--

Последний гроссмейстер Ирландии

Что делать с шахматными фигурами, если им некого побеждать

Русский шахматист Александр Бабурин с 1993 года живет в Ирландии, тренирует национальную сборную, выпускает шахматную газету, обучает молодежь, продает книги о шахматах и возглавляет рейтинг игроков острова. Равных ему в стране нет, зато есть мечта — вырастить новое поколение шахматистов, которое сможет его обыграть.

Егор Мостовщиков
×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

27 июня 2013, №25 (303)
размер текста: aaa

В престижном пригороде Дублина Блэкроке, как обычно, идет дождь. Вода c улиц широкого и плоского, как сковорода, тихого района с семейными пабами и забегаловками стекает по склону покатого холмика к старинной железной дороге. Рельсы XIX века проложены на самом краю прибрежных скал, о которые разбиваются волны Ирландского моря. Поезда из центра Дублина добираются сюда по этим путям за пятнадцать минут и уносятся дальше, на юг острова, в портовый город Вексфорд. Воскресенье, т­ипичный, ничем не примечательный день.

Гроссмейстер — крупный коротко стриженный мужчина с внешностью белой акулы-убийцы — заходит в кафе, садится за столик у двери, заказывает кофе и разворачивает свежий выпуск The Irish Times. В мире без перемен: кризис, денег нет и не будет, богачи разоряются, кого-то посадили, кого-то не посадили, польские иммигранты не хотят учить английский и живут на пособия. В популярной рубрике «Криминал и закон» новая порция трешака: мужчина изнасиловал козла и сломал кладбищенскую ограду, турист перебрал ЛСД и утонул в канале, в парке Дублина обнаружили труп лошади с отрезанными ушами. Гроссмейстер сворачивает газету, откладывает, допивает свой кофе, расплачивается и отправляется домой — выпускать собственную ежедневную газету, шахматную.

Он уже даже не помнит, когда последний раз играл в шахматы. Доска, привезенная из Индии, за ненадобностью запихнута где-то между диванами в гостиной, а дорогие фигуры из Югославии пылятся на шкафу. Первому, единственному и, скорее всего, последнему гроссмейстеру Ирландии Александру Бабурину, обыгравшему Веселина Топалова, игравшему с Петром Свидлером, Теймуром Раджабовым и другими чемпионами, уже давно не с кем соревноваться на этом холодном и вечно дождливом каменном острове.


Дебют

В 1993 году молодой российский шахматист Александр Бабурин приехал в Ирландию на год тренировать национальную шахматную сборную. Год затянулся на двадцать лет — Бабурин и его семья теперь граждане Республики Ирландия, дети думают по-английски, говорят по-русски, улыбаются как иностранцы, а сам он никак не может привыкнуть к тому, что местные пьют чай с молоком, с­овсем как ненавидимые ими англичане-коло­­низаторы.

Бабурин родился в 1967 году в Нижнем Новгороде (тогда Горьком) в семье рабочих: мать трудилась на обувной фабрике, отец на радио­заводе. Жили в самом центре города, на Студеной улице, к которой примыкает Холодный переулок. Сейчас это самый элитный и дорогой район Нижнего, а тогда был пролетарский квартал с коммуналками.

В шахматы его научил играть отец, потом в школе появился шахматный кружок. Бабурину игра понравилась, он начал ее изучать, стал чемпионом школы, района, затем города, в четырнадцать лет — вице-чемпионом России среди юношей, в пятнадцать — чемпионом Горького среди взрослых. Преимущество шахмат было в том, что ими можно з­аниматься в одиночестве: родители весь день были на работе, братьев и сестер у Александра нет, присматривала за ним тетя отца, поэтому после школы он обкладывался книжками и изучал искусство игры.

— Существует распространенное заблуждение, что ты играешь в шахматы с самим с­обой, — говорит Бабурин. — Это не так. Ты разбираешь сыгранные известные партии, анализируешь, думаешь, как бы ты сыграл, пытаешься понять, как в этой ситуации мыслили шахматисты гораздо сильнее тебя.

Как участник соревнований он объездил пол Советского Союза и получил отличное шахматное образование — СССР на подготовку шахматных кадров не скупился.

— Один мой знакомый американец, занимающийся шахматами, называет это One Million Dollar Chess Education, — рассказывает гроссмейстер. — Он говорит, что люди в Союзе бесплатно получали такое образование, за которое в Штатах пришлось бы заплатить большие деньги. Если бы я занимался со своими учениками столько, сколько занимались со мной, то их родителям было бы очень сложно оплатить мои услуги.

В шахматах Бабурина всегда привлекала индивидуальность игры: если накосячил и проиграл, то виноват в этом только ты — и никто другой. В этом же и сложность: свалить не на кого.

Но о шахматной карьере он задумался не тогда, когда побеждал в чемпионатах, а в армии, в рядах ПВО, куда попал с первого курса факультета радиофизики Нижегородского университета. После дембеля Бабурин перевелся на вечернее отделение и остался в армии прапорщиком, чтобы играть в шахматы в спортроте.

— Сейчас это, конечно, кажется невероятным, но тогда так было. Нужно было зарабатывать очки, занимать места на соревнованиях. Многие профессиональные шахматисты так зарабатывали на жизнь в то время. У спортсменов был особый порядок — ни ранних подъемов по утрам, ни беготни по тревоге.

Через год после армии открылись границы, Бабурин стал много играть в Австрии, Германии, Швейцарии. Немецкий он так и не выучил, но по-английски до сих пор говорит с немецким акцентом. Успешная игра обеспечивала безбедное существование: выиграв на З­ападе какой-нибудь средней руки турнир, он мог заработать 500 марок, а в Нижнем зарплата инженера была 20 марок. Но долго так продолжаться не могло, и семья искала более надежные источники дохода.

В 93-м Бабурин по приглашению ирландского шахматиста перебрался в Дублин. Жене в дождливой Ирландии не понравилось сразу, и гроссмейстер вспоминает первый год как самый тяжелый: безумный климат, экономическая отсталость, дома без теплоизоляции и не отапливаются, постоянно холодно.

В первом их доме текла крыша, и Бабурин, до сих пор поражаясь себе, вспоминает, как собственными руками заливал ее гудроном.

— Дома огромные, холодные, каменные, как колодцы. Здесь очень неэффективная система отопления, а мы топили много, и, когда получали счета, нам было больно.

Потом шахматист с женой поняли, что в Ирландии спокойно и очень хорошо растить детей, и остались. В 95-м сняли дом в Блэкроке, так и живут до сих пор.

В Ирландии Бабурин стал, как он сам говорит, Big Fish in a Small Pond — большой рыбой в маленьком пруду. Он был известным игроком, хоть еще и без звания гроссмейстера. Но преподавательского опыта не было, и постепенно его шахматные результаты пошли на спад, потому что все свое время Бабурин посвящал обучению ирландцев, да и летать на турниры было дорого. В 96-м он со второй попытки стал гроссмейстером, обыграв в Копенгагене четырехкратного чемпиона СССР Виктора Корчного. На 1995–1998-е пришелся пик его спортивной карьеры: Бабурин сыграл несколько турниров в Штатах, выступал в Европе, занял 70-е место в мировом рейтинге ФИДЕ и стал первым в Ирландии.

Что значит быть единственным гроссмейстером в стране?

— Ничего особенного в этом нет, просто звучит красиво. Это как если бы баскетболист из NBA приехал в какую-нибудь африканскую страну и был бы там единственным профессиональным баскетболистом, — скромничает Бабурин.

Сегодня он живет старым багажом, но его это не смущает — Бабурин говорит, что в шахматах надо либо играть сильно-сильно, либо относиться к этому спокойно.


Миттельшпиль

Когда Бабурин сидит за шахматной доской, он нависает над ней всем телом. Сгорбив мощную спину и сложив под собой здоровенные руки, он прожигает черно-белые клеточки глубоко посаженными голубыми глазами. Свой стиль игры он называет солидным, классическим, проверенным и как-то даже высказался в том смысле, что не хотел бы сыграть с противником, который играет так же скучно и взвешенно, как он.

Если на столе нет шахматной доски, то угольками зрачков Бабурин просверливает собеседника — не зря в шахматах его больше всего привлекает возможность изучать образ мышления соперника. Гроссмейстер огромен, крепко сбит, у него короткие соломенные волосы, тяжелая челюсть, украшенная хитроватой улыбкой, крошечная Nokia тонет в боксерских кулаках. Больше всего он похож на вдумчивого и хладнокровного убийцу: при всем его спокойствии Бабурин явно не тот ч­еловек, с которым хотелось бы поругаться.

Он не спеша доходит от кафе до дома, о­ткрывает дверь, не разуваясь, проходит на кухню, чтобы заварить чай, раздвигает стеклянную дверь во двор. Семья Бабуриных снимает небольшой, как это называется в Ирландии, Terrace House, сзади небольшой дворик, отделенный от соседей невысоким забором. Размер домов в Ирландии определяется количеством спален — чем больше, тем лучше. У Бабуриных их три, это немного.


Мужчина изнасиловал козла и сломал кладбищенскую ограду, турист перебрал ЛСД и утонул в канале, в парке Дублина обнаружили труп лошади с отрезанными ушами


Свой дом они так и не купили: сначала ­было невозможно получить кредит, потом р­ешили, что и так хорошо, а потом случился крах рынка недвижимости и кризис. Посреди гостиной на полу стоят кассовый аппарат для приема интернет-платежей и четыре картонных ящика из-под шампанского, з­абитые до отказа 120 килограммами античной и раритетной шахматной литературы, которую Бабурин продает через свой сайт, — это вторая после частных уроков статья его доходов. Еще у семьи есть маленький обув­ной магазин в местном торговом центре, но дела идут так себе — из-за кризиса ирландцы стараются лишних денег не тратить.

Бабурин проводит небольшую экскурсию по дому: вот книги, вот шахматный каталог за 1804 год, вот редкий шахматный журнал 1881 года, вот дворик, вот здесь, как у всех, был каменный туалет 80-х годов — разобрал, поставил сарай, вот от него остались камни, вот два кота, они не ладят.

Дома пусто: супруга с дочерью уехали в Нижний к родственникам, сын сидит у себя в комнате и не выходит даже поздороваться. Книжная полка заставлена российскими DVD. На верхней полке пылятся кубки и трофеи разных лет — Швеция, второе место, 2009-й; Лихтенштейн с кристаллом Сваровски, 2007 год; позолоченный верблюд со сбегающей молодой парой, Индия, 1999-й; Англия, Австрия, Япония. Среди кубков один золотой, с гравировкой «Игрок года — 2002. Сэм Коллинз». Сэм Коллинз — 30-летний адвокат, бывший и главный ученик Бабурина, который все никак не станет гроссмейстером.

Согласно международному рейтингу игроков ФИДЕ, Александр Бабурин сейчас занимает 539-е место среди профессиональных шахматистов планеты, а его бывший ученик Коллинз — 977-е. Несмотря на такую разницу, Сэм — второй шахматист Ирландии. Вся первая десятка так или иначе связана с Бабуриным — с кем-то он играл, кого-то учил, с кем-то пересекался. И всем им далеко до своего учителя, разница в рейтинге очень серьезная.

Бабурин объясняет, что в Ирландии до него не было гроссмейстеров, потому что шахматы здесь не очень популярны: из мужчин от 35 до 50 только процентов двадцать знают правила, среди женщин — и вовсе меньше двух процентов. Правда, Бабурин надеется, что постепенно ситуация исправится: ежегодно он обучает порядка полутысячи школьников по собственной программе для начальных школ.

— Когда-нибудь из этого вырастет целая армия людей, которые что-то знают о шахматах. Ведь проблема шахмат как зрительного спорта в том, что выглядит игра не зрелищно, никто не понимает, что там происходит, — размышляет гроссмейстер. — Вот у ирландцев, например, очень развит музыкальный слух, потому что все школы состоят при церкви, а в церкви есть хор, и в нем все поют. Пятьсот человек каждый год, и однажды здесь появятся собственные гроссмейстеры.

Что касается Коллинза, надежды Бабурина, то тот много работает, и ему часто не до шахмат, да и на звонки Александра он не всегда отвечает. Гроссмейстер допивает чай и поднимается на второй этаж, в свою спальню-кабинет, чтобы поработать.


Эндшпиль

В 2002 году Александр Бабурин решил запустить собственную ежедневную интернет-газету. Называется она Chess Today, распространяется в виде e-mail-рассылки, три-четыре страницы А4 в формате PDF. Подписка платная, 45 евро в год, но из тысячи подписчиков за нее платят только 700 человек: гроссмейстерам Бабурин газету присылает бесплатно.

— Если взять первых десятерых игроков планеты, то человек семь ее точно получают, ч­итают, присылают иногда материалы.

Денег, говорит гроссмейстер, газета ему особенно не приносит.

— Есть такой анекдот жизненный. Женщина видит, как мужчина на рынке продает ведро орехов — стакан два рубля. Она видит, как другой мужчина покупает двадцать стаканов за сорок рублей, отходит и начинает их продавать. Вот, думает она, спекулянт, будет торговать дороже! Подходит к нему и спрашивает: «Почем, уважаемый, стаканчик?» — «Два рубля». — «Слушайте, я не понимаю, вы же их сами купили за два рубля». — «Да, — отвечает мужик, — я просто люблю шорох орехов». Вот и я люблю шорох орехов, — невесело смеется Бабурин.

Каждую неделю в мире проходят десятки тысяч профессиональных шахматных партий, которые тщательно записываются в так называемые шахматные нотации и выкладываются на специализированных сайтах. Бабурин включает музыку из какого-нибудь российского фильма, скачивает нотации, открывает их в шахматной программке и начинает быстро щелкать стрелочками на клавиатуре. Фигурки на экране оживают: кони рвутся вперед, пешки стремительно наступают и так же стремительно исчезают, ладьи выбираются на фланги, ферзи бороздят просторы доски, слоны атакуют, а короли неминуемо попадаются в ловушки и к­апитулируют. Щелк-щелк-щелк. Партия за партией, быстро, без пауз, иногда по 250 игр за час, Бабурин анализирует происходящее в шахматном мире, иногда чему-то посмеиваясь.

— Неинтересно. Так, дальше. Нет, тоже ничего особенного. И здесь ничего.

Но иногда что-то цепляет его взгляд, и он наконец перестает нажимать на клавишу «дальше».

— Вот интересный эндшпиль. Черные выиг­­рали, но как они могли здесь выиграть? — сам с собой говорит гроссмейстер. — Так. Так. Так. О! Вот ошибка белых: они нападают на слона, слон не может уйти с этой диагонали, а если уходит, то сюда, но тогда король пробивается сюда, затем сюда, и съедается пешка. Проиграл одним ходом.

Потом некоторые из этих партий попадают в газетный обзор, некоторые сопровождаются комментарием Бабурина. Также в газете пуб­ликуются результаты крупных чемпионатов и турниров, знаменитые партии, шахматные задачи, рецензии, есть рубрика «Осторожно, зевок» с примерами ошибок, есть раздел «Комбинации», есть «Калейдоскоп окончаний». Все это похоже на бесконечный учебник шахматной игры, где даны позиции и надо найти решение, победить.

— Это как если бы тебя привезли в поле и сказали: «Здесь что-то закопано — копай, может быть, найдешь», — рассказывает Бабурин.

В его карьере тоже были игры, когда казалось, что копаешь впустую и не там, но на всю жизнь ему запомнилась партия, которую он играл в 1985 году в Махачкале, когда еще служил в армии. Шел отборочный тур российской спартакиады, и Бабурину было необходимо победить, чтобы выйти в следующий этап. Но партию он проигрывал. У него и его соперника осталось по пятнадцать минут, Б­абурин потратил тринадцать минут и нашел решающий ход, который должен был его спасти. Сделал его — и мгновенно понял, что совершил ошибку.

— Я с ужасом понял, что проигрываю, что не пройду, что у меня осталось две минуты, время на исходе, и, пока мой соперник думал, я тоже думал. Я сумел все так хорошо просчитать, что, как только он сделал ход, у нас начался блиц, я смог расставить кучу ловушек, он попал практически во все, и уже на падающих флажках я поставил ему мат, переиг­рал, выиграл, — вспоминает он.

После партии Бабурин поднялся к себе в номер, у него начался жар, температура поднялась до сорока — организм, обалдевший от столь интенсивной мыслительной р­аботы, сдал, и шахматист буквально вырубился. Ему повезло — на следующий день не нужно было играть, и он смог отоспаться.

— Это была этапная победа. Не выйди я тогда, может быть, и не стал бы вообще шахматами серьезно заниматься, — говорит он т­еперь.

Сегодня таких стрессов в игре у первого гроссмейстера Ирландии нет: он участвует в ирландских и британских турнирах разных уровней, чтобы поддерживать себя в форме и общаться с коллегами, к вершинам не стремится и уже семнадцать лет не пропускает ни одного соревнования в городке Килкенни. Вся красота шахмат для него теперь в чужих партиях. Но есть мечта. Бабурин очень хотел бы сыграть с Гарри Каспаровым, которого считает величайшим шахматистом нашего времени и с которым ни разу не пересекался, и уверен, что этого уже никогда не произойдет.


***

В ирландских мифах центральное место з­анимает воин по имени Кухулин, безбашенный здоровяк, с радостью бросающийся в­ыполнять очередное невыполнимое задание. Во время похода воинственной королевы Медб на Ольстер соплеменники Кухулина были повержены проклятием, и он один мог держать в руках оружие. Каким-то образом он умудрился договориться с королевой о том, что каждый день будет сражаться с одним из неприятелей и, пока его не победят, вражеская армия дальше не пойдет.

В изнурительной битве, длившейся много месяцев, Кухулин побеждал одного солдата за другим, пока его люди наконец не пробудились от чар и не втянулись в сражение. Д­аже смертельно раненный, Кухулин ожидал врагов с высоко поднятым мечом. Но ждать было некого — битва закончилась, все враги побеждены, сражаться больше не с кем, ты один на один с самим собой, соперников больше не будет. На доске остались только б­елые фигуры.

Очередной, 4573-й, выпуск газеты Chess Today готов и сразу же отправлен подпис­чикам. Завтра будет такой же совершенно обычный день, как и все дни до этого. Шах и мат.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение