--

Человек с двумя флагами

Простой российский проректор Тимоти О`Коннор — об образовании, антиамериканизме и бассейне «Чайка»

В нормальный университет должны приглашаться иностранные профессора и преподаватели. Для западного вуза это — аксиома. В России же до сих пор больше думали о том, как бы свои ученые не стали иностранными профессорами. Сейчас утечка мозгов вроде бы сильно сократилась. А главное — зарубежные преподаватели стали приезжать в Россию. Один из них — Тимоти О’Коннор, к­оторый из профессора истории ­Университета Северной Айовы превратился в проректора по образованию ­Московского института стали и сплавов.

Дмитрий Ермольцев поделиться:
31 января 2013, №04 (282)
размер текста: aaa

Кабинет просторен, ничего лишнего, бумаги на столе разложены в о­бразцовом порядке. Хозяин явный педант. Стену украшает обширная карта России. На столе два флажка — американский на столешнице, российский повыше, на штативе лампы.

Секретарь приносит кофе, и тут входит проректор О`Коннор — приветливый и подтянутый, что твой Обама. Протягивает руку:

— Меня зовут Тимоти.

Пройдясь по кабинету, подсаживается напротив, с краю длинного стола для совещаний, пренебрегая проректорским креслом.


«В Америке карта России у меня была побольше»

— У вас в Айове в кабинете тоже стоял флаг США?

— Знаете, нет. Был флаг России. И карта России — еще больше, чем здесь.

Скашиваю глаза на как минимум двухметровую карту. Куда еще больше?

— А почему у вас американский флажок на столе? Выражение вашего патриотизма?

— Если честно, и тот и другой флаг мне подарили. Я решил: раз подарили, лучше оставить.

— Но иерархия видна: российский флаг поднят выше.

О`Коннор смеется:

— Вы далеко не первый, кто об этом говорит. Все-таки я работаю в России, это знак уважения.

— В МИСиСе вы — проректор по образованию. В США у вас была аналогичная позиция?

— И да и нет. В основном я занимался международным сотрудничеством, образовательными обменами. И здесь я курирую этот блок вопросов, но мой спектр больше.

— Вы организуете студенческий обмен. Ни для кого не секрет, что очень многие м­олодые люди хотят получить в России образование, выучить английский и уехать. Вы п­онимаете, о чем я.

— Да, некоторые думают, что я много лет организую утечку мозгов как спецагент. И действительно, многие хотели бы уехать — если не для себя, то для своих детей. Как говорится, всегда хорошо там, где нас нет. Думаю, что всем студентам без исключения — и российским, и американским — очень полезно поучиться за границей, получить этот опыт. Но остаться жить в США довольно трудно. Тем, кто боится утечки мозгов из России, я всегда говорю: давайте устроим здесь нормальную жизнь, чтобы не только здешние люди хотели остаться, но чтобы можно было привлекать сотрудников из других стран. Х­орошо, если б в эти вопросы не вмешивалась большая политика.

— Строго говоря, человеку науки, образования не так важно, где он живет и какой у него паспорт.

— Согласен. Не имеет значения. Были бы нормальные условия работы. Если хочешь работать на благо своей страны, надо работать одновременно на благо всего мира. Иначе не получится: средства слишком ограничены. Как человеческие, так и финансовые, и природные.

— Но люди из разных стран не схожи. Российский студент отличается от американского?

— Нет, не сильно. Говорят, что в России студенты учатся авральным способом, когда надо очередную сессию сдавать. Ну, это бывает и в США. Правда, здесь этого чуть больше, учитывая, что в американских университетах сессия далеко не самое главное. И подрабатывают в Америке студенты тоже. Не думаю, что и преподаватели так уж отличаются. В России беда заключается в том, что до сих пор гарантированная часть зарплаты очень низкая. Чтобы нормально жить, кормить семью, уважаемым коллегам приходится работать в трех местах. Это очень печально. Люди не так сильно отличаются друг от друга, но условия разные.

— А лично вам в Москве комфортно работать и жить?

— У меня семья — жена, четверо детей. Они там, я здесь. Дети взрослые, они все учатся. Жена у меня инвалид. И не говорит по-русс­ки. Москва пока очень не приспособленный для инвалидов город. Просто нереально, чтобы она здесь постоянно жила. Поэтому я скучаю. С другой стороны, меня здесь хорошо приняли. И я понимаю, что я, так сказать, не подарок.

— И в чем же ваша неподарочность?

— Да в чем угодно. Ну вот даже как ко мне о­бращаться? Как будто бы простой вопрос, но немаловажный. У американцев нет отчества. А в российской университетской среде без отчества никак.

— Вообще, насколько сложно работать руководителем в российском вузе?

— Непросто. Считаю, что неплохо знаю образовательные и научно-образовательные процессы. Но я же не специалист в традиционных областях МИСиСа — не металлург, не физик, не материаловед, поэтому задаю очень много вопросов. Мне всегда хочется докопаться до сути. Кроме того, у каждой организации есть свои очень глубокие традиции, их надо безусловно уважать. Менять что-то — потихонечку. Как только я начинаю думать, что вроде бы кое-что понимаю, кое-что знаю об этой стране, вдруг что-то такое происходит — и я понимаю, что был неправ. Чего-то не знал на уровне поведения, отношений. Стараюсь, как это говорится, со своим уставом не входить в чужой монастырь. Кажется, я правильно употребил эту идиому?


«Американцы тоже боятся»

— Иностранцы, приезжавшие в Россию в XVI–XVII веках, замечали, что русские вообще боятся перемен и новшеств, потому что привыкли, что от них ничего не зависит, только от государства.

— Можно часами говорить на эту тему. Американцы тоже боятся, и далеко не все от них зависит, именно от каждого конкретного человека. Но все равно есть американский стереотип: я сам определяю судьбу, не судьба меня определяет. В России принято думать наоборот. Вот как я попал на это место? Судьба, если рассуждать по-русски. А если по-американски — я так решил. На самом деле истина где-то посредине.

— Вы стали проректором российского вуза благодаря тому, что занимались российской историей?

— Ну да. Поймите правильно, я когда-то действительно был историком, но этот этап жизни давно закончен. Пришлось выбирать между научной и административной работой. Я не люблю халтурить, а заниматься наукой раз в неделю или в две недели — это уже не наука. В первый раз я приехал в Советский Союз студентом в 1975 году. Отец мне сказал: «Учиться только по книжкам — абстрактно. Хочешь узнать страну, езжай туда». Потом приезжал регулярно. Когда работал в Айове, по пять-шесть раз в год и даже чаще.

— Почему вы избрали специальностью советологию?

— Ну, объективно — шла холодная война, в США хотели больше знать о противнике. У меня и в школе, и в университете очень хорошо преподавали историю России и СССР. И, как вы знаете, наверное, американский бакалавриат предполагает не определенную специальность, а направление подготовки. Я выбрал два: богословие и историю. Собирался стать священником. Но на последнем курсе передумал, выбрал историю России с­оветского периода. И не жалею.

— Насколько я понимаю, после распада Советского Союза число людей, которые в США изучают российскую историю и язык, сильно уменьшилось.

— Да, это так, к сожалению. Такое естественное движение маятника. Но уже в конце 90-х — начале нулевых интерес снова вырос. Я считаю, что по сравнению с изучением К­итая дела обстоят неплохо. Это скажется р­ано или поздно — что так мало специалистов по Китаю.

— Когда в 75-м и позже вы сюда приезжали, то, конечно, не могли предположить, что в один прекрасный день займете кабинет с видом на центр города и что Советского С­оюза не будет.

— Никогда. Более того, в августе 91-го года я улетал из Москвы 19-го, в день путча. Если бы я предвидел, хотя бы чувствовал, что будет, остался бы. Часто говорят задним числом, что какие-то специалисты предвидели то, что произошло. На мой взгляд, это не так.

— После советского вторжения в Афганистан, когда произошло ужесточение советского режима, Рейган назвал СССР империей зла и тому подобное — что-то для вас переменилось, были сложности?

— И да и нет. Господи, большая политика есть большая политика. На этом уровне сложности были. Стало непросто получить советскую визу, доступ в определенные архивы. То же самое коснулось советских ученых в США. А другой уровень — отношения между людьми. Они всегда были хорошими. Несмотря на то, что здесь считали, что живется в США намного лучше. Я всем говорил, что на самом-то деле жизнь, может быть, и неплоха, но деньги не валяются прямо на улице. А всем американцам, членам семьи и друзьям, — что жизнь в Советском Союзе на самом деле непростая, нелегкая, но все же не так плоха, как им кажется.

— И как вам кажется, насколько с тех пор и­зменились люди в России?

— Интересный вопрос. Не хотелось бы упрощать: одно дело — Москва, другое — глубинка, о которой мне сложно судить. Люди на с­егодня более раскованны, мне кажется, более уверены в себе. Ну, а с другой стороны, в Москве, в Петербурге, в больших городах жизнь такая, как и на Западе, — люди должны работать как пчелки. Я помню классический анекдот последних лет советской власти. «Вопрос: какая самая сложная задача на каждый день? Ответ: прийти на работу в­овремя, а дальше ты свободен». Стало меньше личного времени у каждого. И еще. М­ожет быть, это противоречит тому, что я только что сказал, — что люди более уверенно себя чувствуют, — но у них появилось больше страхов по сравнению с 90-ми..


«Образование спасет ситуацию»

— Холодная война давно закончилась, но антиамериканизм в России по-прежнему моден и даже искусственно подогревается в политических целях. Вам приходилось с этим соприкасаться?

— Приходилось и так и так. Это, конечно, угнетает. Недавно была передача по радио. Не в первый и не в последний раз мне надо было подтверждать, что я не шпион, не организую утечку мозгов. Все равно мне предложили — это были звонки слушателей — незамедлительно вернуться в Айову. Причем это молодежь, судя по голосу.

— И как этот сюжет будет развиваться дальше?

— Я оптимист, всегда считал и до сих пор считаю, что образование спасет ситуацию. К сожалению, так исторически сложилось, отношения далеко не идеальные — между правительствами, не между народами. М­ожет быть, не только из-за предшествующей истории, но и потому, что нет развитых финансово-экономических отношений. Если мы сблизимся экономически, это п­оможет и в других областях. И конечно, м­ешают негативные стереотипы, которые и здесь и там передаются от поколения к п­околению.

— Надо бы, наверное, усилить между нами не только студенческий обмен, но и обмен преподавателями и управленцами в образовании.

— Да-да, я согласен. Может быть, я слишком наивно и примитивно смотрю на вещи. Но если мы не будем так работать, надежды нет. Процесс преодоления негативных стереотипов болезненный, мучительный и долгий, это я точно знаю. А вообще, все эти сложности геополитически обусловлены. И если вернуться к понятию судьбы, такова судьба богатых и мощных стран. Посмотрим, как отношения между Китаем и США будут развиваться. Я считаю, по большому счету от этого будут зависеть отношения между Россией и США.


Миссионер

— Тимоти, вы не только американец, но и к­ато­­лик — настолько, что чуть не пошли в священники. Трудно придумать сочетание, б­олее отвратительное для наших квасных п­атриотов. Ну, разве что происхождение б­ыло бы польское, а не ирландское.

О`Коннор весело смеется. Смется он вообще очень располагающе: не условно, не дипломатически, но от души.

— Я из очень традиционной католической с­емьи, старший сын. В те годы было принято, чтобы старший сын из католической с­емьи шел в священники. Родители, ясное д­ело, не заставляли, но поддерживали такое намерение.

— Если бы вы приняли сан, могли бы служить в отдаленной миссии. А сейчас вы не чувствуете себя миссионером просвещения?

— Я такого высокого мнения о себе не имею. Я бы сказал, что у меня очень повышено чувство ответственности как перед Россией, так и перед США. Я понимаю, что для многих я здесь в первую очередь американец, что в этом университете, в столице я на виду. И я хочу на своем локальном уровне преодолевать, а не подтверждать негативные стереотипы, иначе бы я работал совсем напрасно.

— Что вы делаете в Москве в свободное от работы время и что вы любите здесь делать для себя?

— Ну, учитывая, что я католик, в воскресенье с утра — в костел на мессу. По утрам же хожу в свой любимый бассейн «Чайка» возле метро «Парк культуры». Вот страдаю сейчас, потому что он закрыт на профилактику на две недели. Знаете, я не очень-то люблю слово «трудоголик», но люблю свою работу. Я хорошо читаю по-русски, но все-таки не так быстро, как по-английски, поэтому требуется больше времени, особенно когда речь идет о научной тематике. Не так часто, как хотел бы, но периодически хожу в любимый музей — Третьяковку.

— В парк Горького, наверное, заходите? Он в последнее время похорошел.

— Да-да. Сегодня вторник — значит, позавчера там прогуливался, и по набережной.

— Вы католик, но живете как кальвинист — работа да церковь.

— Может быть, может быть. Я ведь так и в США жил.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
F Ruslan 2 февраля 2013
Хорошая статья. Редкая ситуация для России. И наводит на размышления, до которых как то раньше не доходил. Почему мы тратим 12 млн долларов на покупку какого-нибудь игрока в футбольную команду, но не можем себе потратить 1 млн $ на покупку лучшего в Европе/США спеца для компании? Почему только в МИСиС дошли до этого. Я бы пригласил в Казань американского профессора. Кстати, в приказе о награждении Сталинской премией за создание ядерного оружия - было 52 иностранца. В основном немцы. Эх, жаль, пока додумаются наши руководители, поезд уже уйдет.. В Китай..
Мельников Алексей 1 февраля 2013
Приятно увидеть на фото стены родного факультета ПМП. В 80-ые, когда мы там учились, наш преподаватель политэкономии как-то пришел и гордо поделился новостью. Мол, слышал, что "Голос Америки" назвал наш МИСиС "кузницей красных комиссаров". Звучало круто. Теперь: проректор - американец. То же внушает. Мощно как-то, по-нашему, по-литейному... Удачи тебе, МИСиС!
С уважением, Алексей Мельников, Калуга.
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение