Онлайн-журнал «Русский репортер»

Анна Рудницкая

специальный корреспондент отдела "Репортаж"

Трудно быть националистом  [ 2 ]

Три года назад я впервые побывала в Грузии и вернулась оттуда грузинским националистом. Научилась готовить чахохбили и хачапури (и перестала готовить что-либо другое). Из всех украинских сувениров при случае уверенно выбирала мукузани и цинандали, которые в тамошних магазинах, в отличие от московских, продаются до сих пор. Испытывала заведомую симпатию к людям с фамилиями на –дзе и –швили.

Мой иммунитет к грузинским чарам был, конечно, подорван еще до поездки: обилием друзей – поклонников мукузани и чахохбили, произносящих слово «Тбилиси» не иначе, как с придыханием, и загадочно роняющих при любом случае: «Кто был – тот знает, кто не был – не поймет».

Про Сухуми, куда я попала три года спустя, я не знала ничего. Но эффект оказался тот же. Такие же расслабленные люди, те же раздолбайство, темперамент, отзывчивость и гостеприимство, будь оно неладно: бывают такие штампы, от которых никуда не деться. То же ощущение, что здесь хочется – да только здесь и хочется – жить, и такое же болезненное удивление: кому могло прийти в голову воевать – посреди вот этого?..

Я вернулась, испытывая заведомую симпатию к людям с фамилиями на –ба и –ия (в Абхазии много мегрелов). Испанские и марокканские производители мандаринов лишились потребителя в моем лице. Встретив в одной малознакомой компании человека, который еще в советское время несколько лет прожил в Сухуми, я проговорила с ним два часа, испытывая такой восторг, как будто встретила живого писателя Довлатова или хотя бы собственную первую любовь. Правда, мамалыгу готовить не научилась, по-прежнему ем хачапури. В Абхазии, впрочем, его тоже едят.

Я рассказала друзьям, что потеряна для защитников грузинской государственности и никак не могу занять чью-то сторону в грузино-абхазском конфликте, потому что сердце мое рвется между Тбилиси и Сухуми. Никто из них не только не попытался помочь мне определиться, но даже не выразил сочувствия. Все они говорили: «А только так и можно». Один сказал: «А я вообще всех люблю, представляешь? Даже евреев». Хорошие у меня друзья.