--

Снорклеры и серферы

21 мая 2013

Как на людей интеллектуального труда влияет спорт в исполнении окружающих

поделиться:
размер текста: a a a

Я выпустила спектакль и умирала  от усталости. Надвигалась аллергия и следующая премьера. Жизненные силы были на исходе. И тут моя подруга, куратор театрального искусства Зина, предложила:

— Я купила путевки в Дахаб. Присоединяйся, поедем на ночь в бедуинскую деревню и в манговую рощу по колено в воде!

Я хотела уточнить, что, строго говоря, по колено в воде стоят мангровые деревья и они по живописности приближаются к нашим среднерусским ивам.

Но Зина — человек романтизации всего, а также стремительного темпа:

— Я забронировала какой-то отель! Не глядя, в интернете, давай тоже!

Мой туроператор с отчаянием сказала об этом «каком-то» отеле:

— Ни в коем случае!

После чего я немедленно его забронировала. Дружба дороже комфорта.

— Мы, правда, будем со Львом заниматься серфингом, но вы тоже можете примкнуть, — сказала Зина, когда путевка была куплена.

Я с тоской представила себя одиноко сидящей среди парусов, но выхода уже не было.

По приезде было обнаружено: дверца шкафа открывалась вместе с петлями. Мы с мужем приспособились ставить ее рядом со шкафом, в этом даже было что-то сюрреалистическое. Сантехника была близка к естественной смерти. Толстый слой пыли покрывал мебель.

— Пыль! Можно подумать! Это самум! Пустыня, а что ты хотела?! — говорила Зина, широко шагая к ржавому понтону с отвалившимся поручнем. — Зато ты посмотри, какая дичь, где бы ты еще такое нашла!

И впрямь: на пляже, среди покосившихся шезлонгов, не было ни одного человека, разве что бедуин задумчиво вел табун верблюдов. Никаких «Хилтонов» и туристов с вырожденческой печатью «все включено» на лице тоже не было. Из редких обитателей отеля были поджарые пенсионеры и тощая семья с заслингованным отцом.

Серферская база была застелена домоткаными ковриками. Тут же сидел мужчина в бандане, он предупредительно сказал:

— Через час должно раздуть!

Речь шла о ветре. Наконец раздуло. Зина со Львом вскочили на доски и ушли. Вернулись лишь через четыре часа. Между ними происходил возбужденный диалог:

— Мам, я тебя превзошел!

— Не смеши меня. Я тебя породила, я тебя и превзойду!

— Мам, ну ты даже заглиссировать не могла!

— Я заглиссировать не могла? Знаешь что, я сейчас выучу геликоптер и так тебя превзойду!

— Да тебя на глиссере за нос выбрасывало!

Их примирила фигура мужчины, отчаянно махавшего парусом посреди штиля.

— Смотри, пампингует, чтобы как-то д­обраться до берега...

Ветер кончился, серферы разошлись. Но некоторые, как собаки в отсутствие хозяина, смотрели на море с надеждой.

— Ну что? — с энтузиазмом сказала Зина. — Поехали? Обедать? В Дахаб? Крабовый суп и манговый смузи? А? Каково? А потом Голубая дыра и мангровая роща!

— Как? — попыталась воспротивиться я. — А вы что, не будете плавать? Загорать?

Так выяснилось, что настоящие серферы не плавают и не загорают. Они только ходят. Или летают — когда ветер.

Изо дня в день повторялось одно и то же: Зина приходила с моря, снимала костюм, рассматривала ободранные о доску ноги и рвалась к новым приключениям.

Я стала молиться богам, насылающим ветер. Чтобы Зине было интересно подольше глиссировать в море. Часто боги слышали.

С другой стороны, чтобы как-то противостоять серферскому презрению, я стала называть свой скромный, единственный доступный мне вид спорта — плавание с маской — на английский манер: снорклинг.

Я стала снорклером.

Мой муж тоже был обращен в серферскую веру. Правда, в тот день не было ветра.

— Он ходит как бог! — всплеснула руками З­ина, глядя на неподвижную фигуру мужа на ровной морской глади.

— Я бы сказала, он стоит как бог, — уточнила я.

Муж действительно крепко стоял на воде. Он не падал, не шатался и вообще не суетился. Это вообще в его психологической природе: осторожность и аккуратность. Бережливое отношение к имуществу. Уважение к правилам. Рядом с ним новички то и дело обрушивались в воду вместе с парусом. Муж смотрел на парус с уважением. Точно выполнял повороты. Это стояние продолжалось пару часов.

Наконец раздуло. Мужа унесло. Зина и Лев вскочили как ошпаренные и унеслись тоже.

Наконец я прилегла с книгой. Передо мной на всю бухту растянулась пестрая флотилия парусов. С Че Геварой, Хендриксом и Веселым Роджером. Левее по горизонту бабочками плясали в воздухе разноцветные кайты. Иногда проносило неподвижно вцепившегося в парус мужа. Он упорно не падал, даже несмотря на ветер. Похоже, он нашел свое призвание.

Мой удел был неторопливый спокойный снорклинг. Изучение рыб, чтение, сон, подслушивание серферских разговоров.

Хромой инструктор по серфингу говорил лежащей на берегу подруге:

— Я татуху сделал на все ребра, смотри, креатив! Адские языки пламени! А ты бы хоть свинюшку с крыльями набила, хоть какая-то самоирония была бы!

Эзотерик на лежаке без полотенца говорил сонму внимающих девушек:

— Мы конечны в своем физиологическом теле, поэтому нужно планировать мир... Как запланируешь мир, так и будет.

Девушки верили.

Завсегдатаи Дахаба – просоленные морем, промелированные солнцем, странные персонажи, которые могли бы оказаться в Танжере Уильяма Берроуза: бывшие героиновые джанки, ставшие серферами, дауншифтеры разных мастей, продавшие московские квартиры и открывшие тут рестораны с нильскими карасиками и манговым супом в меню, преподавателями всего – эзотерики, английского языка, йоги, променявшими жизнь в мегаполисах с тусклой зимой на вот эту веселую пляску парусов, дахабскую жару и крабовый суп в тайском ресторане, принадлежащий таким же дауншифтерам, но голландцам. Здесь в Олд-тауне на закате сидят и неторопливо пьют ласси граждане мира и мир здесь похож на коммуну больше, чем где бы то ни было. 

О реальности напомнила эсэм­эска режиссера Ж. Чувствовался в ней какой-то немой укор:

«Не хочу, конечно, отвлекать тебя от отдыха, но мы тут репетируем, и не могла бы ты сократить сцену...»

Нужно было возвращаться. Но когда-нибудь, под влиянием окружающих, пышущих спортом друзей, конечно, хотелось бы научиться не только писать и сокращать сцены, а и управлять парусом. Яхтой. Хорошо бы сделать тату. Языки пламени. И еще что-ни­будь резкое и радикальное. Более спортивное, чем снорклинг.

Пока что самое спортивное, что удалось сделать, — это три премьеры за сезон.

Тоже, знаете ли, достижение.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
//
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение