--

Они сражались за родину

Как Яндекс с Гуглом бодался в новой книге

Футурологи утверждают, что скоро войны между странами первого мира уйдут в прошлое. Останется только глобальное противостояние крупных корпораций. И что третья мировая на самом деле уже идет: это бесконечная тяжба Apple и Samsung из-за патентов. Тогда противостояние «Яндекс» и Google — наша новая отечественная война. О том, как американский IT-гигант пытался сперва купить, а потом победить лидера российской интернет-индустрии, читайте в новой книге Дмитрия Соколова-Митрича, написанной на основе интервью с руководителями компании. «Яндекс.Книга» выходит в конце мая в издательстве  «Манн, Иванов и Фербер»,  а пока «РР» публикует эксклюзивный фрагмент

21 мая 2014
размер текста: aaa

Где у «Яндекса» лысина

Пришли однажды на вечеринку Rambler, Aport, Google и «Яндекс» — так начинался сюжет для фокус-группы, которую еще в начале нулевых провел отдел маркетинга под руководством Елены Колмановской. Участникам было предложено представить себе, кто как выглядит. Фокус-группа завелась с пол-оборота, разыгралась бурная фантазия: «Вот это юный тусовщик, а это симпатичный старикан, а это серьезный дядечка с лысиной».

— Большинство сошлось на том, что Rambler — это, скорее всего, такой папик, человек на склоне лет, — комментирует Колмановская. — Про нас говорили, что «Яндекс» — это такой интересный парень современный, с высшим образованием, а может быть, даже с двумя, в костюме каком-нибудь таком не очень официальном, но приличном. А Google тогда только-только появился на горизонте, и  для опрошенных он был похож на тинейджера в бейсболке, бодрого, но еще немного незрелого.

Очень скоро события на этой виртуальной вечеринке приняли неожиданный оборот. Вечер перестал быть томным.

Что такое Google

Google — это производное от математического термина googol, означающего десять в сотой степени. Если помните, студенты Волож и Сегалович упоминали его в своем совместном письме учительнице Кларе Михайловне, пытаясь рассчитать, насколько их алма-атинские школьные товарищи лучше московских одногруппников. Но это так, маленькое мистическое совпадение.

Поисковик, контролирующий сегодня 80%  мирового рынка запросов, возник как научная работа двух студентов Стэнфордского университета: Ларри Пейджа и Сергея Брина. Последний родился в семье московских математиков и эмигрировал с родителями в США в возрасте шести лет. В нежных чувствах по отношению к исторической родине не замечен. Самое известное его высказывание о России звучит коротко и ясно: «Снежная Нигерия».

Несмотря на разные весовые категории, Google и «Яндекс», по взаимному признанию их лидеров, многому заочно научились друг у друга. Команда «Яндекса» с восхищением смотрела, как люди с таким же, как у них, подходом к реальности делают успехи на мировой арене. Это было еще одним подтверждением правильности собственного пути. В Google же просто брали на вооружение многие идеи, которые изначально были реализованы в «Яндексе». Ведь yandex.ru был запущен на год раньше, чем google.com, и многие сервисы он разрабатывал с большим опережением. Выигрывать опаздывая Google удавалось лишь за счет того, что он изначально стартовал и развивался на гораздо более перспективной и масштабной площадке: английский язык вместо русского, американская экономика вместо российской, возможности Кремниевой долины вместо осколков советской науки.

В общем, история, в результате которой Россия — одна из пяти стран мира, еще не попавшая под Google, — едва не лишилась этого почетного статуса, начиналась мирно и даже романтично.

Как пройти на Красную площадь?

На Вавилова, 40 Ларри Пейдж и Сергей Брин впервые оказались летом 2003 года. Можно сказать, ребята забрели в «Яндекс» с улицы.

— Я уже не помню, кто тогда нам позвонил и сказал, что вот Брин и Пейдж сейчас в Москве по своим делам и хотят зайти в гости, — рассказывает Волож. — Я их встречал на машине возле храма Христа Спасителя, долго ждал, потому что они гуляли по Красной площади и где-то заплутали.

Это было еще до их IPO. Google был таким же стартапом, как и «Яндекс». Ну да, американский, побольше размером, не сто человек, а тысяча, но для рынка блестящее будущее Google было неочевидно. Пожалуй, единственными людьми, которые точно знали, что скоро начнется завоевание планеты, были сами Пейдж и Брин. У них уже была своя военная тайна, но они, разумеется, молчали о ней, как Мальчиши-Кибальчиши.

— В истории Google есть одно ключевое решение, которое сделало эту компанию великой, — считает Аркадий Борковский. — Это решение — не идти на IPO до 2004 года, строить из себя маленьких и слабеньких. Они могли бы стать публичными раньше, но тогда им пришлось бы рассказать всему миру, сколько они зарабатывают денег. А денег они уже зарабатывали много. И еще им пришлось бы признаться всему миру, откуда они берут эти деньги, им пришлось бы рассказать про успех поисковой контекстной рекламы. В этот момент они стали бы желанной добычей для гигантов отрасли. До 2004 года Google не хватило бы сил противостоять Yahoo, Microsoft, AOL. Они бы просто подмяли его под себя, и не было бы никакого Google.

Можно ли верить человечеству

Встреча на Вавилова, 40 прошла в теплой, дружеской обстановке.

— Разговор шел в духе: мы тут все одной крови, делаем великий продукт, братья-поисковики, пролетарии всех стран, соединяйтесь. Еще вот китайцы есть со своим Байду, чехи, корейцы, японцы, давайте помогать друг другу, ура, — вспоминает Волож.

— Они говорили простые и очень близкие нам вещи, — вспоминает Елена Колмановская. — Что счастье пользователя превыше всего, а деньги — дело наживное, что реклама не должна мешать. Ну и вообще, им, как и нам, была близка философия бега на длинные, а не короткие дистанции. У них, как и у нас, не было вот этой вульгарной идеи: сейчас мы быстренько что-нибудь сделаем, продадим, заработаем — и все, пойдем отдыхать. Представьте себе, что нет никакого капитализма, а вы просто занимаетесь в своем НИИ физикой, например. Какой-нибудь редкой проблемой. И знаете, что вот в том НИИ — в космическом институте — тоже человек занимается этой проблемой. Интересно ведь пообщаться, правда?

За что можно купить Сегаловича

За встречей последовала переписка. Слово за слово стало понятно, что Google не прочь купить «Яндекс». Переговоры начались уже летом 2003-го. Мысль о том, что можно подняться до задач мирового масштаба, реально вдохновляла, особенно технарей во главе с Ильей Сегаловичем. Многие из них искренне верили, что вот сейчас они со своими замечательными, уникальными идеями, которые часто опережают гугловские, вольются в Google и сделают его сильнее.

— Техническим специалистам, конечно, было очень приятно, что в главном поисковике планеты оценили их технологию, — говорит председатель совета директоров компании Ru-net Holding, один из инвесторов «Яндекса» Леонид Богуславский. — И я их очень хорошо понимаю, потому что, когда в конце 1996 года я пошел на сделку с PricewaterhouseCoopers, у меня тоже была схожая мотивация. Не столько деньги получить за свой бизнес, сколько поработать наконец в глобальной компании, выйти за пределы наших границ, подняться на международный уровень.

У тебя в стране могут быть самые замечательные идеи, но ты не сможешь их реализовать — просто не хватит масштаба. Именно поэтому «Яндекс» был морально готов войти в империю Сергея Брина. Но не наемным персоналом, а в качестве партнеров с правом влияния.

— Мы готовы были объединяться в модальности семьи, — вспоминает Колмановская. — Понятно, что Google как бизнес был сильнее, но это лишь вопрос стоимости доли «Яндекса». А КПД наших команд вполне сопоставим, так почему бы не объединяться в формате Yandex — Google family? Я, конечно, понимала, что если эта семья получится, это будет счастье для технических специалистов, а  моя работа на этом закончится, так как свой бренд они будут развивать сами, из Америки. Ну, закончится и закончится. Это не препятствие.

Инвесторы «Яндекса» воспринимали историю этой любви гораздо трезвее с самого начала. В Baring Vostok Partners Capital были уверены, что для Google покупка «Яндекса» — лишь попытка завоевать российский рынок и в главной поисковой мастерской планеты русских партнеров в качестве реальных управленцев никто не ждет. Тем не менее с финансовой точки зрения вопрос возможной продажи был проработан досконально. И вот тут уже начался разговор без всяких сантиментов.

Ребята, вы кто такие?

Когда закончился конфетно-чайный период, стало ясно, что Google разговаривает с «Яндексом» так, будто на дворе поздняя перестройка, из каждого второго московского окна льется песня: «American boy, уеду с тобой!», а голодные советские программисты спят и видят, как бы свалить в Кремниевую долину, причем целой командой.

— Разговоры с первыми лицами Google оставались столь же прекрасными, но потом приехали их юристы, и они в достаточно категоричной форме объяснили, что речь идет не о слиянии, а о поглощении и мы будем просто наемными сотрудниками, — говорит несостоявшийся работник Google Аркадий Волож. — Мы звоним Сергею и Ларри, они говорят: «Да ладно, да бросьте вы, да чего нам делить — мы же все братья-программисты, айда в Калифорнию! Сколько вас там, 8–10 человек? Мы сейчас за вами самолет вышлем». Мы отвечаем: «Вообще-то нас уже восемьдесят, большой самолет потребуется».

«Меня окружало кольцо друзей, которое угрожающе сжималось», — так прокомментировал происходящее Илья Сегалович. В конце концов стало совершенно ясно, что в случае союза с Google желающие поедут в Кремниевую долину гастарбайтерами, а нежелающим отведена роль московского сейлз-офиса, который будет заниматься продажами рекламы, подчиняться промежуточному звену в Цюрихе или Женеве и выполнять поручения какого-нибудь гугловского клерка среднего звена. Никакого тесного рабочего контакта с Ларри Пейджем и Сергеем Брином, никаких разработок мирового уровня — забудьте.

— Ключевым моментом, конечно, стало недостаточное уважение, которое Google проявил по отношению к «Яндексу», — считает Леонид Богуславский. — То есть понятно, что в западной деловой культуре люди друг другу не хамят, но в целом общение выглядело так: «Ашан» покупает киоск у Киевского вокзала, а ребята из этого киоска, вместо того чтобы радостно, задрав штаны, бежать в раскрытые объятия, что-то еще говорят про какие-то идеи и на что-то рассчитывают.

— Они, конечно, недооценили, что мы уже были бизнесом, что в России мы явление, у нас миссия, мы вообще-то поднимаем интернет в этой стране, — говорит то же самое другими словами Волож. — Момент разочарования в отношениях с Google наступил в апреле 2004-го на фоне РИФа (Российский интернет-форум. — «РР»), который проходил тогда в подмосковных Липках. Я помню, как постоянно выходил на улицу, разговаривал с ними по телефону. А окончательное решение мы принимали то ли в мае, то ли в июне 2004 года на совете директоров.

Как ввязаться в драку

Но теперь выбор был уже не между двумя вариантами светлого будущего. За год, который прошел с момента первой романтической встречи, Google значительно окреп. Было понятно, что, получив отказ, он придет в Россию по-настоящему, и спокойной жизни уже не будет.

— Мы видели, как Google, словно немецкая танковая армия, прошелся по Европе, смел все на своем пути, и как нам устоять в России, было совершенно непонятно, — теперь Леонид Богуславский вспоминает те времена с улыбкой. — Риск, что мы в конечном счете потеряем все, был очень высокий. Все взгляды были устремлены на Воложа: мы как инвесторы в стратегических решениях всегда ориентировались на него.

Сам же Волож признается, что в тот решающий день он принял решение, опираясь на позицию Альфреда Феноти — «человека со шваброй внутри», который к тому времени из совета директоров уже проданного CompTek перешел в совет директоров «Яндекса» и здесь тоже занял столь привычное ему место дежурного по здравомыслию.

— Эл был против Google, — говорит Аркадий. — Его раздражала прежде всего сама риторика покупки: да ладно, да хватит вам придуриваться, приезжайте работать. Для него как для человека старой закалки, в ковбойских сапогах, эти стэнфордские студенты были выскочками, которые слишком много о себе возомнили. Эл говорил: да, вы, конечно, скромные ребята, мировая компания зовет, впереди красивые и большие задачи, но нельзя позволять так с собой разговаривать. То, что они вам предложили, это не оценка. Они и половины вашей доли не видят, они просто не проанализировали ситуацию. Не соглашайтесь, это несерьезно.

Но едва ли одной «швабры» Эла Феноти на этом совете директоров хватило бы, если бы не позиция Ильи Сегаловича. Главный вопрос Воложа и всех членов правления был обращен к нему как главному технарю: «Выстоим?» И ответ надо было дать не эмоциональный, а реальный. Реальнее некуда.

— Решению продаваться было лишь две альтернативы: либо мы выстоим, либо нас убьют, — продолжает Волож. — И если ты говоришь, что да, мы выстоим, это значит, что ты все взвесил и берешь на себя моральное обязательство.

— И надо отдать Сегаловичу должное: он не стал выбирать разумный компромисс, — резюмирует Богуславский. — Он ответил: «Будет очень тяжело, но если мы все напряжемся, то выстоим». Ну, и мы приняли решение, что будем драться. Это именно так дословно и прозвучало: «“Яндекс” будет драться».

Как это будет по-русски?

То, что произошло дальше, Леонид Богуславский из ru-Net Holdings называет «битвой Давида и Голиафа», а Елена Колмановская — «просто другим типом веселья». Надо сказать, что первые шаги Google по земле русской и правда не вызвали ничего, кроме улыбки. Великий, могучий и адски сложный язык стал первым рубежом обороны.

— На том решающем совете директоров спокойнее всех вела себя Лена Колмановская. Она говорила: «Не волнуйтесь, это они сейчас такие смелые, а вот заговорят по-русски — тогда мы на них посмотрим», — рассказывает Волож. — И действительно, когда они первый раз заговорили по-русски, это было смешно.

Несмотря на свое российское происхождение, Сергей Брин с самого начала недооценивал значение морфологии для поиска. Дискуссия на эту тему между гуглоидами и яндексоидами состоялась еще в 2003 году во время первой встречи на улице Вавилова.

— Мы им говорили: понимаете, у нас особенность, мы знаем язык, это очень важно, — вспоминает Волож. — А они отвечали: да зачем это надо, да там столько будет корней и вариаций, много мусора собирать придется, потом чистить его. Года три-четыре спустя они уже сами публично признавались, что именно в России научились делать морфологию, которая потом им пригодилась и в арабских странах, и еще много где. Вот ведь, думаю, научили на свою голову!

Морфологию Google сделал выходец с Украины Александр Грушецкий. Сделал на совесть. Разницу в качестве поиска «Яндекса» и Google теперь могли различить только специалисты, да и у тех мнения разделились. Одни указывали на то, что у варяга мировая база поиска шире, другие — что у «Яндекса» все-таки лучше морфология, много дополнительных сервисов и вообще от добра добра не ищут. В самом «Яндексе» поначалу надеялись, что конкуренты просто разделят сферы влияния: российский поисковик будет заниматься локальными задачами, а Google — глобальными. Но вскоре оказалось, что это одно и то же.

Куда девать Мильнера?

Тем временем, почувствовав слабину, активизировались старые друзья.

В середине нулевых Юрий Мильнер уже в качестве председателя правления инвестиционного фонда Digital Sky Technologies (DST) попытался снова приобрести «Яндекс». На этот раз стратегия этого предпринимателя заключалась в том, чтобы собрать в одной корзине самые сильные российские интернет-компании, а дальше либо провести успешное IPO, либо просто перепродать этот букет с большой, а главное, быстрой прибылью.

— Для этого Мильнер долгое время мечтал объединить Mail и «Яндекс», — продолжает Леонид Богуславский. — Он вел переговоры со мной и Аркадием. У нас была встреча втроем в кафе, где обсуждались доли. Мнения были разные, но они отличались непринципиально, можно было легко договориться. Вот только не деньги были ключевым вопросом.

Мильнер предлагал Воложу возглавить объединенную компанию. Со стратегической точки зрения сделка обещала быть перспективной. Практически весь российский интернет собирался в одном месте. И Волож, судя по воспоминаниям его друзей и партнеров, некоторое время действительно колебался. Он был не прочь получить новые возможности для развития. Но, с другой стороны, Аркадий всегда смотрел на вещи очень практично и предельно конкретно. Как работать с людьми, которых коллекционировал не он? Ведь бизнес — это не механика. Если в новой команде не сложится «химия», если будет разрушено «наше общее чувство прекрасного», тогда не получится ничего. А вероятность продуктивного контакта с командой Мильнера была невелика: слишком разные люди, слишком разные взгляды, слишком разные биографии.

В «Яндексе» снова состоялся серьезный совет директоров, где обсуждалось предложение об объединении с Mail.Ru. Особую важность вопросу придавало то обстоятельство, что нашествие Google крепчало и будущее компании уже не выглядело столь безоблачным. Но и в этот раз позиция инвесторов была проста, как чукотское юношество.

— Инвестор не должен говорить со стартапом в авторитарном стиле, это прежде всего невыгодно самому инвестору, — поясняет логику такого «бессилия» Елена Ивашенцева. — Тем более если основатели и руководители этого бизнеса уже много раз зарекомендовали себя людьми разумными и трезвомыслящими. Стартап строится не нами, а теми людьми, которые живут в нем 24 часа в сутки. И только от их творческого настроя зависит успех наших инвестиций. В общем, Аркадий решил все-таки отказаться от заманчивого предложения Мильнера.

Хотят ли русские войны?

Отказав Мильнеру, «Яндекс» отрезал себе все пути к отступлению. А наступление Google между тем шло полным ходом. Сначала американский поисковик закрепился на 6%, потом энергично двинулся вперед, достиг 18  и занял второе место в России, отняв у «Рамблера» почти всю его долю. Затем он начал отъедать уже долю «Яндекса». В начале 2008 года она упала до 54%.

— Это было уже действительно страшно, но пугала прежде всего неизвестность, — говорит Колмановская. — Мы понимали, что поисковая технология у нас не хуже. Но вместе с тем мы отдавали себе отчет, что по сравнению с нами у Google есть любое количество денег. Они просто могут тут все закрасить своей рекламой, если захотят. Было непонятно, какого размера танковая мощь на нас прет, что у них там на запасных путях и какова степень решимости.

— Моя счастливая жизнь закончилась году в 2006-м, и я уже не знаю, вернется ли, — горько улыбается Волож. — Раньше было как? У нас прекрасный стартап, мы маленькие и хорошие, мы растем, нас все любят. Такая романтическая история про молодой росточек, который пробился и дорос до молодого дерева, — ура, потрясающе. А тут вдруг на тебя едет каток, который уже совсем близко, еще немного, и раздавит. Ты каждый день смотришь на свою долю, становишься шизофреником и параноиком. Жизнь становится замкнутая, оборонительная — неприятно все это.

По ходу дела выяснилось, что у супостата, оказывается, есть внушительная группа поддержки в самой России. На фоне накаляющихся политических страстей пользоваться Google стало считаться признаком большого ума, продвинутости и оппозиционности. Обозреватели IT-рынка и просто популярные сетевые снобы регулярно выступали в роли новгородцев из «Повести временных лет»: «Приходите княжить и владети нами!» Вот еще чуть-чуть, еще полгодика, и «Яндексу» хана, будет один сплошной Google, Google, Google! Даже в самом «Яндексе» стали зреть упаднические настроения. Люди смотрели на графики и делали ставки — когда ползущая вверх гугловская линия и стекающая вниз яндексовская наконец пересекутся. Большинство сходились в том, что время решающей битвы — зима 2007-го. Особенно паниковали экстраверты-гуманитарии. Интроверты-технари пребывали в своем обычном состоянии — целомудренного спокойствия.

— Как-то раз пришел к нам Волож и говорит: «Ну что, будем делать? Сможем восстановить долю или мне бизнес перестраивать, исходя из новых реалий?» — вспоминает Леня Бровкин. — Мы говорим: «Да, конечно, сможем, в чем вопрос?»

— А сами что думали при этом?

— Да то же самое и думали. А чего тут думать?

Все-таки программисты очень похожи на боксеров. Трудно из них выдавить что-нибудь, кроме «да», «нет», «не знаю».

На 11 февраля 2014 года «Яндекс» выдавал 522 000 ответов на вопрос: «Почему Google не может победить “Яндекс”?» Аркадий Волож в интервью журналу «Форбс» в те дни дал всего один: «Они не умрут, если не завоюют Россию, а мы умрем, если ее потеряем».

Как устроен «Яндекс»

Дмитрий Иванов пришел в «Яндекс» из Фонда эффективной политики Глеба Павловского — структуры, где были созданы первые СМИ Рунета, в том числе gazeta.ru и lenta.ru. С Воложем Дмитрий познакомился через Александра Ослона, поводом стал проект создания в России системы измерения интернет-аудитории. Первое время в «Яндексе» он занимался сервисом «Яндекс.Новости», но чем дальше, тем больше помогал Аркадию в налаживании управления стремительно растущей компанией.

— Я пришел в 2003 году, когда «Яндекс» уже был великим, — говорит Митя. — Он уже перегнал «Рамблер», и я прекрасно понимал, что прихожу в российскую интернет-компанию № 1. И вместе с тем это еще был типичный стартап. В нем работало порядка ста человек, все друг друга знали, любой вопрос решался методом взаимодействия с конкретным исполнителем, структура компании была плоской: ни подразделений, ни отделов, ни групп. Не было даже юриста и службы HR, Волож всем управлял напрямую, и это становилось для него все труднее и неподъемнее.

Новая структура «Яндекса» родилась в результате небольшого разговора между Дмитрием и Аркадием.

— Митя меня спросил, со сколькими людьми мне удобно работать напрямую. Я ответил: «Ну, где-то с семью». — «Отлично, — говорит он, — значит, сделаем семь департаментов. А руководители департаментов уже будут работать с остальными», — рассказывает Волож.

Отныне каждый сотрудник работал в рамках своего департамента, но по мере необходимости принимал участие в любых проектах, где могла потребоваться его компетенция. По оценкам Воложа, такая система могла выдержать до пятисот человек штата, но на практике она продержалась гораздо дольше — до 2010 года, когда пришлось лечить уже новые болезни роста.

— За последнее десятилетие произошел безумный, чудовищный рост компании — со 100 человек до 6000, — говорит Иванов. — Все эти годы я старался влиять на структуру компании так, чтобы она соответствовала этому росту. Без каких-либо революций, без смены менеджмента, без привлечения варяга с потусторонним корпоративным опытом. Это было эволюционное развитие, масштабирование с сохранением базовых ценностей и культуры компании. То, что в итоге произошло, — чудо, и я рад, что помогал этому чуду случиться.

— А как все-таки удалось не заадминистрировать компанию насмерть?

— Чтобы ответить на этот вопрос, придется объяснить, как на самом деле устроен «Яндекс».

Как на самом деле устроен «Яндекс»

В мире насекомых есть такое неподъемное слово «трофаллаксис»: trophe — питание, allaxis — обмен. Спросите любого рыжего муравья на планете: «Ты знаешь, что такое трофаллаксис?» И он ответит: «Обижаешь! Конечно, я знаю, что такое трофаллаксис. Кто же не знает, что такое трофаллаксис!»

Трофаллаксис — это вот что. Это когда сообщество живых организмов знает друг о друге все без слов и даже звуков. Это некая безошибочная коллективная интуиция, самоинформирующий социальный механизм, это когда муравейник все чувствует и ничего ты с этим не поделаешь.

Муравьи поглощают информацию в прямом смысле этого слова: они ее едят. Вместе с пищей, которой муравьи обмениваются, они передают друг другу феромоны (φέρω — нести, ὁρμάω  — побуждать, вызывать). Это такая секреция, которую вырабатывают некоторые живые существа для обеспечения химической коммуникации в рамках одного вида. Желудок у муравьев тоже коллективный. По первому требованию одна особь отрыгивает пищу и кормит ею другую. Вместе с ней она передает ключевую информацию о состоянии всего муравейника, которую царица спускает сверху вниз при помощи своих феромонов, попадающих в общую «информационную среду» во время кормления ею личинок.

Любое сравнение, конечно, хромает, но нечто вроде трофаллаксиса наблюдается и в цивилизации «Яндекс». Она устроена не столько вокруг некоторого количества сильных, харизматичных людей, сколько вокруг определенного набора ценностей. Люди, которые умеют говорить на языке этих ценностей, попадают в «Яндекс» как в ловушку и крайне редко из нее выбираются, потому что им некуда больше идти.

— Почему, даже став огромной, компания не утратила базовых ценностей? — спрашиваю Митю Иванова.

— Я уже говорил, но повторю еще раз: у ее истоков стояли люди, которые были идеалистами и остаются ими. И этот идеализм до сих пор является тем хребтом, тем скелетом, который крепнет и на котором все держится. Он обрастал мясом, но не заплыл жиром. В чем идеализм? В том, чтобы делать мир лучше. Не просто строить карьеру, зарабатывать деньги — это все вторично. А первична все-таки вот эта простая вещь — преобразование реальности. Это, может быть, звучит пафосно и даже наивно, но здесь надолго остаются люди, которые мотивированы именно этим.

Если проводить муравьиную аналогию до конца, то царица «Яндекса» не Волож. Аркадий — бесспорный лидер компании и рационализатор всех тех идей и ценностей, которыми питается команда. Аркадий, безусловно, сам состоит из этих ценностей, как человек из воды. Но их генератором и духовным лидером компании на протяжении всего ее становления был, конечно, Илья Сегалович.

Где обитают лучшие в мире привидения

Илья тоже любил хватать в коридоре первых попавшихся людей и грузить их новыми идеями. Подчас из таких случайных совпадений вырастали серьезные проекты. Офисное пространство в «Яндексе» похоже на дом с привидениями: только подумаешь о какой-то задаче, а рядом как раз материализовался человек, который для ее обсуждения жизненно необходим. Переговорки, кофе-пойнты, места для досуга, какие-нибудь закутки — все эти ловушки креативной энергии существуют в офисе «Яндекса» неспроста, и они делают свое дело. Фраза: «О, иди сюда, мы как раз сейчас про тебя говорим» — одна из самых распространенных в коридорах компании. Один человек шел в переговорку, другой на кофе-пойнт, третий в туалет — в результате получился новый сервис.

— Если проводить параллели с миром религии, в котором есть просто верующие, есть священнослужители, а есть монахи-столпники, которые постоянно пребывают в молитве, то Сегалович был кем-то вроде этих столпников, — продолжает Митя Иванов. — Он постоянно думал о том, как усовершенствовать «Яндекс», он пребывал в этом состоянии 24 часа в сутки.

Илья, безусловно, был идеолог-харизматик. Он направлял, указывал путь. Будучи, пожалуй, самым эрудированным человеком в компании как по части технологий, так и в области гуманитарных знаний, Сегалович очень сильно повлиял и на «Яндекс», и на Аркадия. С прагматической точки зрения их тандем лучше всего обозначить старым советским штампом «изобретатель — рационализатор». Илья постоянно искал и находил новые горизонты развития, будоражил коллектив, никому не давал жить спокойно. Аркадий методично заземлял эту неуемную энергию, переводил безумные идеи в рациональную плоскость.

Почему почти все глаголы в этой главе употребляются по отношению к Илье Сегаловичу в прошедшем времени? Потому что в июле 2013 года в результате внезапной и жестокой болезни его не стало. Это было потрясением для всего российского IT-бизнеса и самым трагическим событием в истории «Яндекса».

Как починить тигра

Все-таки вовремя хорошенько испугаться — это очень и очень полезно. Если бы Волож сразу понял, в чем секрет прогрессирующего успеха Google на российском рынке, едва ли во второй половине нулевых «Яндекс» сделал бы такой колоссальный рывок в развитии.

— Когда Google пошел в рост, у нас все в очередной раз схватились за головы и стали думать, как улучшить качество поиска, — рассказывает Елена Колмановская. — После чего действительно сильно его улучшили.

Улучшать было что. По мере роста числа пользователей технические накладки происходили все чаще и чаще. Нажимая кнопку «Найти», пользователь тысячу раз получал то, что хотел, а в тысячу первый мог получить какую-нибудь нерелевантную белиберду. Сегодня на корпоративном жаргоне этот эффект называется «показывать тигров».

— Однажды был смешной случай, когда в течение некоторого времени «Яндекс» выдавал в качестве ответа на некоторые запросы результаты про тигров, — смеется Леонид Бровкин. — Мне пришлось этих тигров чинить. Проблема была на самом деле очень простая. Есть понятие хешсумма… — дальше Леонид переходит на высокотехнологичную заумь, перевести которую на язык Гоголя и Пушкина нет никакой возможности.

Как правило, помехи устранялись в течение 10–20 минут, но в первые дни 2007 года случилась реальная катастрофа. Чинить «Яндекс» пришлось несколько дней — все это время поисковик был парализован, и это уже не было смешно. К счастью, ЧП произошло во время всеобщих праздников, и немногие его заметили.

Одна из фундаментальных проблем была в том, что у «Яндекса» до сих пор не было системы тестирования. Выкатывание новой версии алгоритма или части этого алгоритма происходило вручную: любой программист сам добавлял свой кусок кода в общую ткань, и до поры до времени это как-то работало. После новогоднего коллапса компания озаботилась построением большой промышленной системы, включающей много этапов оценки качества и тестирования программ. Окончательно изгнать тигров из алгоритмических джунглей удалось лишь к концу нулевых, и сегодня программисты-новобранцы, когда слышат о подвигах бывалых коллег, не верят, что такое вообще возможно.

Но главный рывок произошел благодаря совсем другой истории. Есть такое слово — MatrixNet…

Почему господин ПэЖэ не мудак

Человека, который «перепридумал» поиск «Яндекса», зовут Андрей Гулин, и вообще-то он мечтал работать в Google.

— Я как прилежный ученик написал туда письмо, но они мне даже не ответили. Тогда решил: о’кей, раз сразу в Google не получается, придется сначала пройти через «Яндекс». Но работа заинтриговала с первого же дня. Я прихожу на совещание, а там собралось человек семьдесят, все одновременно говорят и машут руками. Для меня это было неожиданно: я до сих пор работал в компании, где люди говорили по очереди. Знаете, какой в «Яндексе» главный девиз? «Свобода и безнаказанность»!

— А решения как принимаются? Как достигается согласие по ключевым проблемам?

— Это хороший вопрос! — Андрей отвечает с отчаянной улыбкой человека, который по горло сыт этой самой свободой и безнаказанностью. — Считается, что если ты хочешь, чтобы был принят твой вариант решения, нужно всех участников процесса в этом убедить.

— Но ведь бывают вопросы, по которым невозможно договориться.

— Да, действительно бывают. Например, дискуссия на тему, как ставить пробелы или фигурные скобки в программе на C++, может длиться веками. Поэтому стандарт С++ навязан административно. Для этой цели у нас есть специальный человек, известный под ником «ПэЖэ». Он занимается тем, что навязывает свою волю, это его работа. Работа довольно нервная — каждый норовит назвать мудаком. На этот случай у ПэЖэ есть специальная бумага, подписанная Воложем, которая официально свидетельствует о том, что ПэЖэ не мудак.

— Зачем?

— Ну, когда ему в очередной раз кто-нибудь говорит: «Ты что, правда это не понимаешь?! Да?! Значит, ты просто мудак!», он смотрит на эту бумагу и восстанавливает душевное равновесие.

Что такое MatrixNet?

MatrixNet — это специальный алгоритм машинного обучения, разработанный «Яндексом». В результате его внедрения произошло многократное увеличение количества факторов ранжирования и, как следствие, повышение качества поиска.

Если вы не имеете непосредственного отношения к поисковым технологиям, то больше вам знать про MatrixNet не нужно: все равно не поймете. Если же вы к поисковым технологиям отношение имеете, то вы и так знаете, что такое MatrixNet.

С введением новой системы «Яндекс» снова пошел в отрыв. Впрочем, сам скромный автор MatrixNet Андрей Гулин считает, что его вклад в героическую оборону «Яндексграда» сильно преувеличен.

— Напряженно, конечно, было. Все почему-то решили, что у Google качество лучше, поэтому он нас теснит. Качество у гугловского поиска действительно было высоким, но причины их первоначального успеха в Рунете были совершенно другие. Они просто грамотно наладили дистрибуцию, а мы тогда еще вообще не понимали, что это такое.

— То есть вы зря все это время мучились?

— Ну почему зря? Думали, что плывем в Индию, а открыли Америку. Тоже неплохо.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
L Polina 30 июня 2014
Не знаю, где написать - напишу здесь:
Спасибо Дмитрию и выбранному им издательству за хорошо оформленную книгу! Все так продумано: дизайн, структура, типографика, шрифт. Я, конечно, не Артемий Лебедев... Но глаза на месте.
Я когда в руки саму книгу взяла даже микрооргазм испытала... Боюсь представить, что будет, когда дочитаю до конца...
anisimov andrey 1 июня 2014
Какая замечательная статья! Сколько раз утверждал что Яндекс наше настоящее "национальное достояние". Теперь почитал и как мед по сердцу. Спасибо!
Иванов Василий 29 мая 2014
И тут наши власти "помогают" Яндексу, тратя немалые деньги на создание "подлинно патриотического" sputnik'a(в теории - конкурента). Лучше бы на ту же сумму сократили налоги Яндексу. Эти ребята этими средствами распорядились бы лучше.
anisimov andrey 1 июня 2014
Иванов Василий: +1 думал о том же
anisimov andrey 1 июня 2014
Иванов Василий: +1 думал о том же
Жидкова Анастасия 28 мая 2014
Пользуюсь Яндексом – и почтой и поиск и сервисы (маркет, пробки и т.д.) Они красивей, понятнее и роднее. Единственное, вот объективно – картинки гугл ищет лучше, поэтому тут приходится изменять) А еще, по работе приходится юзать и Google Analytics и Яндекс.Метрику (это системы веб-аналитики), так вот, большинство профессионалов отдают предпочтение аналитиксу в плане функциональности, но для восприятия, Метрика ГОРАЗДО проще! Там все интуитивно понятно и очень удобно. Каждый раз когда мысленно матерю гугл, думаю о том какие наши умнички. А уж про контекстную рекламу вообще молчу – работаем и с Яндекс. Директ и с Google AdWords, так вот – по Яндексу показатели всегда в 3 (!) раза лучше.
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение