--

Аутсайд-рок

Три дня с музыкой, которую вы никогда не услышите

Допустим, однажды утром вы проснулись и осознали, что жить так больше невозможно: нужно прямо сейчас идти, брать гитару, играть инди-рок и жить не по лжи. Но куда идти? С кем идти? И на что можно реально рассчи­­ты­­вать? Чтобы понять цену успеха, корреспондент «РР» пожил творческой жизнью вместе с одной из рок-групп последнего эшелона.

Егор Мостовщиков
×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

20 июня 2013, №24 (302)
размер текста: aaa

Рок-н-ролла не будет. Проверка Роспотребнадзора не собирается уходить, и если группа Arcus Superior станет наконец исполнять свои песни так, как им хочется — жутко громко, — популярный у оппозиции клуб Zavtra закроют прямо завтра. Кирилл Степанов уже час отсутствующим взглядом смотрит в темный зал и, ни о чем не думая, медленно дергает струны своей гитары. Народу в зале немного, человек двадцать, но все ­исключительно самоотверженны: кто-нибудь, отрываясь от барной стойки, нет-нет да и крикнет что-нибудь о­бодрительное. Кирилл мычит в микрофон что-то н­ечленораздельное и неловко улыбается. Музыка превратилась в затянувшуюся манную мантру, будто праздник з­акончился, а музыкантов забыли предупредить, что больше играть не надо. Рядом младший брат Кирилла, худощавый Коля с заросшими щеками, и два Юры — бас и барабанщик. Мммммм. Ду-у-у-у-у-у. Ду-ду-ду-ду. Ммммммм.

У Zavtra проблемы с соседями, которые регулярно жалуются властям на избыточные децибелы. Один сотрудник Роспотребнадзора уже сидит в зале и ждет начала концерта, другой отправился в квартиру на третьем этаже делать замеры звуков. Рыжеволосая девушка-администратор уже пятый раз подбегает к сцене.

— Ребята, давайте просто перенесем концерт? Деньги за билеты вернем, выплатим вам неустойку, — девушка очень расстроена, но сделать ничего не может. — Либо надо играть тихо.

— Воу, что за фигня? — Кирилл, судя по всему, еще не до конца понимает, что происходит. — Как мы можем играть тихо? Так же не бывает. Надо устроить рок-н-ролл!

Московская группа Arcus Superior в нынешнем составе существует чуть меньше двух лет. Самой группе почти шесть. Основной костяк — братья Кирилл и Коля Степановы, 28 и 24 лет. Братья поют в унисон по-английски и играют психоделик-инди-рок — резвые ударные, массивная ритм-секция, пилящие гитары, на некоторых песнях есть духовые. Пока за их спиной два десятка в­ыступлений, п­орядка двухсот композиций, один записанный EP и пара сотен поклонников на страничке «ВКонтакте». В общем, чтобы заниматься музыкой, им приходится ходить на работу. Arcus Superior — одна из многочисленных неизвестных широкой публике рок-групп третьего эшелона. Того самого, с которого начинают все и,  если повезет, в­ыбираются в высшую лигу. Если повезет.

Arcus Superior пока не выбрались.


***

Как вообще создать группу? Первое, что нужно сделать, — это понять: никто твоих песен не хочет, никому они не нужны. Сегодня рок — это музыка-аутсайдер, музыка-лузер, и чего-то д­обиваются один-два коллектива в год. Александр Горбачев, известный музыкальный критик, говорит, что таких коллективов, как Arcus Superior, в одной только Москве сотни. И никаких социальных лифтов для перехода из не­удачников в победители не существует.

Все здесь «почти»: лейблы почти не печатают диски инди-рок-коллективов, люди их почти не покупают, продюсеров почти не и­нтересует подобная музыка, найти среди ее однообразия что-то стоящее почти невозможно, на концерты почти никто не ходит, кроме друзей и знакомых, а заработанных денег хватает разве что на пиво и такси до д­ома. По словам Горбачева, если сейчас где и есть четко механизм продвижения, так это в русском хип-хопе: там есть батлы — словесные конкурсные ритм-перепалки — и специальные фестивали для начинающих рэперов.

Максим Сильва-Вега, создатель центра современной музыки «Авант» и одноименного музыкального фестиваля, подтверждает, что гитарная музыка уже не та. В 2012 году впервые на его фестивале не выступила ни одна российская группа. Это сознательный шаг Максима: «С нашими группами стало неинтересно работать, от них не чувствуешь д­уховной отдачи».

Но молодых групп, которые прекрасно знают положение дел, меньше не становится. Они все равно берут гитары, тратят деньги на студии и репетиции, шастают по клубам, выбивают скудные выступления и на что-то рассчитывают. Чего ожидать, если вы вдруг стали одним из них?


***

Из-за закрытых дверей рвется оползень чудовищных звуков. Кто-то остервенело лупит по барабанам, бас и гитары больше похожи на вой идущего под откос поезда, а поверх этой какофонии разносится безумный рык, словно кого-то рвет гвоздями и собственными кишками: ро-а-а-а-а-аррррххххххх.

— Не обращай внимания, здесь у нас вызывают сатану и, кажется, режут младенцев, — без тени иронии говорит Дмитрий Писцов, продавец гражданского оружия и один из бывших заведующих репетиционной базой Redwave. Дмитрий хоть уже и не работает здесь, постоянно заходит в гости, помогает понемногу. 

Redwave считается одной из крупнейших репетиционных баз в Москве, она занимает чердачное помещение в ангаре на «Войковской». В кино в таких местах нехорошие парни обычно закатывают людей в бетон. На б­азе шесть репетиционных комнат, клетка с музыкальными инструментами, покрытые граффити стены и самодельный бар с п­остерами Мэрилин Монро. Здесь репетируют более ста коллективов всех направлений, в перечне к­оманд встречаются не только какие-нибудь Acid Sugar или «Незаконное правосудие», но даже известная екатеринбургская команда «Обе Две». Redwave, как и всякая репбаза, — колыбель и кладбище м­узыки одновременно. Здесь все начинается, здесь же, как правило, все и заканчивается.


Лейблы не ­печатают диски инди-рок-коллек­­тивов, люди их не поку­пают, такая музыка продю­­серов не инте­­ресует, а найти среди ее однообразия что-нибудь стоящее сложно


Подавляющее большинство групп, приходящих на все репетиционные базы в мире, — это нечто, называемое Писцовым в шутку «black-dead-trash-адский-Сотона-метал» (т­акая музыка как раз и несется сейчас из-за закрытых дверей).

— С ними все просто, — объясняет Дмитрий, — они приходят потусить, попить пивка, а потом у идейного лидера по кличке Ангел Ада появляется более-менее культурная девушка. Она на него сразу же влияет, стрижет, отмывает, одевает — Ангел Ада превращается в человека, и группа перестает существовать.

Владелец Redwave Максим Миргородский говорит, что 90% групп создается, чтобы «п­онравиться телкам и потусоваться». Оставшиеся 10% — те, кто тешит себя надеждами, к­оторые однажды разбиваются о деревянный прилавок самодельного бара. Дмитрий постукивает по столешнице.

— И сидит вот тут кто-нибудь, выпивает и г­оворит, что барабанщик был лузер, это все из-за него. Он уходит, приходит барабанщик и говорит, что басист был кретин, поэтому ничего не получилось.

Дмитрий достает с полки диски, записанные клиентами и друзьями Redwave.

— Вот была у нас группа «Крайние меры» — сдулась. «Светофоры» были. Такая у них музыка охренительная была, такой голос, такая Саша молодец! И не получилось. Организации, дисциплины — ноль. Группа «Копенгаген» т­оже развалилась, хотя у девицы вокал мощный. Были Links, была группа «Пурпур» — этот список можно продолжать бесконечно.

Максим Миргородский считает, что большая часть групп, желающих чего-то добиться, сдувается после того, как  записывает свой первый диск: «Никто не говорит этим людям: чуваки, вы запишетесь — и ничего не произойдет. Ни-че-го».

Много лет назад Максим со своей группой «ПирамИда» и сам переехал в Москву из Ейска. Группа много репетировала, записалась, а потом «все е…нулись на голову: вокалистка с ума сошла, вокалист сгнил на...р, в Питер уехал». А сам Максим стал владельцем Red­wave, но его жена считает, что лучше бы он остался электриком: еле удается сводить концы с концами.

— Чтобы получилось, должно много факторов сложиться, — говорит Миргородский. — Надо иметь человека, который будет заниматься продвижением твоей группы. Лет шесть упорной работы обычно требуется, чтобы чего-то добиться. И нужно много и честно р­епетировать. Хотя и это не всегда помогает: мы репетировали по пять часов в день.


***

Студия и репетиционная база Arcus Superior — это подвальное помещение в промзоне неподалеку от метро «Семеновская». Раньше студию арендовал бородатый седой рокер. Иногда на репетициях Arcus Superior он выбирался из своей вонючей каморки, в которую все боялись заходить, на секунду останавливался, одобрительно улыбался беззубым ртом и уходил, чтобы никто не заметил его секундную слабость. Потом рок-пенсионер внезапно исчез, и территорией стали заведовать друзья братьев Степановых. За трехчасовую репетицию они платят 650 рублей — это средняя московская цена.

— Че, где Юра? — Кирилл подходит к входу в подвал. Он немного нервничает, потому что обычно басист Юра никогда не опаздывает.

— Да он в говно! Репетиция будет никакая. — Коля совсем не выглядит раздосадованным и трется у своего пестрого мопеда. — Может, домой его отправить?

— Не, пусть тут тусит. Очухается, может, еще. Надо в любом состоянии тренироваться. Представь: ты заболел, а у нас концерт. И ничего, будешь играть заболевшим, хоть таким. — Кирилл изображает зомби и смеется вместе с братом.

— Алкоголь приводит к тому, что группа разваливается, — включается в разговор гитарист панк-рок-группы SickMind Егор. Он только что закончил репетицию, уступив место Степановым. — Мы раньше надирались перед концертами, а однажды убились до такого состояния, что я вышел на сцену и не понимал, что вообще вокруг происходит. Дам-с… — он делает п­аузу. — Через это надо пройти.

— Знаешь, я был на концерте Depeche Mode, и Дейв Гаан на три часа задержал концерт, потому что он был просто в капитолий, — в­есело возражает Кирилл. — Его били по щщам, а он не просыпался и не мог ничего сделать. А потом на него вылили ведро холодной воды, и он встал. И сыграл. И я понял, что он пьян, только на четвертой песне, когда он сделал вот так: оуоуо-о-оу-у-у-уа-а-а.

— У нас с вами примерно одно количество слушателей. И если ты будешь, как пьяная скотина, валяться за сценой, никто не будет тебя пинать, поливать водой, ждать и слушать потом. Так что пить перед концертом лучше не надо, — отвечает Егор. Кажется, в жизни SickMind панк-рок закончился.

— Знаешь, что я тебе расскажу? Мы однажды выступали с этим, как его, Скляром, который из «Ва-Банка». Играли с ними в Электростали. Сидим такие перед концертом, разливаем в гримерке в чайный сервиз водку. А там сидят его музыканты и говорят: «Саш, тебе не надо». А он: «Ну что, ну я одну». А они: «Саш, ну нет, тебе не надо». А он: «Ну одну-то можно!» Они к нам потом подходят и тихо так говорят: «Ребят, слушайте, нельзя ему ­перед концертом».

— А потом можно? — ехидно улыбается Егор.

— Мы закончили в девять утра в каком-то придорожном кафе, где мы рассказывали Скляру, как в детстве слушали его песни, — смеется Кирилл. — А он такой: да, дети, это все вам. Понимаешь, да? Скляр. Ладно, пойдем посмотрим на Юрца.

Щуплый пунктуальный басист Юра спит в отсеке для ударных. У него красное лицо, ему явно сейчас тяжело, и он дважды переспросил, как меня зовут. Юра работает в странной фирме, которая решила в девять утра устроить корпоратив: пил Юра весь день.

— Меня зовут Юрец. Мне сказали, что вы сегодня будете смотреть, как я играю, и уверяю, вы больше никогда такого не увидите. А я себя, кстати, значительно лучше чувствую,  чем часа полтора назад!

— Братух, смотри, ты так через час вообще очухаешься. Может, новую песню запишем? — улыбается Кирилл.

— ДавайсыграемElevate Me Up! Это наша с­амая прогрессивная песня! — радостно предлагает Юрец.

— Ага. Ты еще ни разу ее бухим не играл.
Во-о-от так во-о-от, — Кирилл хватает гитару, широко расставляет ноги и изображает нечто вроде Игги Попа на сцене.

Начинают играть. Юрец скачет, трясет башкой, дергается из стороны в сторону, размахивает гитарой и смотрит на всех с вызовом. Кирилл как будто уходит в прострацию, но очень остро реагирует, если кто-то слажал: недовольно щурится и озирается. Юрец постепенно приходит в чувство, а Кирилл все больше уходит в себя. К середине репетиции Коля достает второй набор ударных, и начинается оттачивание нового материала.

Дум-дум-дум-дум-дддд-дум-дум-дум-дум. 


***

На пункте охраны при входе в здание бывшего клуба «Правда» стоит ящик, который с­отрудники лейбла «Снегири-музыка» нежно называют «скворечником». Сюда молодые м­узыканты могут кидать диски или флешки со своими  «демками». «Снегири-музыка» были основаны в 1999 году известным музыкантом и лидером группы «Мегаполис» Олегом Нестеровым. Спустя 13 лет лейбл так и остается чуть ли не единственной значимой компанией, которая занимается поиском и продвижением молодых гитарных инди-рок-коллек­тивов. В месяц в ящик попадает 15–20 дисков, еще больше присылают на почту. Но из этих сотен неизвестных музыкантов «Снегири» в­ыбирают одного-двух артистов в год.

Иван Белаш, бренд-менеджер лейбла, говорит, что «реальных жемчужин очень мало». Сейчас главная их звезда — зеленоградская инди-фолк-группа The Retuses. В 2010 году она стала хипстерским музыкальным явлением и регулярно ездит в небольшие турне по России и странам СНГ. Правда, говорит Белаш, они сами не могут ответить себе на вопрос, успешны ли их подопечные: «Мы понимаем, что это может быть просто момент такой, а завтра все будет по-другому. Мы знаем огромное количество групп, которые просто вдруг сдулись».

«Реальным жемчужинам» «Снегири» помогают записать альбом. Если же делать это самим, то удовольствие получается не из дешевых. Например, Arcus Superior один трек обходится в 10–15 тысяч рублей, и это еще эконом-вариант. Средняя цена в пределах 30–40 тысяч рублей, а запись альбома «под ключ», по словам Белаша, это 10 тысяч долларов. Напечатать тираж в 500 виниловых дисков за рубежом стоит еще тысячу евро, потом в России эти диски можно красиво упаковать и продавать на концертах, потому что CD никто уже не покупает. Но вообще-то, говорит Белаш, в нынешнее время ходить по лейблам и предлагать себя — ­пустая трата времени, потому что есть интернет. Музыкант должен сидеть и много работать, и рано или поздно, если материал сильный, в­округ него обязательно что-то закрутится:

— Нормальный путь группы — это не когда в один день все свалилось, а когда ты немножко уголь потаскал, немножко говна поел. Что ли у Пугачевой все в один день получилось?


***

Пятничный вечер в музыкальном клубе «16 тонн» — много суеты, готовится очередное выступление. Если вы начинающий музыкант, вы должны знать, что арт-дирек­тора клубов —  очень серьезные и занятые люди, встретиться с ними сложнее, чем получить визу в Северную Корею. С арт-директором «16 тонн» Павлом Камакиным даже мне пришлось связываться полторы недели. При встрече Павел прокомментировал это следующим образом: «А как вы хотели? У меня работа такая».

Мы садимся  в небольшой закуток на первом этаже. За соседним столиком сидят члены известной московской инди-рок-группы Pompeya, которые пришли поужинать и записать тизер к своему очередному концерту. Pompeya тоже играют нечто вроде психо­де­лик-рока, и они как раз тот случай, когда музыканты смогли выбраться из низшей лиги. Они записали диск в Лос-Анджелесе, дают много концертов, в том числе в США, и зарабатывают на жизнь музыкой. Их лидер Данила Брод, длинноволосый хипстер-бородач в ярко-синих скинни, говорит, что в жизни работал только один раз — полгода дизайнером дешевой типографии «50 копеек» — и больше не собирается, да и зачем?

Павел Камакин один из немногих, кто считает, что музыкальная индустрия в стране не только не в упадке, но даже наоборот — н­ачинает наконец выстраиваться. Появля­ются первые ростки социальных медиа для м­узыкантов, и люди из разных городов получают возможность доносить свою музыку до аудитории. Появляются интересные коллективы, а рекорд-лейблы почили в бозе, п­отому что теперь люди пластинки делают сами и на концертах сами их продают.

— Году в 2004–2005 мы здесь очень грустили, потому что новый артист со своей публикой не появлялся. Была тьма графоманов, сплошная неумелая демонстрация собственного тщеславия даже без намека на музыку. А сейчас сцена интересная, возникают самородки, у них есть аудитория и в Москве, и в регионах.

Ежедневно арт-директору «16 тонн» приходят сообщения от 5–6 групп, желающих выступить. Как правило, шлют ссылку на страничку «ВКонтакте», на которой видно количество подписчиков. «Я их периодически слушаю. По какому принципу выбираю? Люди, как правило, к письму приклеивают фотографии свои имиджевые. Вот, например,  прислала мне свое демо группа из Белоруссии “Съешь мои шорты”, а на картинке шесть немытых патлатых мужиков с колючими гитарами Ibanez и зловещим выражением лиц. Наверное, я это не буду слушать, — улыбается арт-директор. — Мне это не нужно. Если бы группа “Съешь мои шорты” называлась Eat My Shorts, а на фотографии они были бы т­акими же патлатыми, но все в шортах, я бы обратил на это внимание, потому что здесь есть эстетическая связь».

По словам Камакина, главное, что должно быть у группы, чтобы ей дали выступить в «16 тоннах», — своя  аудитория: «У нас в клубе помещается шестьсот человек. Если в чашку влезает двести грамм чая, то глупо будет наливать туда десять миллиграмм. Сейчас группа появляется на рынке уже со своей аудиторией. Это очень важно. Если на концерт приходят 200–300 человек, это очень круто: группа может за раз заработать 60–100 тысяч рублей. На это можно жить».

Главная ошибка молодого музыканта, считает арт-директор, — постановка самому себе недостижимых целей вроде выпуска пластин­­ки в России и немедленного отъезда за границу. «Это самая популярная недостижимая цель. Это возможно, конечно, но к этому нужно идти постепенно. Надо также задавать себе вопрос: готов ли ты смириться с тем, что твой час не настанет никогда? — говорит К­амакин. — Мировая история знает массу д­остойных музыкальных коллективов, которые не стали знаменитыми. Они получили признание в профессиональной среде, но это никак не помогло им самим».

Музыканты Pompeya с интересом прислушиваются к нашему разговору. Они считают, что самое важное в музыке — талант, а все остальное уже вторично.

— А что еще? Ну, хороший менеджмент. Но ведь хороший менеджмент не спасет плохую группу, — говорит Брод.

 А чтобы найти настоящего менеджера, объясняет Камакин, нужно создать и собрать публику, и в этой публике найдется пассионарный человек, который будет любить и понимать творчество группы, потому что сами музыканты менеджментом заниматься не должны. Речь заходит про Arcus Superior. Я спрашиваю Камакина, слышал ли он о них когда-нибудь. Камакин о такой группе не слышал и обращается к Даниле Броду:

— Дань, Arcus Superior — знаешь таких? М­осковская группа, психоделик-рок играют.

— Ох уж эти психоделик-рок-группы московские, — лениво отзывается Брод.


***

Братья Степановы не питают напрасных иллюзий — они прекрасно знают, во что ввязались. Безусловно, не они первые, не они п­оследние. Но группа продолжает свой путь, мечтает и не сомневается в себе.

— Даже если у нас ничего не получится, даже если нас будут слушать четверо друзей, мы все равно будем играть, потому что иначе не можем, — говорит Коля.

— Это точно, — поддерживает брата Кирилл. — Единственное, что я точно знаю, так это то, что если ты размышляешь, нужно ли тебе з­аниматься музыкой и создавать группу, значит, не создавай ее ни в коем случае! Но если ты это делаешь и у тебя не возникает вопросов, то все правильно.

И после небольшой паузы добавляет:

— У меня всего пару раз было: стоишь на сцене и видишь человека, который явно попал сюда случайно. Он сидит у бара, пьет, и ему все равно. Но вдруг он поворачивается, начинает кивать, и по его лицу видно: да, он проникся, его зацепило! Вот это чувство, скажу я…


***

За время подготовки этой публикации группа Arcus Superior сменила название на Void City Club. Под этим названием они выступят 24 июля в China-Town Cafe. Еще группа п­оменяла басиста Юрца. Рок-н-ролл — он т­акой.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение