--

Для кого Москва

Зачем властям объяснять свои действия

Москва стремительно меняется — буквально на глазах. Порой одни и те же улицы за короткое время переделываются неоднократно. Так, меньше чем через год после завершения реконструкции московских магистралей, благоустроенных прошлым летом, на них снова начались ремонтные работы. Тогда было потрачено почти 11 млрд рублей, теперь еще 3 млрд. Власти Москвы объяснили повторный ремонт улиц «просьбами граждан». Но чего на самом деле хотят люди? И что они думают об изменениях в столице в последние годы? Для кого она меняется и всегда ли в лучшую сторону? Чтобы понять это, «Русский репортер» вышел на бесконечно ремонтируемые улицы Москвы и поговорил с теми, кто по ним ходит и ездит: водителем троллейбуса, владельцем малого бизнеса, инвалидом-колясочником, инспектором мобильности, автовладельцем, велосипедистом, гастарбайтером, иностранной туристкой и краеведом-активистом

28 июня 2016
размер текста: aaa

при участии Андрея Константинова, Ольги Горбатковой, Софьи Дворцовой, Марины Кирьяновой и Валерии Вишневецкой

Тверскую опять ремонтируют. На улицу вернется липовая аллея. Проезжую часть сузят, а на освободившемся месте высадят 105 лип, поставят фонари «под старину» и оборудуют парковочные карманы. Новый Арбат разделят на две зоны. Более широкая, южная сторона станет прогулочной: здесь установят уличную мебель, торшеры, зоны отдыха и детские площадки. Северную сторону оставят кафе и ресторанам. Провода, которые традиционно портят фотографам снимки Нового Арбата, спрячут под землю. Похожие реформы ждут еще 50 улиц в центре, в их числе — Таганская, Малая Дмитровка, Большая Якиманка, Воздвиженка и Знаменка. Пешеходные зоны вымостят, конечно же, новой плиткой, ставшей своеобразной визитной карточкой мэра Сергея Собянина.

Информации о грядущих изменениях — глобальных и не очень — море. Но это обилие создает довольно стойкое ощущение, что конечный облик города не представляет себе никто. Есть набор разрозненных мер, из-за чего случаются наслоения. Москву хотят видеть пешеходной, но строят новые развязки. Хотят избавить от пробок, но сужают улицы. Хотят пересадить горожан на общественный транспорт, но подписывают приговор троллейбусам.

 

«Чтобы распилить бюджет»

Цифра: по 77 маршрутам в столице курсируют около 1200 троллейбусов

Источник: ГУП «Мосгортранс», май 2016 года 

Троллейбус отъезжает от остановки. Его водитель Екатерина сразу предупреждает:

— Нас заставили подписать приказ о том, чтобы мы с прессой не общались. Говорить запрещают. Вроде из-за того, что можем коммерческую тайну разгласить. А какие мы знаем тайны? Мы простые водители. Вот многие думают, что троллейбусы убирают из города, чтобы потом распилить очередной бюджет. По центру все сети менялись, а ведь сроки эксплуатации еще не вышли. Да и вообще троллейбусные маршруты продают частным компаниям. Ко мне лично пассажиры подходили, жаловались, что не справляются частники на автобусах, которыми заменяют троллейбусы: то опоздают, а то и вовсе не приедут. Но чтобы частники работали, ремонты оплачивали за свой счет, — кому-то выгодно, это делают не для пассажиров.

Остановка — и снова едем.

— Запчасти троллейбусов — отечественное, наше производство, — продолжает Екатерина. — Их обслуживание обходится дешевле. Модернизировать троллейбусы надо, развивать, а не убирать: это ведь дешевый и экологичный транспорт. Обещали электробусы поставить, но в итоге отправили их на доработку.

На зеркало заднего вида садится воробей. Наклоняет голову, нагло прищуривается.

— Я тут недавно видеоопрос смотрела: пешеходы говорили, что теперь гораздо лучше безо всех этих проводов, — говорит Екатерина с обидой в голосе. — А мы петицию на имя мэра Собянина написали, почти 20 тысяч подписей — и водители, и пассажиры. Только неизвестно, поможет ли. Пешеходные зоны — это важно, но ведь людям надо еще на работу ездить, в гости, домой.

— Водителей сокращают. Вам предлагают другие вакансии?

— Да, — оживляется Катя. — Прошли мы курсы переквалификации на категорию «Д», права уже поменяли, а директор не подписывает документ о переводе. Мол, людей не хватает. А у меня третий день выходной, часов мало ставят. До нормы, естественно, никто не доплачивает, хотя это же не наша вина.

— Разве женщин берут в водители автобусов?

— Да какой там! Это в троллейбусе постоянно на крышу залезать приходится, тоже небезопасно, особенно зимой, когда скользко все. С автобусом проще, мы сами бы хотели на него пересесть поскорее… Но не дают. Вообще сейчас огромное давление на нас. Чуть голову подымешь, возмутишься — рапортами завалят. Увольняют постоянно. Особенно россиян. Набирают из СНГ, потому что у них по договору — ни больничных, ни отпусков. Хотя ФМС должна следить за процентным соотношением, все понимают: иностранцев набирать выгоднее. Они не пикнут. Мы-то тоже не хотим скандалов, но нас щемят так, что мы нашу работу зовем не автобусно-троллейбусный парк, а просто — зоопарк. 

 

«Все как в Париже или Ницце»

Цифра: 5,7 млн иностранных гостей посетили Москву в 2015 году

Источник: Комитет по туризму и гостиничному хозяйству города Москвы

В Москве Натали Валенти, жительница французской Ниццы, не была четыре года. Раньше, в 1990-е, она здесь жила: ее родители — дипломаты. Потом приезжала еще несколько раз, по делам и как путешественница, наблюдала развитие города, что называется, «в процессе». Отмечала те изменения, которые московские аборигены могли не заметить за повседневными хлопотами, считали естественным и всегдашним.

— У меня ежедневная проблема — чем занять сыновей-близнецов, — делится впечатлениями Валенти. — После Ниццы, где детских площадок в центре города раз-два и обчелся, Москва для детей — рай. Только от метро «Измайловская» до дома, где мы жили, мальчишки по пути «застревали» на восьми площадках. Это была одна из причин, по которой они не хотели уезжать из России. После этого другими глазами смотришь на то, что в начале 1990-х казалось уродством. У «Музеона» памятник Петру I уже не вызывает чувства протеста. Творение не Микеланджело, чего уж там, но вполне родное Москве. Она вообще умеет встраивать в себя разные архитектурные стили, кажется, принципиально несовместимые, но Москва их ассимилирует и делает частью себя. Как памятник Петру или Храм Христа Спасителя. Очень разные!

— А как вы смотрите на обустройство городского пространства?

— Я даже ловила себя на мысли, что все как в Париже или Ницце, когда в Измайловском парке видела толпы бегунов и людей на велосипедах и самокатах, — смеется Натали. — Правда, все с теми же проблемами: как наш Прованс считает, что парижане грубы, так и российские регионы — что москвичи «жесткие». А парижане не грубы, у них просто нет времени. В Провансе оно течет медленнее. Москву в этом смысле, наверное, уместнее сравнивать с Парижем или Нью-Йорком. И тут я возьму на себя смелость заметить две типичные московские детали. Входной билет куда-нибудь в Кусково или в старый Цирк на Цветном бульваре нереально дешевле какого-нибудь масскультурного шоу в парке Горького или на ВДНХ, где к тому же невразумительно маленькая булка и чашка кофе стоят еще дороже часто пустого развлечения! Все-таки в Париже и Нью-Йорке Лувр и Метрополитен себя ценят, а масскульт знает свое место. 

 

«Просто это никому не надо»

Цифра: 2,5% маршрутов московского метро доступны для пассажиров, передвигающихся на колясках

Источник: проект «Метро для всех»

Студент продюсерского факультета Школы-студии МХАТ Евгений Ляпин 11 лет передвигается на коляске. Точнее, коляски у него две: электрическая весом 60 кг и обычная — 5–6 кг. Первую он использует для прогулок с друзьями, свиданий с девушкой — когда знает, что поверхность тротуара будет ровной и он сможет передвигаться самостоятельно. На учебу ездит на обычной коляске, чтобы тем, кто будет ему помогать, было легче перемещать его по лестницам. Помогают везде охотно — как знакомые, так и незнакомые, с этим проблем не бывает.

А вот сам город, считает Евгений, для передвижения на колясках не приспособлен вообще. Несмотря на объемы строительства и ремонта, стройной логической и практической цепочки передвижения в Москве нет.

Циркулируют автобусы с откидывающейся платформой, но, выйдя с ее помощью на нужной остановке, не всегда можно попасть на противоположную сторону улицы — проще говоря, «перейти» дорогу. Лестницы подземных переходов если и оборудованы пандусами, то настолько не приспособленными для спуска, что ими, по выражению Евгения, может воспользоваться только самоубийца.

А в случае если нужно пересесть на другой автобус, его можно ждать очень долго, потому что платформой оборудован далеко не каждый. По распоряжению мэра Сергея Собянина, с 2014 года для людей на колясках должны были запустить отдельное маршрутное такси, но оно пока так и не появилось.

— Еще одно важное препятствие — неожиданно начавшиеся раскопки в центре Москвы, — сетует Евгений. — Из-за резко возникшей необходимости замены узора плитки в квадрат на ромб город выглядит так, как будто его ночью бомбили, и там, где еще вчера можно было проехать, он оказывается парализованным на несколько месяцев.

С главной транспортной артерией — метрополитеном — ситуация для Евгения тоже печальная. Наличие лифтов на нескольких новых станциях ровным счетом ничего не меняет: остальные станции для выхода не приспособлены и подняться с них в город самостоятельно он не может.

— Когда Илон Маск поднимает ракеты, а потом сажает, очень смешно говорить о том, что мы не можем приспособить центральную станцию метро! — удивляется Евгений. — Если власти боятся изменять облик станций метро как культурно-исторических объектов, решение есть. Существует огромное количество архитектурных бюро, где работают люди на колясках, которые понимают всю специфику — они могут выехать, покреативить и разработать индивидуальный дизайн под каждую конкретную станцию. Просто никому это не надо, и целей таких не ставят.

В итоге получается замкнутый круг. Общество не привыкло видеть активных колясочников в городе и не понимает, для кого его оборудовать. А колясочников в городе нет потому, что они просто не могут по нему передвигаться. Случаев, чтобы Евгений не смог куда-то попасть, он не помнит, потому что есть родители и друзья, которые постоянно помогают ему. Одинокие люди в его ситуации обычно замыкаются и не выходят из дома — либо, если находят силы и деньги, эмигрируют в страны с более комфортной средой передвижения.

Но все-таки за последние годы наметились позитивные сдвиги: улучшилась ситуация с понижением бордюрного камня. От идеала она пока далека, потому что с девяти бордюров можно съехать легко, а десятый сделать забыли — он остался высоким и придется обращаться за помощью к прохожим. Но в целом для тех, кто на коляске, эти изменения ощутимы.

 

«Разницы не почувствовал»

Цифра: более 10 тысяч человек в месяц пользуется услугами Центра мобильности пассажиров

Источник: Департамент транспорта и развития дорожно-транспортной инфраструктуры города Москвы

Люди на пешеходной зоне у метро «Маяковская» едят мороженое, качаются на качелях. Старший инспектор Центра обеспечения мобильности пассажиров Максим Гох сидит на скамейке с серьезным видом. Он помогает маломобильным пассажирам добраться на метро куда им нужно. В Центр обращаются слабовидящие, организованные группы детей, семьи с колясками. Максиму 22 года, он студент, изучает государственное и муниципальное управление.

— Я сейчас большую часть жизни провожу в метро, — говорит Максим. — К изменениям в городе отношусь нейтрально. Думаю, люди, которые это делали, поступали правильно, по крайней мере, по их мнению, и я в этом смысле ни за, ни против.

— Вы заметили, например, когда снесли ларьки возле станций метро?

— Лично мне кажется, просторней стало. Больше я никакой разницы не почувствовал. Все-таки приятней как-то, когда более аккуратную картинку наблюдаешь, а не самострой, от которого веет каким-то произволом.

«Регулируют, но ничего про нас не знают»

Цифра: на 10–15% уменьшилась выручка малых предприятий столицы в 2015 году

Источник: «Деловая Россия»

Хозяин магазина «Продукты», невысокий черноглазый Эдуард, в белой ветровке с капюшоном, прикуривает сигарету:

— Я вам одно скажу: мне 41 год, я в 19 лет приехал в Москву, мой малый бизнес необходим городу. Я даже нюанс объясню. Вот представьте, вам ночью нужно что-то по мелочи купить. Пачку сигарет, бутылку воды, лимонад, зажигалку — одну! И вам ради этого надо собираться и идти в большой магазин. А там ночами очередь… Я много где был в Европе, там везде маленькие магазины есть.

— Значит, вам не нравится, как изменились порядки с мелкой торговлей?

— Именно. Разве бывает, чтобы все было только большое? Ко мне бабушка приходит, в этот вот магазин, говорит: «Сынок, мне 10 рублей на хлеб не хватает». Я никогда с нее денег за хлеб не беру! Она одна такая бабушка, приходит в мой маленький магазин, кто-нибудь про это знает? Только я, она и вот теперь вы. А что, мэр об этом знает? Да, есть перемены, которые мне нравятся. Дороги, например, делают. Вместо гаишников камеры везде: если ты не нарушил, никто вымогать не будет — кто нарушил, тот и заплатит, это мне очень нравится тоже. Но то, что делают с малым бизнесом, — сразу видно, что люди ничего про нас не знают! Проверки эти демонстративные ничего не дают. Чтобы понять, надо посмотреть на настоящую нашу жизнь, с людьми искренне поговорить. Почему они что-то регулируют, не зная, как мы живем?

— Может быть, от этих перемен лучше кому-то другому?

— У меня было 10 маленьких точек, и в каждой работало два продавца: один днем, другой ночью, у каждого продавца семья. Я вынужден был точки эти закрыть, продавцы потеряли работу, семьи — зарплату. Кому от этого лучше? Как может быть, что одному хуже, а другому лучше? Все не так! Если вам плохо, то и мне будет плохо, если вам хорошо — то и мне хорошо, потому что мы в одном городе, мы все вместе живем. 

«Как здесь люди выживают?»

Цифра: от 20 до 40 тысяч рублей составляет зарплата работника парковки в Москве

Источник: портал SuperJob.ru

— Вам не очень понравится, что я о Москве скажу, — грустно улыбается Виктор.

Ему за 30, он сотрудник парковки у крупного торгового центра. Приехал из белорусского города Мозырь, в Москве работает четыре года вахтовым методом. Раньше был детским тренером, готовил юных боксеров. Потом дома рабочих мест не стало, и — здравствуй, белокаменная!

— Не любите Москву?

— Шумная она, переполненная. Слишком быстро живет, слишком быстро меняется. Она ведь огромная! И население огромное. Вроде все красиво: центр, улицы, магазины. А сверни за угол, зайди в район — тут грязь, помойка, мусорные баки повсюду. И мало кто эту разницу видит. Привыкли. Все спешат-спешат... Москва людей съедает. Я не понимаю, как здесь люди выживают. Все так быстро меняется, так быстро, что не уследить: сегодня ставил машину бесплатно, завтра уже денег требуют. И бежать человеку приходится в неестественном ритме. Но в Москве — деньги, в Москве — возможности.

Виктор поглядывает на четверых узбеков, которые оживленно о чем-то спорят в стороне. Они приехали в российскую столицу за одним и тем же.

— Вроде все меняется, строится, инфраструктура развивается, музеи, парки всякие, — перечисляет Виктор. — Собянин делает, «чтобы красиво было». Москва действительно блестит, но как здесь живут? Раньше ведь как было? В фильмах показывали: один подъезд — как одна семья. И за солью друг к другу, и детей оставляли. А теперь? Сейчас можно 10 лет тут прожить и не знать, кто у тебя соседи, что за люди, чем занимаются. Большой город забирает время, силы. И это неизбежно. Нельзя жить в блошином цирке и не чесаться. Да, я давно решил, в Москве я буду работать. А жить — в Мозыре, моей «второй Швейцарии».

Виктор снова грустно улыбается и продолжает:

— Что в Москве хорошего? Здесь удобно. Есть все, что необходимо — или чего хочется. И все рядом. Садики, школы, магазины разные, музеи. Даже рабочие места есть! Практически все доступно. Захотел — поехал в зал, захотел — на прогулку на другой конец города. Еще тут всегда обращаешь внимание, если тебе помогли. Знакомый, незнакомый, на работе, на улице — если кто-то помог, запоминаешь. Если вдруг кто-то остановился во всей этой суете и текучке и протянул тебе руку — это уже событие. Меня однажды на перекрестке чуть не сбил водитель, я ему показываю: «Зеленый!» — а ему хоть бы что. Летит себе дальше. Москвич, наверное. 

«Динамика положительная. Но смысл?»

Цифра: 9,4% автомобилей страны ездят по Москве. В столице самый большой автопарк в России

Источник: аналитическое агентство «Автостат» 

— Город этот я знаю хорошо, и процесс застройки, происходящий на моих глазах, отслеживал, — говорит коренной москвич, автовладелец Дмитрий Азимов. — Построили слишком много всего и везде. Да, весь город меняется и разрастается в разные стороны, дороги расширяют. В целом положительная динамика налицо, но смысл?..

— А вы как думаете, в чем смысл?

— Я его не вижу! На мой взгляд, это просто трата сил и денег, которая не приносит особой пользы среднестатистическим жителям столицы. С точки зрения автовладельца могу сказать одно: лучше бы дорожным вопросом занимались более внимательно и, что ли, более детально. Деньги-то вбухивают немаленькие, а толк не всегда есть.

Дмитрий задумывается. Претензии городской интеллигенции к московским властям ему не близки. Например, он вовсе не считает, что мэрия уродует облик города и сносит что-то лишнее или ценное.

— Я этого не замечаю, — говорит. — Быть может, что-то и сносят, но, по-моему, московские власти трепетно относятся к памяти города. В центре многое реставрируют. На окраинах вырастают железобетонные комплексы и жилые здания, но для решения квартирного вопроса и не нужны архитектурные изыски. Негативный фактор экономического развития города — несусветное количество бизнес-центров и снос небольших магазинов, палаток. За счет большой стоимости аренды помещений в торговых комплексах предпринимателям малого и среднего бизнеса в Москве нечего ловить: всех душат крупные монополизированные компании.

То, что происходит на окраинах, Дмитрию тоже нравится.

— Сам я живу в Алтуфьево, практически на окраине, но новые посадки и работы, связанные с ландшафтным дизайном, замечаю и там. А про то, как изменились горожане, могу сказать — стало много позитивных людей, но все мы стали гораздо меньше общаться и взаимодействовать друг с другом.

— А что не нравится?

— Тверская. Перерыли абсолютно все. Говорят, что это вроде как для людей, но уж слишком резко начали. Лучше бы это происходило локально, постепенно, и, конечно же, лучше бы предупредили жителей столицы на различных информационных порталах. Возможно, так происходит отчасти из-за апатичности самих москвичей, многие из которых равнодушно относятся к изменениям в своем городе.

Как человек, регулярно передвигающийся на машине, Азимов отмечает, что на дорогах люди стали вести себя вежливее и аккуратнее. Пропускают пешеходов, чего практически не было 10 лет назад. Но и нервных водителей хватает, просто автомобилистов стало на порядок больше. Впрочем, некоторые вообще принципиально отказываются от авто. Хотя эта тенденция пока не так заметна, как в Европе.

 

«Вот для кого они это делают!»

Цифра: 200 километров — к этой цифре приблизилась длина велодорожек в Москве в 2015 году

Источник: Департамент транспорта и развития дорожно-транспортной инфраструктуры города Москвы

— Я, хоть и либерал и «пятая колонна» — то есть хочу, чтобы Россия была свободной и прогрессивной страной, а не авторитарной и архаичной, — деяниями нынешнего мэра и его команды вполне доволен, — говорит велосипедист Андрей Константинов.

А затем поясняет:

— Дело в том, что я велосипедист, но не в том смысле, что люблю кататься на велосипеде, а в том, что передвигаюсь на нем постоянно — зимой и летом, в магазин и на работу, всегда. Для этого главное — иметь складной велосипед, потому что в Москве, к великому счастью, с ним пускают в метро, в отличие от Петербурга, например. А значит, вся Москва в нашем распоряжении. Со складными велосипедами мы с женой и детьми изъездили столицу вдоль и поперек и полюбили еще во сто крат сильнее.

Андрей со своей семьей ездил по многим городам России и мира и с уверенностью говорит, что Москва для велосипедистов один из самых удобных городов.

— Сейчас в нашем распоряжении есть выделенные полосы для общественного транспорта — по ним разрешается ездить. Есть велодорожки, и их становится все больше. Есть новые широченные собянинские тротуары: там, где велодорожек пока нет — на них чаще всего свободно, места хватает для всех. Есть полупустые улочки центра, мне кажется, там становится меньше машин, возможно и благодаря платной парковке. Есть длинные красивейшие набережные. К сожалению, в некоторых местах они досадно обрываются — из центра нельзя доехать по набережной до Филевского парка или из Коломенского в Марьино, и на набережной Яузы тоже есть неприятный разрыв. Кстати, если б его не было, можно было бы доехать по ней от МКАД до центральных районов почти не выезжая из леса — ведь в Москве огромные парки, это один из самых зеленых городов мира.

Недавно Андрей ехал ночью на такси. Как всегда, он был с велосипедом:

— Меня подвозил старый опытный таксист. И когда он увидел, как я складываю велосипед, чтобы положить в багажник, то на него словно озарение нашло. «Так вот для кого они все это делают!» — воскликнул он, увидев наконец выгодоприобретателя деяний московской мэрии своими глазами. 

«Дама Москва еще не старая»

Цифра: более 90 памятников архитектуры разрушено за время нахождения Сергея Собянина на посту мэра

Источник: общественное движение «Архнадзор»

За скоростью жизни в Москве точно не все успевают. Вот, например, во время жаркого дня прямо на газоне спят люди — и совершенно никуда не спешат. Эта картина застала нас перед встречей с координатором «Архнадзора» Петром Мирошником. «Архнадзор» — главный и признанный защитник московской старины, активист движения — новый городской типаж.

— Для цивилизованного человека нормально тратить часть сил и времени на что-то общественно полезное, — говорит Петр.

Разговаривая на детской площадке, мы наблюдаем, как маленькая девочка лепит куличики, и сравниваем события в песочнице с развитием мегаполиса. Завтра куличики уже вряд ли будут стоять здесь — кто-нибудь разрушит. Так же и с Москвой: сегодня строят, завтра сносят.

— Перемены в жизни Москвы — это концентрированный результат всей истории государства в XX веке, — уверен Мирошник. — То, что страна высосала из населения огромное количество ресурсов, — это результат демографических катастроф. С одной стороны, происходит обезлюдение областей, окружающих Московскую, с другой — загружается Москва. Под раздачу земли новоиспеченным москвичам попадали и попадают, в том числе, территории памятников.

Изменения в городе активист сравнивает с большим количеством не самых удачных пластических операций:

— Дама Москва еще не старая, но имеющая внушительные деньги, она решила увеличить губы в погоне за своим идеалом. Другой бы берег свое здоровье, ценил бы себя. Этого с Москвой не происходит.

Мирошник говорит, что не понимает, как власти принимают решения. И приводит пример: два года подряд улучшается набережная на Крымском Валу, выделяют бюджет с многими нулями, а чинят двести метров. А в Нескучном саду есть Ванный домик XVIII века, пятьдесят лет назад там произошел пожар. До сих пор идут экспертизы, обсуждения, но ничего конкретного не делается.

Вместе с тем Петр отмечает, что в Москве появились многочисленные волонтерские движения, чего почти нет в регионах. Многие москвичи хотят участвовать в жизни города, защищать то, что им дорого. Иногда получается. Например, библиотеку имени Данте Алигьери отстояли, не дали закрыть и не отдали помещение Следственному комитету. А иногда не получается: Таганскую АТС, памятник конструктивизма, все равно снесли — акции протеста не помогли.

***

У наших героев разная жизнь и разные потребности в одном и том же городе. Но в том, что они рассказывают, с чем сталкиваются и что наблюдают каждый день в столице, есть много общего.

Они говорят: если власть хочет по-честному сделать город удобным для передвижения инвалидов, поставила бы лифт и на той станции, где инвалид спустится в метро, и на той, где он должен подняться. Если убирают троллейбусы, то нужно дать водителям новую работу, а пассажирам — новый транспорт, причем непременно эффективнее и лучше прежнего.

И все-таки главный вопрос — не о высоте бордюра на улице и не в стоимости билета в цирк. Люди хотят знать замысел властей, план того, ради чего все это делается. Таков человек — ему необходимо понимать, по какой логике устроена среда его проживания. Какими бы хорошими, прогрессивными ни были реформы, они всегда встретят недовольство и протест, если не разъяснен их смысл. Может, стоит начать объяснять?

Странные и спорные инициативы мэра Сергея Собянина

Гетто для пенсионеров

Не прошло и двух месяцев со дня, когда Сергей Собянин занял мэрское кресло, как он выдвинул предложение, смутившее многих. Мол, хорошо бы для решения проблемы пробок в Москве создать за пределами столицы городки для пенсионеров — то есть выселить стариков за МКАД. Чтобы не прослыть совсем уж негуманным, мэр пообещал создать для новоселов все условия. К счастью, идея оказалась настолько экзотичной, что горожане не восприняли ее всерьез. Больше к этой теме в Москве не возвращались.

«Золотые» туалеты

Автоматические туалеты, пришедшие на смену стандартным синим кабинкам, стоили городу немалых денег: 3,5 млн рублей каждый. Уборные стали запускать посетителей по карточкам, как турникеты в метро, но по аромату не уступали своим предшественницам. К тому же новинка выбивалась из архитектурной концепции Москвы куда сильнее, чем ларьки и самострой. Диковинные клозеты стали героями городских баек не только благодаря своему кричащему окрасу: автоматика тоже давала повод. Рассказывали, как посетители заходили внутрь и по нескольку часов не могли выйти. «Умный» туалет выключал свет и блокировал дверь, решив, что внутри никого нет.

Электронные табло

Установленные в 2014 году электронные табло на автобусных остановках сперва подавали большие надежды. В европейских городах они работают как часы: предсказывают прибытие транспорта с точностью до секунд. Увы, московская версия подкачала: то ли отечественные автобусы оказались чересчур непредсказуемыми, то ли местные специалисты не смогли подстроить заморский софт под московские пробки... Так или иначе, большинство из 500 транспортных оракулов чуть ли не круглосуточно сообщают: «Информация обновляется». Те же, что удалось настроить, с завидной регулярностью анонсируют несуществующие автобусы и троллейбусы или «не замечают» прибывший транспорт.

Зеленая голова

В апреле 2016-го в столице стартовал фестиваль «Московская весна». По задумке организаторов, на площадях Москвы должны были появиться «выдающиеся россияне». И действительно: на площади Революции установили трех пятиметровых богатырей, на Рождественке — несомненно выдающегося четырехметрового Дядю Степу, а прямо за памятником Пушкину из-под земли вылезла огромная женская голова в венке. Прикрыв глаза и сложив губы уточкой, томная великанша помахивала прохожим зеленой рукой. Сам памятник Пушкину в такой компании приобрел новый смысл: дама будто делала селфи, держа «наше все» на ладошке. Композиция не оставила москвичей равнодушными. Соцсети буквально взорвались от возмущения, и уже на следующий день инсталляцию демонтировали. Правда, совсем расстаться со своей зеленой подругой организаторы фестиваля не смогли: ее перевезли на станцию метро «Сходненская».

Молокоматы

Десять автоматов по продаже молока на розлив появились в Москве летом 2014 года. В городе как раз шел фестиваль роботизированной торговли, и власти заинтересовались необычными аппаратами. Продажи пошли: москвичи покупали до 400 литров в день. Однако через три месяца Роспотребнадзор и Департамент торговли и услуг неожиданно распознали в молокоматах скрытую угрозу. Вот как ее дословно объяснил глава департамента Алексей Немерюк: «Сам молокомат слабо защищен от вандалов. Доступ к наливному устройству, куда покупатель вставляет бутылку, открыт, и любой террорист может намазать ядом подающее устройство и тем самым нанести вред большому числу людей». Возражения фермеров, справедливо отмечающих, что по тому же принципу работают кофейные автоматы, действия не возымели: молокоматам закрыли дорогу на московский рынок.

Странные и спорные инициативы мэра Юрия Лужкова

Вырубка деревьев

В советское время Москва была очень зеленым городом. Обилие зелени восхищало немногочисленных иностранных туристов, хотя сам город был оформлен по-советски: довольно серо и даже уныло. При Лужкове Москву не только «разукрасили» вездесущей рекламой и «расцветили» мощной подсветкой зданий и сооружений, но и «подстригли», начав вырубать московскую зелень. Вырубили Тверскую, проредили Сокол и многие другие места. Правительством Москвы даже было принято решение о вырубке части Царицынского парка. На месте вырубленных деревьев появлялись пункты торговли различного уровня — от ларьков до торгово-развлекательных центров. 

Снос Военторга

Здание Военторга на Воздвиженке — еще один символ старой Москвы. Построенный в 1910 году, Военторг долгое время был главным военным магазином страны. В 1992 году там произошла авария — упала плита облицовки, погиб человек. Магазин довели до неприемлемого состояния. Ремонтировать его не собирались, но ловко приватизировали. Здание отошло частным лицам, в том числе Иосифу Кобзону. Потом начался пинг-понг: здание возвращалось Москве, на него претендовали федеральные структуры, наконец оно оказалось в руках Тельмана Исмаилова, предпринимателя, близкого к Юрию Лужкову... В 2003 году Лужков разрешил снести Военторг — несмотря на протесты не только общественности, но и главного архитектора Москвы Александра Кузьмина и министра культуры Михаила Швыдкого. На месте магазина возвели бизнес-комплекс, лишь отдаленно напоминающий разрушенный памятник.

Гигантский памятник Петру I

По некоей неустановленной причине Юрий Лужков полюбил творчество скульптора и живописца Зураба Церетели. Ранний Церетели, по мнению искусствоведов, действительно был интересным художником. Потом его творчество стало, скажем так, весьма своеобразным: например, проявилась склонность создавать гигантские скульптуры в большом количестве. В 1997 году по заказу правительства Москвы на искусственном острове, насыпанном в развилке Москвы-реки и Водоотводного канала, был возведен памятник Петру I высотой почти 100 метров. Москвичи и архитектурное сообщество пришли в недоумение — даже была организована кампания «Вас здесь не стояло». По распространенной легенде, Церетели использовал переработанный памятник Колумбу, который до этого якобы безуспешно предлагал Испании и США. Зато в Москве Петр обрел пристанище, несмотря на протесты жителей города.

Отдых во время пожаров

В жарком августе 2010 года в результате лесных пожаров вокруг Москвы столицу заволокло густым дымом. На улицах люди не могли нормально дышать, падали в обморок, их увозили в больницы по «скорой»... Все, кто мог, срочно уезжали и увозили свои семьи в другие регионы, чтобы там переждать катаклизм. Те же, кому ехать было некуда или — из-за работы — некогда, оставались в окутанном смогом городе. В это время Юрий Лужков находится в отпуске, а его пресс-секретарь Сергей Цой на голубом глазу заявляет, что «возвращение мэра не требуется». Как выяснилось позже, отдыхал главный москвич в Австрии, в пятизвездочном отеле Grand Tirolia Golf & Ski Resort.

Москва-Сити

Московский международный деловой центр «Москва-Сити» задумывался как символ новой капиталистической Москвы. Им он в известной степени и стал. Во-первых, это невероятный долгострой. Стартовал проект в 1995 году. Закончить его должны в 2018-м. Срок ориентировочный и ненадежный, его не раз уже переносили. Во-вторых, строительство сопровождали многочисленные разборки и скандалы. Так, комплекс «Башня Федерация» строил одиозный коммерсант Сергей Полонский, позже обвиненный в мошенничестве. В-третьих, о самом ММДЦ позаботились, а про развязки, подъезды и парковки забыли... Долгое время центр «Москва-Сити» с точки зрения транспортной инфраструктуры оставался одним из худших мест в Москве.

×
Понравилась публикация? Вы можете поблагодарить автора.

Авторизуйтесь для оставления комментариев


OpedID
Авторизация РР
E-mail
Пароль
помнить меня
напомнить пароль
Если нет — зарегистрируйтесь
Мы считаем, что общение реальных людей эффективней и интересней мнения анонимных пользователей. Поэтому оставлять комментарии к статьям могут посетители, представившиеся нам и нашим читателям.


Зарегистрироваться
Материалы по теме
Сверидова Валерия 30 мая 2017
https://betatransfer.net/
Сверидова Валерия 30 мая 2017
ЧТо тут еще можно сказать
Новости, тренды








все репортажи
reporter@expert.ru, (495) 609-66-74

© 2006—2013 «Русский Репортёр»

Дизайн: Игорь Зеленов (ZOLOTOgroup), Надежда Кузина, Михаил Селезнёв

Программирование: Алексей Горбачев ("Эксперт РА"), верстка: Алла Парфирьева

Пользовательское соглашение