--

Новое олимпийское искусство

Сибирский художник Василий Слонов – об отставке Марата Гельмана, кровожадном Чебурашке и главной черте русского менталитета

Недавно весь мир узнал о том, что в Красноярске живет художник Василий Слонов. О существовании Слонова и его работ мировая общественность узнала благодаря неловким действиям российских чиновников, которые закрыли персональную выставку художника в Перми в рамках фестиваля «Белые ночи». После этого скандального закрытия уволили и Марата Гельмана – творческого директора фестиваля. Естественно, всем захотелось узнать, какое искусство повергло в шок чиновников. Оказалось, что возмутитель общественного спокойствия Василий Слонов создал серию работ Welcome Sochi-2014, посвященную грядущей зимней Олимпиаде в России. На картинах, выполненных в плакатном стиле, были изображены: кровожадный гигантский Чебурашка, Сталин в костюме олимпийского медвежонка, самовар на лыжах, балалайка-калашников и прочее.

Владислав Моисеев поделиться:
22 июля 2013
размер текста: aaa

Мы встретились с Василием Слоновым в Красноярске. Где-то два часа я наблюдал, как Слонов вместе с работниками местного Культурно-исторического центра грузят его работы в машину, которая отправится на фестиваль в Шушенское. Слонов много смеется, курит тонкие сигареты, на его футболке груша, надкушенная, как яблоко Apple.

Сначала про Welcome Sochi-2014, один из главных мотивов этой выставки, на мой взгляд, лицемерие и фарс. Вы считаете, что грядущая Олимпиада в Сочи – фарс?

На самом деле все не так. Дело в том, что произведение живет несколько отдельно от художника и постоянно обрастает какими-то интерпретациями. Каждый находит свою рифму из жизни, какую-то мысль. Например, у меня есть такая работа – летящая матрешка с крыльями. А вчера упал «Протон». Это моментально начинают интерпретировать и иллюстрировать новость про «Протон» моей матрешкой. Естественно, я ничего такого космического в эту матрешку не закладывал. С другой стороны, я, как художник, не имею права ограничивать кого-то в интерпретациях. Я не могу встать над людьми и сказать: «Не думайте так!» Все интерпретации имеют право на жизнь. Главное, что эта выставка зацепила почти всех: патриоты увидели одно, либералы третье, высказались уже все, наверное.
 

Одна из главных характеристик России – это непредсказуемость. Мы живем как на пороховой бочке. Мы сами от этого не сильно страдаем, но на Западе боятся. И масскультура, Голливуд помогли создать этот ореол непредсказуемости. И это  западное представление отразилось в моих работах. Получился такой трэш и ад!

 

Расскажите про историю создания вашей олимпийской серии.

Все началось, наверное, в начале девяностых. Я перфекционист, и мне все хочется всегда поменять, улучшить. В начале девяностых я заметил, что в народе чахнут творческие силы: не появляются свои новые песни, орнаменты, игрушки, танцы и т.д. Мне это неприятно и противно. И я за народ как бы придумывал какие-то новые варианты: серию новых игрушек, серию новых ковров, орнаментов. В нулевых годах я поработал в рекламе и на предвыборных кампаниях. Тогда я словил кайф от того, как с нуля, из пустоты запускаются бренды. Они принимаются людьми и работают – я узнал конкретные технологии продвижения. Но потом душа запросила большего – у меня все-таки классическое художественное образование. Тогда я понял, что России нужен новый фирменный стиль. Балалайки и валенки уже устарели – и я начал мучительно искать новые символы. И потерпел поражение. Я понял, что это невозможно сделать. Это поражение привело меня к мысли, что Россия – уникальная страна, фирменный стиль которой придуман не ей самой, а ее геополитическими конкурентами, и этот стиль России не очень нравится. Новость о том, что в 2014 году пройдет Олимпиада, совпала с этим моим открытием. И я начал работать над международными символами России. Я начал изучать целевую аудиторию, чтобы понять тот язык символов, который будет ей понятен.

Какую национальную черту вы взяли за основу?

Во всеобщем сознании одна из главных характеристик России – это непредсказуемость. Мы живем как на пороховой бочке. Мы сами от этого не сильно страдаем, но на Западе боятся. И масскультура, Голливуд помогли создать этот ореол непредсказуемости. И это  западное представление отразилось в моих работах. Получился такой трэш и ад!  Получилось, что я препарирую не только национальную идентичность (все-таки символы не из пальца высосаны, они кое-что значат), но и представления мира о России. И эти трэшевые представления о нас возникли неслучайно – нам необходимо ответить на вопрос, почему своей жизнью мы даем повод всем остальным думать о нас так. Кроме того, по форме – это язык плаката, но по сути – художественный образ. Многие автоматически считывают эти работы, как плакат, и не углубляются в снятие слоев, снятие второго, третьего дна. На этом и поскользнулись чиновники, закрывавшие ту выставку: если тут изображены виселицы, значит, художник хочет всех повесить – такая логика у них.

В Перми вы уже выставлялись с этой экспозицией, но все прошло тихо, кажется?

Да. Я выставлялся в рамках общего проекта «Соединенные штаты Сибири». А сейчас была персональная выставка и в большем объеме.

И что же так возбудило чиновников, что они решили вас закрыть?

Я прилетел в Пермь 29 мая, готовился, открылся 1 июня и улетел – весь скандал проходил не у меня на глазах. За день до открытия министр культуры Пермского края вместе с Маратом Гельманом пришел посмотреть выставку, познакомиться. Тогда он смеялся и реагировал абсолютно нормально на все. Каково же было мое удивление, когда я увидел по телевизору, как он негодует по поводу моих работ.

Вообще, у этого скандала есть масса интерпретаций. Марат Гельман говорит, что это все война политических кланов – может быть, и так, у меня нет такой информации. Но мне кажется, что горячая точка этой истории в том, что через Пермь везли огонь казанской Универсиады. Огонь сопровождали высокопоставленные чиновники из Госдумы, администрации президента, из Олимпийского комитета. Они когда пришли на выставку (а ее не пройдешь мимо в фестивальном городке), увиденное их просто повергло в шок. Они не справились с эмоциями, их покинула рассудительность, и начался скандал, публикации. Тогда мои работы закрыли попросту в Минкульте, чтобы они вообще нигде не выставлялись, хотя договор был о том, чтобы просто перенести место выставки. Марат тогда позвонил и предложил распечатать электронные версии работ и выставить их у себя в музее – для него это неприемлемо, все его закрытые выставки он переоткрывал. Оно и понятно: раз прогнешься – потом будут нагибать постоянно.

Вы чувствуете отчасти и свою вину в том, что Гельмана уволили?

Да, конечно чувствую. Но, возможно, еще рано делать выводы, может, окажется, что в этом увольнении для него больше плюсов, чем минусов.

А для вас в этой истории плюсов больше?

Я пока еще тоже не знаю. Денег у меня шибко не прибавилось, ландшафт не сменился. В принципе, минусов не стало больше. Я и не ожидал много. Всегда лучше думать о будущем хуже.

Кто-то из моих знакомых недавно пошутил: чтобы стать хорошим современным художником, нужно чтобы тебя хорошенько посадили или хотя бы подвергли цензуре. Согласны?

Это просто уже фирменный стиль России. У нас художник становится известным, только когда он гоним. У меня даже была такая мысль… Если бы во власти были люди с гибкими мозгами, то можно было бы разработать такую программу по продвижению российского искусства. Можно было бы заключать договоры с художниками, разработать сценарий и устроить над ними суд, такой «пуссирайот» в массовом масштабе. Наши художники выводятся на орбиту только через тюрьму – по-другому их Запад не принимает. Можно было бы играть с этим. Вот Китай так и делает, например. У них есть диссидентствующие художники, но они в нормальных отношениях с властями.

Это Ай Вэй Вэй-то в нормальных?

В нормальных! Это все одна большая игра по созданию образа великого диссидента.

А вы чувствуете себя диссидентом? Вам нравится такая роль?

Я не позиционирую себя как протестного художника. Я им и не являюсь. Мне нравятся люди из противоположных лагерей. Мне нравятся и либералы, и какие-то патриоты, и религиозные сумасшедшие. Я не влипаю в политический контекст. Это просто неинтересно.

Как вы считаете, есть ли грань между политическим активизмом и современным искусством, и нужна ли она?

Оба этих явления очень близки. И искусство может быть заказным. В период предвыборных кампаний могут возникать какие-то художественные жесты. Если есть спрос, художник придумывает что-то. И уловить грань порой очень сложно.

Получается, что современное искусство – это такая глобальная пиар-стратегия или нечто с элементами стратегического продвижения?

Конечно, стратегия должна присутствовать. Сейчас, да и всегда, художник – это не тот, кто умеет рисовать. Это тот, кто умеет думать. Стратегии могут быть наиразнообразнейшими и могут включать политический контекст в том числе. Современное искусство часто обвиняют в отсутствии профессионализма и избытке эпатажа. Но вся история искусства – это эпатаж. Импрессионисты были эпатажными для традиционной классической живописи. Может быть, просто ваши мозги не справляются, а вы клеймите это эпатажем.

Вас часто называют сибирским художником в СМИ, но ваши работы вполне в столичном тренде. Вы сами как к такой номинации относитесь?

Я знаком с одним дилером-немцем. Он продает работы сибирских художников в Германии. И он представляет их именно как сибиряков. То есть Россия – круто, но Сибирь – еще круче, лучше продается. О сибирском искусстве громко заговорили после довольно успешной выставки «Соединенные штаты Сибири». Когда мы сделали выставку на «Винзаводе», она очень сильно отличалась от московского ландшафта, она выглядела каким-то безумием, выпуклым, эмоционально-окрашенным. Московский художник – скорее, карьерист, он должен соответствовать современным веяниям, в тренде быть. А у нас нет этих проблем. У меня творческие амбиции умерли сразу после училища в девяностые. Нужно смириться с тем, что ты  никогда не станешь известным, и по большому счету это вообще неинтересно. Если у тебя есть задача быть модным и крутым, тебе приходится соответствовать европейскому видению моды и крутизны – это удел столичных художников. А если я вдруг становлюсь модным – это не моя вина. Я тут ни при чем. То, что происходит где-то в Москве, здесь, в Сибири, не приносит никакой выгоды. Изначально ты здесь не мотивирован деньгами, амбициями. Все, чего ищет московский художник, здесь не достижимо. Поэтому на раннем этапе голова этим всем не засирается. Главное – не питать иллюзий. Это собачья жизнь – на что-то надеяться.

Главной чертой сибирского искусства считается самоирония. Это не только мое мнение. Сибирская жизнь – это ржака. Естественно, все это отражается в работах. А второе, в Сибири художников – два-три и обчелся. Они тут как вымирающий вид. Здесь не существует московской конкуренции и трений. Здесь ты никому не нужен, и тебе  никто не нужен. Это такая творческая прозрачность, не замутненная столичными дрязгами.

Но в Москве художник может хоть сколько-то заработать своим искусством…

Наверное. Но финансовые амбиции во мне тоже умерли рано. Мне просто повезло с бабой – я ей сразу сказал, что мы будем жить бедно. Ее это не обламывает. Она неизбалованная. Но богатый ты или бедный – на творчестве это никак не сказывается.

А чем вы зарабатываете, кроме искусства?

В Красноярске существует два мифа: Слонов – миллионер и Слонов – еврей. Я активно поддерживаю оба. Вообще, меня считают коммерчески успешным художником. А зарабатываю я всем, за что платят: фирменные стили, что-то связанное с дизайном, какие-то параллельные вещи. А что касается искусства, в Москве ведь тоже очень много бедных художников. На искусстве вообще не заработаешь. Но иногда и искусство получается продавать. Но те деньги, которые появляются от искусства, вкладываются в то же искусство.

Сочинская серия работ, мне кажется, будет очень успешна с коммерческой точки зрения.

Да. Мне многие говорят, что можно майки с этим делом печатать, бизнес делать. Но если я займусь коммерцией, я просто усохну. Мне интересно придумывать что-то новое, а не заниматься старым. Если кто-то возьмется за это, проинвестирует – пожалуйста. Я всегда за. Сейчас я создаю целую олимпийскую вселенную со своими звездами и планетами, создаю новый олимпийский инвентарь – коньки-вьетнамки, кокошники с «Газпромом», почти доделал медведя, который трахает Микки Мауса. И вообще, столько проектов новых…

Фотографии предоставлены В. Слоновым. Авторы фото: В.Слонов, И.Наймушин, В.Дмитриенко

См.также:

Лаптемобиль. Фото дня

Фигль-Мигль и ее вселенная. Зачем автор национального бестселлера скрывается от народа

Француженка в бурке. Как писать книги для детей про войну в Афганистане

Последний сюрреалист. В московском Центре современной культуры «Гараж» проходит выставка Яна Шванкмайера. Экспонаты можно трогать руками!

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение