--

Тысячебанкирщина

Чем четверть века занимались российские банкиры и как менялись наши с ними отношения

В последних числах августа 1998 года в кармане Ринго Старра лежал билет до Москвы, и он наверняка думал об «этих странных русских». Всего неделю назад он услышал — кажется, по ВВС — про дефолт России, девальвацию и панику вкладчиков, но тем не менее (кстати, первым из Битлов) собирался в Санкт-Петербург, чтобы выступить там на корпоративе совершенно неизвестного ему банка «Патент».

Виктор Дятликович
×
Если вам понравится этот текст, то вы сможете поблагодарить автора нажав на эту кнопку.

4 октября 2013, №39 (317)
размер текста: aaa

— Когда мне напоминали про Ринго Старра и «пир во время чумы», я отвечал, что дни рождения не выбирают, — вспоминает сегодня один из соучредителей «Патента» Алексей Устаев.

И действительно, кто виноват, что первый масштабный кризис банковской системы пришелся как раз на десятилетие создания первого российского кооперативного банка. С тех пор наши банкиры успели ощутить себя первопроходцами, миллиардерами, властителями России, банкротами и снова миллиардерами. «РР» разбирался в запутанных путях развития российской банковской системы и отношениях с ней простого россиянина.


1988–1993. Банки для кооператоров

Главная цель банкиров понять, что такое банки

Главная цель россиян вернуть вклады, замороженные в Сбербанке

Главная цель властей понять, что такое экономика

Есть несколько расхожих клише про первых российских банкиров. Здесь и нищее детство/юность («Я родился в коммуналке без горячей воды, где мама дровами топила печь», «Вечером в общежитии кашей покормят или картошкой жареной, а утром встал, а кушать нечего»), и затхлые каморки первых офисов с видом на ближайшую свалку («Сидели в одной комнате и назывались “Коопсто-банк” — кооперативный столичный»). И хотя большинство подобных цитат по большей части правда, надо признать, что вступали в банковский бизнес совсем не голодранцы.

Новая банковская система России формировалась в конце 80-х в двух параллельных вселенных: в окрепшем уже кооперативном движении и в советских еще государственных банковских структурах.

Советская банковская структура — это Госбанк СССР и дети перестройки: отпочковавшиеся от него в 1988 году так называемые спецбанки: Промстройбанк, Агропромбанк и Жилсоцбанк.

Кооператоры — это те, кто в 1988–1989 годах уже наторговали на миллионы и неожиданно поняли, что уровень банковского сервиса в Советском Союзе их категорически не устраивает.

— В какой-то момент нам понадобилось открыть счет в банке для одного из своих предприятий, и мы поняли, насколько это сложно: надо договариваться через знакомых, упрашивать, уговаривать, — рассказывает Георгий Писков, ныне председатель совета директоров КБ «Юниаструм банк».

В конце 80-х на него трудно было налепить ярлык торгаша и спекулянта: диплом МАИ с отличием, аспирантура, руководство собственной лабораторией. Просто в какой-то момент тысячи инженеров поняли, что «мы никому не нужны: можно делать карьеру, достигать чего-то, работать, но никто тебе за это платить не будет». И столь же очевидное продолжение — собственная фирма, обслуживающая интересы близких по духу и образованию предприятий, а затем и банк.

— Авиационные предприятия тогда активно экспортировали в Индию, у них было много индийских рупий, и они не знали, что с ними делать. А мы быстро придумали схему, которая позволяла за эти рупии закупать в Индии товар, привозить сюда и продавать, — вспоминает Георгий Писков. — Но очень скоро мы поняли, что нам интересны не операции купи-продай, а финансовые услуги, и банк стал нашим основным бизнесом.


Мы встречались, говорили за жизнь, а потом Лебедь выходит к журналистам и говорит что-то вроде: «Ельцин станет президентом, а если нет, я мужикам сказал: партизанить пойдем в белорусские леса, а вы будете софинансистами».

Неполиткорректный Александр Смоленский — человек с множеством приставок «экс» (-банкир, -миллиардер, -подследственный) — в одном из интервью вспоминал о несовпадении генома советской банковской системы и новой экономики еще ярче:

— Единственные, кто нас «имел» тогда,— это государственные банки. Приходишь за своими деньгами — не дают. Даешь платежку — не проводят. «Почему?» — «А вот постановление Совнаркома от 1927 года об ограничении наличных денег». И ты стоишь и не знаешь, что делать.

У выходцев из советской банковской системы своя правда. Дмитрий Орлов в те годы наблюдал за изменениями всей банковской системы из кресла управляющего Московского областного управления Агропромбанка СССР. И мало сказать, что происходившее ему не нравилось:

 — Тогда появился закон о системе коммерческих банков в России, и это не поддавалось никакой логике. Смотрите, что произошло: госбанки ликвидировались, а любой дядя Вася с улицы имел право слепить банк и зарегистрировать его в уведомительном порядке. Был один такой. Он был врачом, — три месяца поуправлял банком, написал об этом книгу и раздал ее всем народным депутатам СССР. Мне когда друзья-депутаты ее принесли, я сказал: "Даже читать не буду". И не прочитал. Ну как может врач, три месяца возглавляя непонятно какой банк, писать книгу?

Сами «кооперативные» банкиры признают, хоть и косвенно, правоту этих слов.

— Я честно скажу: первые пару лет мы совершенно не представляли, что такое банк, не представляли, что это прежде всего кредитное учреждение, — говорит Георгий Писков. — Банки, которые были созданы в начале 90-х, обслуживали только транзакции по операциям. А кредиты они вообще не выдавали. Потому что в условиях дикой инфляции, ненасыщенного рынка, отсутствия конкуренции кредиты не особо были и нужны. Достаточно было у друзей одолжить какие-то деньги, купить партию товара, перепродать, и они превращались в золото.

Банкиры в этой схеме были мелким посредником, зарабатывающим пару процентов на транзакциях по счетам.

— Их даже убивать было не за что, — вспоминает один из участников той экономики, и какая характеристика может быть уничижительнее? Впрочем, до убийств оставалось недолго.


1994–1997. Банки для банкиров.

Главная цель банкиров контроль над властью

Главная цель россиян вложиться в МММ и стать миллионерами

Главная цель властей не допустить дефолта

В середине 90-х Юрия Корсакова пригласили на работу в небольшой алтайский банк «Региональный кредит». Банкиром Юрий был перспективным (хоть период первоначального накопления капитала и пропустил, но в одном из местных банков за несколько лет выбился из рядовых программистов в главу городского филиала), но ему все же предложили «испытательный срок»: три месяца, и по итогам мы берем тебя председателем правления. Он проработал два, а потом произошел «несчастный случай».

—Не несчастный случай, конечно. Просто расстреляли акционера банка, который меня на работу приглашал. Из автомата, во время бандитской разборки, —вспоминает Юрий Корсаков.

Имя того убитого акционера алтайского банка кроме самого Юрия помнит разве что кэш Яндекса. Но факт остается фактом: именно в середине 90-х банкиров начали убивать. И если алтайских банкиров оплакивали их семьи и партнеры по бизнесу, то на похороны московского банкира Ивана Кивелидив августе 1995-го пришли и премьер-министр Виктор Черномырдин, и мэр Москвы Юрий Лужков с замом Владимиром Ресиным, и Владимир Гусинский, и весь остальной цвет банковского бизнеса.

Кивелиди убили изощренно: никаких автоматов — яд, приготовленный по спецзаказу в секретном оборонном НИИ, нанесенный на телефонную трубку (в итоге отравилась и секретарь банкира).

А уже через год страна активно пользовалась термином «семибанкирщина». Термин сам по себе случайный и даже ошибочный (о чем чуть позже), но вот прижился же…

Изначально «семибанкирщина» должна была быть «тринадцатибанкирщиной» —именно столько бизнесменов подписали известное письмо, призывавшее Ельцина и Зюганова полюбовно договориться о том, кто станет президентом в 1996 году. А когда поняли, что это нереально, сделали ставку на Ельцина.

Сам термин пошел из признания Бориса Березовского в одном из интервью западным журналистам, что семь бизнесменов, поддержавших Ельцина, контролируют половину экономики страны. Из чего они делали вывод, что имеют право влиять и на власть.

«Я думаю, что так называемая семибанкирщина брала на себя какую-то социальную ответственность. Задачи там были серьезные. Может быть, это перехлест — подменять собой государство... Но такие мысли в голове тоже были», — размышлял потом в интервью Александр Смоленский.

Мало кто знает, что "семибанкирщина" вполне могла стать и "восьмибанкирщиной". Дмитрий Орлов вовремя отказался от участия в перспективном проекте. Он подписал "письмо 13-ти", будучи уже совладельцем банка "Возрождение". А потом сходил на несколько встреч вершителей судеб страны. — Одна состоялась на Ордынке, там был офис Александра Лебедя, которому тогда предложили пост вице-президента, — рассказывает "РР" Дмитрий Орлов. — Мы встречались, говорили за жизнь, а потом Лебедь выходит к журналистам и говорит что-то вроде: "Ельцин станет президентом, а если нет, я мужикам сказал: партизанить пойдем в белорусские леса, а вы будете софинансистами". Ну, думаю, весело... Еще на одну встречу сходил и сказал: "Ребята, я с вами больше не встречаюсь".


Александр Смоленский, когда журналисты Wall Street Journal спросили у него о людях, которые положили на его счета сотни тысяч, а то и миллионы долларов, ответил: «Они, наверное, идиоты».

Потом мне в правительстве рассказывали: когда обсуждались залоговые аукционы, у одного олигарха и его друзей спросили: "А Орлов-то где?" — "А он, — говорят, — не вложился".

Была ли «семибанкирщина» отображением всей банковской системы? Конечно нет. Даже сам по себе термин не совсем верен. Из тех семи человек, пожалуй, лишь владельцы Инкомбанка и СБС-Агро Виноградов да Смоленский были настоящими банкирами, то есть людьми, для которых банки были основным бизнесом.

—В середине 90-х вообще мало кто относился к банкам как к бизнесу, —вспоминает Юрий Корсаков. —Скорее это был инструмент, который помогал развивать собственный бизнес.

Юрий знает, о чем говорит. В середине 90-х, как раз после упомянутого выше убийства своего работодателя, он решился на отчаянный шаг: чтобы не потерять обещанную должность, взял и скупил с помощью компаньонов контрольный пакет акций банка у родственников убитого. И оказался один на один с советом директоров банка: 28-летний нахал против 60-летних «красных директоров», рассматривавших банк именно как кредитора собственного бизнеса и ничего больше. «Они не злоупотребляли, конечно, выдачей кредитов своим предприятиям, но все-таки выдача многих кредитов была не совсем обоснованная. Им трудно было принять изменение ситуации, принять то, что теперь в банке командует 28-летний пацан. Полгода у нас были сложные отношения, но в итоге мы сработались».

—90-е годы были периодом экономического романтизма, —соглашается председатель правления банка «Траст» Федор Поспелов, поработавший тогда в нескольких банках. —Впечатление у всех было такое: банк — это дверь, которую открываешь, там лежат мешки с деньгами, и ты их берешь. И вроде ничего для этого делать не нужно.

Но оказалось, что умение делать бизнес для банкиров иногда важнее, чем умение манипулировать властью. Наглядно это показали 1998 год и все, что за ним последовало.


1998 год. Банки в кризисе

Главная цель банкиров спасти свой бизнес

Главная цель россиян спасти свои деньги

Главная цель властей спасти хоть что-нибудь

Это только на первый взгляд кажется, что первый серьезный кризис 1998 года был неожиданным. Многие банкиры готовились к нему сознательно и всерьез.

—Любой человек, который имел хотя бы начальное представление о финансовых рынках, не мог не видеть, что этот кризис в двух шагах. И лично мы точно для себя решили, что никакими ГКО заниматься не будем, потому что это рухнет, — вспоминает Георгий Писков. — И как нас клиенты ни уговаривали, мы отвечали: «Ребята, мы вам ГКО покупать не будем. Конвертируйте свои рубли в доллары и сидите на них. Лучше иметь смешные 5% годовых, но сохранить свои деньги, чем рассчитывать на 300%, но денег лишиться».

— Я не верил в ГКО и знал, что этот пузырь лопнет. К июлю 1998 года мы сократили свой портфель ГКО с 700 миллионов до 30, — подтверждает Дмитрий Орлов.

Но кризис 1998 года больше запомнился не столько дефолтом и рухнувшей пирамидой ГКО, сколько тем, что это был первый кризис, который задел рядового вкладчика. Того, который держался долгие годы и не нес свои деньги в банки, памятуя о судьбе советских рублей, сгоревших на сберкнижках. Того, для которого банкир все эти годы был воплощением зла.

Отсюда, кстати, и такой успех МММ — нового финансового института, со словом «банк» никак не связанного. Под 50% годовых в банк — опасно, под тысячи процентов годовых в фирму Мавроди — все сбережения.


— Я в 2008 году еще в мае дал команду выводить деньги в кэш. Потому что знал, что кризис будет. И вот в сентябре, когда началась паника и очереди, я сказал своим управляющим филиалами: у кого будет пустой банкомат, сразу уволю. И так мы панику погасили.

Проблема еще и в том, что сами банки не горели желанием работать с розницей: слишком уж муторно, да и выгоды неочевидны. Хотя некоторые патриархи банковского бизнеса учили тогда молодых: «Деньги у народа, а не у бюджета. Соберешь народные деньги — все будет у тебя нормально». Накануне 1998 года к этому мудрому, но все же, как показала история, поспешному совету прислушались два человека: Александр Смоленский и Владимир Виноградов.

Инкомбанк Виноградова в какой-то момент стал в стране вторым после Сбербанка по числу привлеченных вкладчиков, СБС-Агро не так уж сильно от него отставал. Разница, судя по всему, была только в философии бизнеса.

«По числу рядовых вкладчиков нас обгонял только Сбербанк. Это, кстати, сказалось во время дефолта 1998 года, ведь обычные люди — самая подвижная, нервическая часть клиентов, — признавался Владимир Виноградов. — Но все-таки наша ставка…была очень правильной. В каком-то смысле Инком был преждевременным банком для страны».

Инкомбанк не выдержал кризиса 1998 года, разорился, а его экспрессивный и эмоциональный хозяин умер через какое-то время чуть ли не в бедности.

Александр Смоленский, когда журналисты Wall Street Journal спросили у него о людях, которые положили на его счета сотни тысяч, а то и миллионы долларов, ответил: «Они, наверное, идиоты». 

Впрочем, и этот природный цинизм не довел Смоленского до добра. Он, к счастью, не умер, но и в российском банковском бизнесе его уже нет: после кризиса 1998 года он продержался на плаву всего два года.

«Мне лидер одного из государств, бывшей советской республики, как-то сказал: “Когда я слышу, какой я великий, я себя сильно щипаю, очень помогает”. Действительно, наши олигархи себя не щипают», — сказал как-то о природе российских олигархов один из них, Петр Авен. Возможно, умные разговоры позволили ему удержаться на этой вершине.


1999–2008. Банки для капитализации

Главная цель банкиров вернуть былое влияние

Главная цель россиян вернуть былое благосостояние

Главная цель властей дать банкирам вернуть народу благосостояние, но не позволить банкирам вернуть свое величие

Нулевые называют «тучными». От исторической правды никуда не денешься. И пусть Центробанк и правительство регулярно усиливали свой контроль за банками, увеличивая минимальные размеры уставного капитала, объемы резервов, страхуя вклады, банки и их вкладчики в эти годы нашли друг друга.

Во-первых, банки избавились от давления криминала. У крупных это случилось чуть раньше, у средних —чуть позже.

—Контакты с «серым», «получерным» и «черным» миром были в свое время у всех, —рассказывает «РР» Федор Поспелов. —Когда в 90-е я работал в банке «Огни Москвы», мы активно занимались развитием инкассации. В определенные моменты у нас было до ста броневиков, которые круглосуточно катались по Москве. Понятно, что внимание к нам «определенных структур» было обеспечено. Причем не мешало даже то, что мы в какой-то момент пригласили в руководство банка последнего главу разведки КГБ СССР Леонида Шебаршина. Нам, я считаю, помогла четкая позиция: мы и общения ни с кем не избегали, но и на компромиссы никогда не шли. И если до 95-го года визитов, обращений и предложений «помочь» со спокойной жизнью было много, то к 98-му году они практически иссякли.

Во-вторых, выяснилось, что обналичка, которой в 90-е баловались практически все банки (кто же откажется от самого прибыльного бизнеса?), постепенно попадает под все больший контроль, да и просто становится невыгодна с учетом появления другого массового клиента —частного вкладчика.

Нулевые привели в банки средний класс, это признают все банкиры.

—Мы не выходили в розницу до начала 2000-х, пока для этого не созрели условия, —рассказывает Георгий Писков. Во-первых, это появление среднего класса. А во-вторых, объема информации, из которого можно было бы понять, как поведет себя потребитель. Условно говоря, у нас еще конец 80-х, когда все действуют по принципу «возвращает кредиты только слабак», или люди все-таки платят? И вот в 2000-е накопилась такая информация и стала расти инфраструктура, которая обслуживала процесс взаимоотношений с «человеком неизвестным» — бюро кредитных историй, например. Бизнес стал уходить от схемы, когда кредит дается только знакомому, проверенному человеку, когда клиенты банка — только те, кого ты лично знаешь 5, 8, 10 лет. И в 2002 году мы открыли первый филиал. Как сейчас помню, в Иванове.


Европейский Центробанк, как только кризис начался, 90 миллиардов евро ликвидности залил в банки почти под нулевой процент, и эти деньги пошли на дешевые кредиты. А нам кто такие деньги дал?


— А почему именно в Иванове?

— Да я даже не вспомню. Может, просто потому, что у кого-то там был знакомый, которого можно было назначить управляющим… Главное, мы поняли, что пора.

А Дмитрию Орлову за контрольный пакет его "Возрождения" французы из BNP Paribas накануне кризиса 2008 года предлагали более 2 млрд долларов. И тот вроде бы согласился, поддавшись на уговоры деловых партнеров, но в итоге все равно отказался. В последний момент поддался чувству — французы хотели провести жесткую реструктуризацию с увольнениями, а Орлов был против:

 — Мы же как семья: у нас в банке до 98-го года, как в Советском Союзе, существовала очередь на жилье для сотрудников, мы сами им квартиры покупали. В 98-м, правда, пришлось свернуть эту деятельность...

И не сказать, что сам Орлов не понимал, куда все идет, весь этот мыльный пузырь кредитования:

 — Я в 2008 году еще в мае дал команду выводить деньги в кэш. Потому что знал, что кризис будет. И вот в сентябре, когда началась паника и очереди, я сказал своим управляющим филиалами: у кого будет пустой банкомат, сразу уволю. И так мы панику погасили.


2009. Банки для людей и акционеров

Главная цель банкиров выдать больше кредитов

Главная цель россиян получить больше кредитов

Главная цель властей не дать надуться кредитному пузырю

По итогам кризиса 2008 года все игроки банковского рынка сделали несколько умных выводов, но затем… увлеклись их интерпретацией. Если упрощать, то банки поняли, что надувать кредитный пузырь — это нехорошо, но, удаляясь на приличное расстояние от кризиса, стали все больше дискутировать, что считать пузырем.

Центробанк и правительство, в свою очередь, логично рассудили, что ужесточение контроля за банками — это хорошо (раз 2008 год не повторил кризиса 1998-го), но, похоже, они становятся излишне последовательны в своих добрых намерениях. В итоге вместо всеобщего согласия мы наблюдаем тихую «холодную войну» банков, клиентов и государства, которое хочет контролировать их отношения.

Опять же упрощая, последние годы жизни в этом «семейном треугольнике» складываются так. Рядовой потребитель банковских услуг (как обычный гражданин, так и промышленные предприятия) в массе своей считает, что через пять лет после кризиса он должен уже начинать жить лучше, чем до него, и пытается активно брать кредиты. Банки этому стремлению рады, но готовы предложить кредиты только под высокие проценты.

Тут потребители начинают вести себя по-разному: рядовой гражданин кредиты чаще берет, чем не берет (и заставляет ЦБ говорить об опасной закредитованности населения — аж по 43 тысячи на каждого россиянина, включая каждого младенца!), бизнесмен от кредитов чаще отказывается, чем соглашается (что внушает опасения по поводу экономического роста).

Власти, глядя на такой раздрай, тоже начинают нервничать. С одной стороны, они говорят банкам, что хорошо бы кредиты сделать доступнее (ту же ипотеку и долгосрочные кредиты для предприятий). Но при этом не снижают ставку рефинансирования, то есть не обеспечивают банки дешевыми деньгами. С другой стороны, предостерегают от надувания кредитного пузыря за счет кредитных «наркоманов». И ужесточают санкции за выдачу «сомнительных» кредитов — например, потребительских под высокие проценты.

В итоге недовольны все. Почему? Так как эта статья о банках, то вот их правда.

Дмитрий Орлов о дешевых кредитах:

 — Все кричат: ставки по кредитам большие! А почему не говорят, сколько мы вкладчику платим по депозиту? Я же не могу заплатить вкладчику 10%, потом создать резервы, немножко для себя и своих сотрудников заработать, а потом дать кредит под 11%. Да это мне в убыток будет. Я Кудрину все это рассказывал, когда он министром финансов был, и сейчас говорю: хотите дешевые кредиты — обеспечьте коммерческие банки дешевыми ресурсами. Европейский Центробанк, как только кризис начался, 90 миллиардов евро ликвидности залил в банки почти под нулевой процент, и эти деньги пошли на дешевые кредиты. А нам кто такие деньги дал? Да, наш Центробанк в 2008 году вкачал приличные деньги в банки — но это были короткие деньги, они помогли во время кризиса, но кредиты дешевыми от этого не станут.

Юрий Корсаков, совладелец банка «Сибэс» (Омск), о конкуренции и дорогих кредитах:

— Пришел Герман Греф в Сбербанк и «научил слона танцевать». Я этому рад. Но не могу не заметить, что Сбербанк начал пользоваться своим положением на рынке в ущерб мелким банкам и качеству обслуживания. Декларирует низкие ставки, но когда наш клиент к нему переходит, навязывает обязательную страховку. Конкуренция, конечно, сейчас не меньше, чем в нулевые. Тот же Сбербанк построил в Омске колл-центр на две тысячи человек и даже не заметил этого. Мы, ясное дело, на такое неспособны. В США, например, есть разделение на банки региональные и федеральные, и к каждому свой регулятивный подход. А у нас что к Сбербанку, что к мелким банкам — одинаковый. И по уставному фонду, и по резервам, и по другим параметрам. ЦБ борется с высокими ставками по кредитам. Но только в банках. Что мы получаем? Банки не могут выдавать дорогие кредиты, а потребность у людей остается. Они идут по объявлениям на столбе и берут не под 50% в банке, а под 500% в конторах, деятельность которых ЦБ не регулирует…

Федор Поспелов о закредитованности россиян:

—Глобальная проблема закредитованности российского населения — это, скорее, миф. Если судить по данным бюро кредитных историй, более 20 миллионов экономически активных жителей страны никогда не пользовались кредитами. 66 миллионов когда либо брали кредиты, около 10% из них на текущий момент реально закредитованы. У нас вообще задолженность физлиц по кредитам составляет 12-13% от ВВП, тогда как в Европе — 50-60%, а в США - 90%.

Как разрешить эти противоречия, пока не придумал никто. Российские банки вроде бы больше не мелкие конторы, обслуживающие десяток кооперативов, деньги в них несут едва ли не охотнее, чем в советские времена в сберкассу. Но все это в легкой атмосфере взаимного недоверия и ожидания очередного кризиса. Когда деньги на Ринго Старра у кого-то останутся, но далеко не у всех.


Справка РР

Важнейшие вехи в истории банковской системы

* Количество акционерных банков по состоянию на 1 января названного года, 1991 год — по состоянию на 1 октября.

26/05/1988
Принят закон «О кооперации в СССР». Государство отказалось от монополии на банковское дело, разрешив создавать кооперативные банки.

08–12/1990
Верховный Совет и правительство РСФСР принимают несколько постановлений и законов (в частности, «О Государственном банке РСФСР и банках на территории республики»), которые начинают формировать независимую от советских органов власти банковскую систему. Подавляющее большинство региональных филиалов государственных специализированных банков принудительно акционируется.

18/05/1993
На ММВБ появились ГКО — государственные краткосрочные облигации, с помощью которых государство стало покрывать дефицит бюджета.

07/1994
Банк России повысил минимальный размер уставного капитала, необходимого для создания банка, до 2 млн рублей.

11/10/1994
«Черный вторник»: всего за один день курс доллара на ММВБ вырос с 2833 до 3926 рублей за доллар. Несмотря на то что уже к пятнице курс доллара упал до 2994 рублей, Центробанк ужесточил контроль за валютными операциями банков.

18/10/1994
Первое крупное банкротство на банковском рынке. Прекращает выплаты вкладчикам Чара-банк. Официально процедура банкротства растягивается на полтора года. Вкладчики банка лишаются 131 млрд рублей.

01/1995
Минимальный размер уставного капитала банков повышен до 3 млн рублей, с апреля — до 4 миллионов. Можно сказать, что в то время это были ничтожно малые суммы.

8/07/1995
Вводится понятие валютного коридора с целью уменьшить спекуляции на курсе рубля и снизить темпы инфляции. Это привело к кризису ликвидности и межбанковских расчетов в августе того же года, так как некоторые банки-должники не смогли дальше расплачиваться с банками-кредиторами. Сотни банков обанкротились.

17/08/1998
Правительство России отменило валютный коридор и объявило технический дефолт по ГКО. Рубль обесценился в несколько раз, многие крупные банки, особенно активно игравшие на рынке ГКО, обанкротились. Также к банкротствам привело троекратное обесценивание рубля, в результате которого у российских банков возникли неисполнимые обязательства перед иностранными банками-кредиторами (маржин-колл).

1/02/2002
Для борьбы с «отмыванием» нелегальных денежных средств создан Росфинмониторинг.

1/01/2004
Банк России обязал коммерческие банки внедрить международные стандарты финансовой отчетности (МСФО).

01/2004
Введена система обязательного страхования вкладов. Для банков, желающих участвовать в системе, введены более жесткие требования по размеру капитала, резервов и т. д.

13/10/2006
Одно из последствий усиления регулирования деятельности банков со стороны ЦБ — убийство первого зампреда Центробанка Андрея Козлова. Следствие и суд признали, что заказчиком убийства был председатель правления ВИП-банка Алексей Френкель: у него был конфликт с Козловым, потому что тот не допустил ВИП-банк в систему страхования вкладов, обвинив в незаконном обналичивании средств, а затем лишил банк лицензии. Да и в целом недовольных деятельностью зампреда ЦБ по «расчистке» банковской системы было немало.

08–09/2008
Начало мирового финансового кризиса. Для спасения банковской системы Минфин разместил в коммерческих банках 166 млрд рублей в августе и 763 млрд рублей в сентябре, еще 300 млрд рублей были высвобождены ЦБ РФ благодаря снижению требований к обязательным резервам банков.

01–12/2009
В рамках борьбы с кризисом ЦБ РФ в десять этапов снижает ставку рефинансирования с 13 до 8,75%, хотя все равно она остается существенно выше той, что действует в развитых странах.

11/02/2009
Госдума РФ приняла закон о постепенном повышении минимального размера уставного капитала действующих банков до 180 млн рублей к 1 января 2012 года.

12/2010
Банк России счел ситуацию в банковском секторе достаточно устойчивой для того, чтобы полностью прекратить предоставление акционерным банкам кредитов без обеспечения.


При участии Алексея Храпова


См. также:

Деньги и зло. От редакции

25 лет российского бизнеса. 1988–2013: кто и как создавал нашу экономику

Малый бизнес. Возьму деньги в долг, своевременный возврат гарантирую

Борис Березовский: все просчитано математически. Как в покойном олигархе сочетались конспиративный ум и человеческая глупость

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение