Взять бога за бороду
Владимир Анатольевич Долгачев родом из села Верхнесуерского Курганской области. Сельский парень мог и дрова заготовить и сено накосить, но особая привязанность у него была к лошадям. Повзрослев, уехал в областной центр, получил профессию помощника машиниста, но на железной дороге поработать не пришлось – его отправили в Афганистан, на войну. После Афганистана таксовал в городе, обзавелся семьей, вот только деревенская жизнь не забывалась и звала к себе.
Владимир Долгачев
Село Обменово в его родном Варгашинском районе приказало долго жить согласно вышестоящей воле. Исчезла школа, клуб, магазин, заросли крапивой бывшие улицы, не осталось даже остовов печей. Только заброшенное кладбище с покосившимися крестами, да одинокая стела, установленная областными и районными чиновниками с надписью о том, что здесь
— Чтобы иметь прибыль от зерновых, нужны большие объемы, огромные площади полей. Мне такое было не по силам, да и душа к этому не особо лежала. Я выбрал животноводство. Начинал с разведения свиней, было у меня их сотни две. Завел столько же коров. Свиноводство для меня оказалось не рентабельным, оно не приносило прибыли
Я им отвечаю: «Я мужик. Сам вырастил, сам привез, сам продаю. Это вы как будто у проходной завода меня после получки грабите. Не по понятиям. Мужика грабить нельзя». Те потоптались, потом говорят: «Ништяк, мужик, твоя правда. Мы сейчас тебе оптовых покупателей найдем». Точно, приехали солидные люди и я полтонны махом распродал. Гляжу, ко мне люди в форме подруливают. Видимо, для местных торгашей я стал ненужным конкурентом. Ну, у людей при погонах запросы были покруче «синих», короче, улепетывал я в свою, Курганскую область, только шины шуршали. Если бы мы могли продавать мясо в своем краю по нормальной цене, зачем бы искать приключения на стороне? Свинину у нас с трудом продашь за 110 рублей, а в магазине она в три раза дороже.
Думаю, не стоит напоминать, почем литр бензина. Для горожан можно пояснить, — чтобы купить литр бензина, мне нужно реализовать четыре литра молока. Пришел к выводу, что для меня сегодня более выгодно держать лошадей, овец, гусей. Завел табун лошадок, развел овец, купил в Омске три инкубатора. У меня же под боком озера, луга. Конина нынче в большом спросе, цена как у говядины, а гусь на столе под Новый год, как для богатых, так и для бедных признак настоящего праздника. Баранину покупают постоянные клиенты мусульмане.
Брал я деньги в банке, чтобы приобрести сельхозтехнику, но для этого мне пришлось дойти до министерства сельского хозяйства, побывать на приеме у них в Москве. Дали мне тогда в долг под 14%, а сколько бумаги было исписано, сколько мытарств, даже вспоминать не хочу. Было это восемь лет назад. В этом году я вновь залез в долги к банкирам, но уже под 16%. Ростовщикам хорошо живется, — дал денежку из государственного кармана, получил хороший навар. Если я не получу прибыль, сработаю себе в убыток, не сумею во – время отдать долги, быстро приедут приставы, отберут все, что нажито. Ладно жена мне помогает с бумажками, а их нужно подавать в район да область. Прикинь – в районном отделе сельского хозяйства сидит девять человек, в департаменте сельского хозяйства Курганской области на пяти этажах сидят здоровенные мужики, на которых пахать да пахать – их же всех нужно кормить. От меня им нужны бумажки, я им нужен, они мне нет».
В одном из построенных им домов живут семейные, поселившиеся постоянно, чтобы работать в хозяйстве, в другом временные работники. Обычно в хозяйстве трудится по шесть человек. Людей Владимир приглашает как из деревень, так и с города.
— Когда человек стоит на бирже, или просто пьянствует, он от безделья теряет интерес к любой работе. Я плачу своим работникам хорошие деньги, обеспечиваю натуральными продуктами, жильем, спецодеждой, но требую трезвого образа жизни и добросовестного труда. Такие условия нравятся не всем и, заработав свои деньги, люди уезжают в магазин за бутылкой, а после этого они уже не работники. Редкие исключения все же случаются. Один из моих постоянных помощников раньше считал свои срока «пасками», рецидив за рецидивом, но, поработав на нашей ферме, женился, мы помогли ему построить дом. Сейчас он вполне успешный, лояльный к Закону человек. Трудяга, каких поискать. Сколько таких вот по лагерям и тюрьмам, порой за безделицу, а там пошло – поехало. Была бы моя воля, их бы на крестьянский труд, подальше от городских соблазнов, поближе к озерам, лесу, полям. А мы бы село быстрее отстроили».
У Владимира уже взрослые дочь и сын. Сын Иван окончил ветеринарный техникум, учится на заочном отделении, стремится получить высшее образование по этой же профессии. Месяц назад родился у Ивана сын, будущий фермер, у дочери Владимира своя семья и дети. На мой вопрос о будущем сел и деревень Зауралья, Владимир, подумав, сказал:
— У нас столько пустующей земли, столько заброшенных огородов и пашен, что любой, желающий заработать, может запросто посадить той же картошки немерено, были бы семена. За восемь часов (рабочий день на заводе) можно прополоть и окучить целый гектар. Так ведь это не каждый день. Продать картофель по выгодной цене не проблема, а затем подсчитать выручку. А можно пропить биржевые деньги и лаять на власть, такая она сякая, на опохмелку денег не дает. По щучьему велению только в наших сказках бывает. У меня к власти тоже есть претензии, к примеру, по поводу нашего телевидения. Где человек труда? Почему на телеэкранах проститутки да бандиты, почему там убивают по всем каналам, воруют и грабят? Чему учат наших детей? Покажите нормальных сельских тружеников, нашу жизнь с потом и мозолями, с честно заработанными рублями, а не выигранными в спортлото миллионами. А по поводу бирж труда, на которых выдают по 900 рублей в месяц, так лучше бы на эти деньги создавать рабочие места в сельской местности, а за тунеядство наказывать. Почему – то никто не говорит про рабочие места на селе, или для власти достаточно занятости в ЛПХ? Про ветхое, аварийное жилье опять лишь в городах, о газификации сел вообще тишина, все про газификацию западных стран. Много у меня и таких как я фермеров, вопросов, да кто на них будет отвечать? Вот смотри: мы ведь можем спросить с нашей местной власти? Можем, мы ее выбирали. Местная власть должна наехать по полной на районную, а та, в свою очередь требует положенное с области. Если мне, как хозяину области, со всех районов идут не просьбы, а требования, можно и Москву побеспокоить. Это, если бы губернаторов люди избирали. Вот тебе и вертикаль власти народа – снизу наверх. Да еще чтобы у начальников совесть была чистая. Когда совесть есть, ты можешь и бога за бороду взять».
