Онлайн-журнал «Русский репортер»

7 вопросов знаменитому американскому актеру Джону Малковичу

Евгений Гусятинский

На 44-ом Карловарском фестивале приз за выдающийся вклад в мировой кинематограф получил американец Джон Малкович. В Голливуде он то и дело играет злодеев; самый известный из них - Вальмон из оскароносных «Опасных связей» Стивена Фрирза. Но сам Малкович любит разные жанры, чередуя работу в Голливуде со съемками в Европе, где он исполняет совсем другие роли – художников и интеллектуалов. А с недавних пор он еще и режиссер и продюсер независимого кино.

1. С возрастом вы становитесь все более успешным. В чем секрет постоянного роста?

Я никогда не думал об актерстве как о карьере. В театр меня затащили приятели – это было 33 года назад. У нас было маленькое помещение в подвале церковной школы в 30 милях от Чикаго –  никто из нас даже не думал о кино. Нам просто нравилось то, что мы делали. У меня никогда не было вот этой одержимости актерством. Это не означает, что я не энтузиаст своего дела. Просто я знаю массу людей из мира кино, которые разрушили не только свои карьеры, но и самих себя, потому что ими двигали только амбиции. А не любопытство, не жажда самовыражения.

2. Вы не раз играли психов и злодеев. Многие считают, что это ваше амплуа. Вас это не беспокоит?

Сегодняшние медиа так зациклены на фриках и каких-то аномалиях… Они видят это во всем и каждого готовы сделать уродом. Это результат ленивого мышления, неспособности мыслить и выбирать самостоятельно. Я же не виноват, что «Воздушная тюрьма» (блокбастер, где Малкович сыграл преступника-психопата – «РР».) собирает триста миллионов, а «Климт» (где Малкович сыграл художника Климта – «РР».) или «В поисках утраченного времени» смотрят три человека. Люди, наверное, просто не любят такое кино, они любят что-то другое – имеют на это право.

3. Вы хотели бы перестать быть злодеем в кино?

Мне достаточно того, что мои близкие и друзья воспринимают меня по-другому, никто из них не считает меня маньяком. Да, всем кажется, что я очень интеллектуальный, очень холодный и очень порочный. Но ничто из этого не правда. Любой, кто меня знает, может это подтвердить.

4. В последнее время вы много снимаетесь в комедиях – «Сжечь после прочтения», например.

Всегда любил комедии, неоднократно играл их на сцене. Но в лучших, действительно безумных кинокомедиях я так и не сыграл (смеется). Ну, например, дико смешной фильм Tropic Thunder — почему-то мне даже не предложили там сняться. Но, может, со мной фильм не получился бы таким смешным. Может, со мной он бы мне совсем не понравился.

5. Как продюсер вы работаете с независимыми режиссерами и делаете некоммерческие фильмы. Это тяжело? Трудно найти деньги?

Да. Постоянно слышишь от кого-нибудь: «Идея и сценарий фантастические, но фильма не будет. Мы не можем тратить на это четыре года, у нас нет ресурсов, денег и времени». У меня было такое со сценарием про Говарда Хьюза, который я мечтаю запустить. Рынок отвергает большую часть независимых проектов, даже если в них содержатся гениальные идеи. Независимая индустрия производит 5% того, что задумывает.

6. В прошлом году вы приезжали в Москву вместе с Кевином Спейси, чтобы поддержать реконструкцию Ялтинского театра имени. А.П. Чехова и сделать там театральный фестиваль. Что сейчас с этим проектом?

Мы дали несколько советов организаторам. Но проблема в том, что в Ялте совсем нет публики. По-моему, работа над проектом остановлена, ничего там не двигается. Но в жизни возможно все. Особенно если этого захотят ваши власти – в России же все от них зависит.

7. Если бы у вас появился шанс побыть кем-то другим, как в фильме «Будучи Джоном Малковичем», кто бы это был?

Ой, мне это не интересно. Я и так делаю это практически каждый день по долгу службы. Мы те, кто мы есть. Хотя, возможно, я хотел бы узнать, что происходило в голове у Сталина.