--

Дневник фотожурналиста. Страница 9. История с хэппи-эндом

21 марта, Гаити. Дневниковые заметки фотожурналиста Влада Сохина, снимающего здесь репортаж «Реставек. Детское рабство на Гаити»

Специально для «РР-Онлайн» Влад Сохин описывает будни фотожурналиста на Гаити в форме съемочного дневника. По этим ссылкам: первая страница дневника, вторая страница, третья страница, четвертая страница, пятая страница, шестая страница, седьмая страница, восьмая страница, девятая страница, десятая страница.

×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

23 марта 2013
размер текста: aaa

Четверг, 21 марта, 2013.

Машина организации Restavek Freedom Foundation (RFF) снова везет меня в школу, где пару дней назад мы проходили анкетирование. Шинаида сегодня будет заканчивать опрашивать оставшихся детей, а я вместе с директором пойду делать обход домов детей-реставек, которые живут далеко от места учебы.

Жан-Смит, водитель RFF, довозит меня с директором до главной улицы трущобы Morne L'Hospital. Дальше машина проехать не может, и мы взбираемся вверх по тропинке, идущей между покосившихся хибар. Директор школы, маленький полный мужчина лет сорока по имени Гасне, обливается потом, пыхтит и очень старается не отставать, что у него плохо получается. Нам каждый раз приходится останавливаться и ждать его, ведь только он знает дорогу. Мы поднимаемся на самый верх холма, отсюда открывается вид на гаитянскую столицу.

Видны сотни тысяч домов, хижин и палаток, простирающихся вправо и влево до самого горизонта. Впереди своей синевой очаровывает море – наконец-то я его увидел. Со всей этой суетой я совсем забыл, что нахожусь на одном из Карибских островов. Гасне приводит нас к дому, сделанному из листов ржавого железа.

– Здесь живут дети-реставек, брат и сестра. Мы стучимся в калитку и проходим во двор через естественный коридор из колючих растений, поднимающихся в человеческий рост по обе стороны деревянной ограды. У входной двери в хижину нас встречают дети-рабы – 11-летняя Франсуа-Джессика и семилетний Франсуа-Самуеэль. На девочке грязное синее платье, Самуэль одет в шорты и футболку. Оба босиком. Джессика держит брата за руку и доверчиво смотрит на нас.

Директор объясняет детям цель нашего визита, и они приглашают нас в дом. Их хозяйка куда-то отлучилась, ее трое детей ушли в школу и на работу. Я с Жан-Смитом еле протискиваюсь в проем двери, толстячок-директор даже и не пытается войти.

Внутри дом настолько маленький, что мне приходится присесть, иначе голова упирается в дырявый потолок, с которого свисают антикомариные сетки. Весь дом завален посудой, сзади стоят три кровати в форме буквы «П», одна впритык к другой. Трудно представить, как в этом пространстве могут жить шесть человек. Я уже заранее знаю ответ, но все же спрашиваю, где спят дети-реставек.

– На полу, – тихо, опустив глаза, отвечает девочка.

Она рассказывает, как родители не смогли их прокормить и отправили из деревни в город жить с чужой семьей в надежде на то, что дети не погибнут от голода и получат хоть какое-то образование. Но, как и происходит в девяноста процентах всех случаев, их чада попали в домашнее рабство. Во взглядах Джессики и Самуэля сконцентрировано столько печали, что мне просто стыдно стоять перед ними и нажимать на кнопку камеры. Во всей этой ситуации есть что-то такое сокровенное, но я не могу этого описать словами. Я безмерно благодарен детям за то, что они позволяют мне заглянуть в их жизнь, стать свидетелем отсутствия их детства. Мы замираем в тишине, никто не двигается. Я не знаю, что еще сказать, по щекам Жан-Смита текут слезы. Дети смотрят на нас с широко раскрытыми глазами, видимо, не понимая, что так расстроило их гостей.

– Боже мой, боже мой, – всю дорогу вздыхает Жан-Смит, когда мы выходим из дома. – Я не могу в это поверить! Как так можно обращаться с детьми!

Директор пыхтя бежит вслед за нами:

– Это еще что, я и не такое видел. Пойдем в дом к другому мальчику-реставек, там условия еще хуже.

В это время мне звонит Шинаида, закончившая опрашивать школьников. Она говорит, что есть возможность поехать в семью, где мать приняла назад свою дочь, которую хотели изнасиловать хозяева.

– Это печальная история с хорошим концом, если тебе такая нужна. Но нужно ехать прямо сейчас.

Я сразу же соглашаюсь, мне очень нужны истории с хэппи-эндом. Мы приезжаем в лагерь Cite Kles Reno, где идем в палатку к Клаудет и ее матери Садиле. Они живут в самом конце лагеря, чьи обитатели бросают на нас с Шинаидой не очень дружелюбные взгляды. Клаудет проводит нас внутрь своего жилища, где знакомит со своей мамой.

– В 2009 году я стала реставек, мне тогда было пятнадцать лет. У мамы не было денег мне на школу и еду, она еле справлялась с моими старшими сестрами. Меня отдали в семью, которая обещала платить за мое образование в обмен на работу. Но почти сразу же они запретили ходить в школу и стали меня бить. После землетрясения хозяйка уехала жить в Америку, оставив в Гаити мужа, сына и двоюродного брата. Этот брат стал домогаться меня, приходить ночью в мою комнату, чтобы лечь со мной. Я позвонила своей маме, которая к тому времени потеряла дом и жила в этом лагере. Когда я рассказала ей свою историю, мама вздохнула и сказала, чтобы я возвращалась. «Мы разделим с тобой то, что у нас есть», – сказала она тогда.

Я очень рада, что меня взяли обратно. Клаудет кладет руку на плечо матери, они обе улыбаются.

Шинаида говорит, что такой жест здесь означает самое большое проявление любви – в Гаити не принято целоваться и обниматься с родителями.

Мы идем еще к одной девочке, бывшей реставек, и после этого останавливаемся на обед в фаст-фуд кафе. Это мой последний день работы с Restavek Freedom Foundation, я угощаю Шинаиду и Жан-Смита гамбургерами, и мы обмениваемся контактами. Затем мы едем к последнему месту съемки, к разрушенному землетрясением кафедральному собору Порт-о-Пренса.

Меня знакомят с 22-летней девушкой Надин. Несколько лет назад она была ребенком-реставек в семье, которая ее постоянно била. Однажды хозяева избили ее настолько сильно, что им пришлось отвезти ее в клинику, где в то время Шинаида работала медсестрой. Узнав историю девочки, она помогла ей попасть в дом-приют, в котором я снимал несколько дней назад. Достигнув 21 года, Надин должна была покинуть приют, и ее взял под свою опеку священник Сержио, у которого при церкви есть гостевой дом для женщин под названием House of Grace – «Дом Благодати». К сожалению, мне не разрешили там снимать, сославшись на ремонт.

Поэтому мы договорились встретиться с Надин в центре города, у символа нового Гаити – когда-то величественного собора, от которого сегодня остались одни стены. Я пытаюсь сделать портрет Надин на фоне храма, но мое присутствие раздражает местных. Они сбегаются ко мне, толкают, кричат по-английски: «You, give me money!»

Охраняющий нас Жан-Смит сильно нервничает: «Давайте уйдем поскорее, здесь плохие люди». К нам подъезжают пьяные ребята на мотоциклах. Что-то агрессивно кричат в мою сторону. Я различаю лишь слово «blanc» – здесь так зовут всех иностранцев. Кто-то кидает пустую бутылку. Она разбивается у моих ног.

«Все, в машину», – кричит Жан-Смит. Мы запрыгиваем в наш джип и скорее уезжаем из центра. К вечеру находиться здесь совсем не безопасно.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение