительность в принятии новых гипотез может быть тормозом в развитии науки, но в истории этой науки было не мало периодов, когда казалось что "все знаем", и поэтому больше знать и не надо. К тому же, чтобы обосновать это "мы не знаем", возможно, пришлось бы привести пару десятков разных гипотез по обсуждаемому вопросу и обсудить их несостоятельность. Но в рамках такой беседы это вряд ли было возможно, поэтому, ученый ограничился выводом.
Даниил Киселев 23 августа 2012
Тяжелое впечатление от интервью. Вместо ответов - старательный уход от них, все суждения половинчаты, часто удручающе банальны. "все неравномерно", "все очень сложно"... вместо духовного завещания ученого, вместо цельного мировоззрения - раздробленные цитаты из учебников и, простите, - констатация беспомощности. во время, когда человечество методично губит свою планету методами передовой науки и сходит с ума, узаконивая однополые браки, разрушая семью...
и, как венец, - "я в гипотезе бога не нуждаюсь". ну, это, в общем-то все и объясняет.
Человек, которого крестил его отец - нобелевский лауреат (его авторитет-то в научном мире повыше будет), а крестным отцом был великий Иван Павлов, 80 с лишним лет не нуждался в гипотезе Бога. Что ж, можно допустить, что и 80 с лишним лет в науке, со всеми регалиями и почетом, можно прожить в последовательном заблуждении относительно Творца и творения. И прийти в итоге к отказу от ответов на самые важные вопросы.
Google martinez.spb@gmail.com 3 сентября 2012
Даниил Киселев:
Вам, видимо, нужен кто-то, кто давал бы готовые ответы на все вопросы.
Сергея Петровича готовые ответы не интересовали, он предпочитал думать своей собственной головой.
Кузьмин Макс 25 августа 2012
Даниил Киселев, толсто
Google ars.rybnikov@gmail.com 24 августа 2012
Даниил Киселев: Хотите выглядеть выскочкой на фоне гениального ученого? Не думаю.
По поводу заблуждений - это скорее к нам с Вами, а не к нему. Не сочтите за грубость или хамство. Но прозвучал ваш комментарий предельно нелепо.
Даниил Киселев 24 августа 2012
ars.rybnikov@gmail.com: Что же в нем нелепого?) Я высказал мнение, оно внутренне логично. У Вас иное мнение - отрицать чужое мнение. Но это эмоции. А я хочу озвучить простую мысль, увы, не очевидную для многих - ученый без мировоззрения и нравственной картины мира - это нонсенс. Ведь ученый обладает - в сравнении с другими людьми - огромной силой воздействия на окружающий мир. Как эта сила может быть не управляема нравственной идеей (пускай и не религиозной)? Вот это мне не понятно.
Komarov Vladimir 28 августа 2012
Даниил Киселев:
А в чём внутренняя логичность???
Ну не верил Великий в ислам. И я не верю. В чём дело то???
Апельсинов Тимур 26 августа 2012
Даниил Киселев: С чего вы взяли, что не верящий в бога ученый - это человек без "мировоззрения и нравственной картины мира"? Отнюдь.
Ученый, прежде всего, занимается изучением мира, а не воздействием на него, а наука, как инструмент познания мира "в гипотезе бога не нуждается". Как, впрочем, и вера - не нуждается в научном обосновании.
Google kshirinskiy@gmail.com 23 августа 2012
Даниил Киселев: Ученый и не должен оставлять чего-то там духовного. Этим пускай теологи и другие занимаются. Наука не нуждается в Боге.
Если вам однополые браки не нравятся, станьте ученым, научитесь лечить гомосексуализм, это всего лишь болезнь мозга. Правда нейрофизиологам еще не добраться, но прогресс там потрясающий.
Даниил Киселев 24 августа 2012
kshirinskiy@gmail.com: Это опять же материалистический подход. Вот поэтому общество испытывает моральный кризис, да попросту разлагается, и наши дети растут под влиянием все большего числа пороков - потому что за ядерную бомбу отвечают одни, а за "духовность" - другие, преподаватели этики, ага.
Давайте, может, и мы все снимем с себя ответственность за воспитание наших детей и передадим ее в детсады и школы. Ведь там работают "профессионалы". Тем более что именно эти цели преследует ювенальная юстиция.
Komarov Vladimir 28 августа 2012
Даниил Киселев:
А можно поручить духовность компашке, которая торгует табачком и по пьяни убивает людей в автокатастрофах???
Да и судится со смертельно больными по поводу строительной пыли . . .
Google ars.rybnikov@gmail.com 27 августа 2012
Даниил Киселев, я прекрасно понимаю, о чем Вы. Сам вырос в семье, где родители (советские инженеры-отличники): один атеист, другая - воцерковленная. Оба - люди высокой морали и образования. Надеюсь, я тоже.

Моральное разложение, о котором Вы говорите, - не есть продукт или никак не результат "духовной пустоты" людей из науки. По сути, не они должны определять духовные ориентиры.
Где связь между моралью и популяризацией науки?
Да, может быть, я ответил в сердцах! Думаю, сложно меня упрекнуть в этом. Для меня с этим человеком ушла целая эпоха (не самая плохая). А достойной смены ему пока не видно.
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение